Рассказ
Рано утром, когда за окнами ещё темно, Ромка в пушистой красно-зелёной пижаме тихонько проскользнул в бабушкину спальню и сел на пол перед большим зеркалом, скрестив перед собой босые ноги.
Справа на полу от возникших зеркальных близнецов поблескивал прямоугольник ноутбука, соединённый с розеткой на стене белой змеёй электрического шнура. Мальчик быстро придвинул его к себе, открыл и привычно заскользил пальчиками по клавиатуре. Казалось, что компьютер был продолжением мальчишки, сросшегося с электронным другом каждой клеточкой своего тела и не ощущающего границы между ним и собой.
Ребёнок и компьютер как будто в любой момент могли просто уйти поиграть в иной мир, где разница между ними не будет мешать их дружбе.
— Тью, — прокурлыкал ноутбук, свидетельствуя, что написанное Ромкой письмо улетело в сеть Интернета.
— Бом-бом-бом… — тут же, словно разбуженные звуком отправленной почты, подхватили часы.
Мальчишка быстро захлопнул мерцающую книжицу компьютера и начал уже строить страшные рожицы перед зеркалом, когда раздался спокойный женский голос:
— Доброе утро, моя радость, кому это ты в такую рань в субботу решил отправить письмо, да ещё сидя перед зеркалом?
— Понимаешь, пшка! — что означало сокращённое от «подожди немножко». — Я хочу понять технологию получения Санта-Клаусом информации о пожеланиях детей и взрослых в Рождество.
— Очень интересно, дорогой мой внук, а как ты это собираешься сделать? — совсем уже проснувшимся голосом спросила Софья и села в кровати, включив настольную лампу.
— Вначале я наблюдал и слушал, потом изучал Интернет, мультики и сказки о том, как дети свои записки с пожеланиями для Санта-Клауса кладут в носки и вешают у камина, или помещают под Рождественскую ёлку, или отдают одному из многочисленных Сант в магазинах, на праздниках, или очень-очень сильно чего-нибудь хотят и представляют это у себя в голове или во сне. Потом я решил найти, что общего есть в магазине, в комнате, на празднике… И я нашёл, башка, нашёл! — быстро и радостно тараторил мальчик, стараясь убедить бабушку в своей очередной фантазии. — Ну, во-первых, это время, когда сказка живёт долго…
— Подожди, подожди, любимый, как это… время, когда сказка живёт долго? А что, сказка существует по-разному? — удивлённо спросила совсем непохожая на бабушку женщина средних лет, заплетая длинные светло-русые волосы в косу.
— Конечно, ба, сказка живёт ночью, в отражённом лунном свете, среди горящих огней, костров, ламп, свечей, когда солнышко спит. Кто рассказывает днём сказки? Солнце светит, я иду в школу, ты на работу — все заняты. Солнышко заставляет всех нас трудиться. Какие могут быть тут сказки? — очень серьёзно начал объяснять мальчик, перебираясь с пола в удобное кресло. И, прижимая к себе мягкое старенькое, потрёпанное одеяльце, продолжил: — Вот это, башка, моё детское одеяло… Мы с тобой видим это, потому что утро и взошло солнышко!.. А ночью, когда я обнимаю его, мне кажется, что это сильный и добрый сказочный рыцарь. Он защищает меня и ловит цветные сны, и зовут его Тиколя. Теперь ты догадалась, ба, что сказка живёт долго, когда день короткий, а ночь длинная?! Поэтому Санта приходит к нам в конце-начале года, — втолковывал бабушке, как маленькой, терпеливо внук. — Подожди, башка, я сейчас сбегаю нам за соком и расскажу дальше.
Мальчишка вихрем умчался на кухню, откуда донёсся звук открывающейся дверцы холодильника и звон стекла. Через минуту он опять сидел в кресле, а на бабушкиной прикроватной тумбочке стоял стакан с апельсиновым соком.
— Пей, родная, пей, набирайся сил! — приговаривал ласково мальчик.
— Что-то ты, внук, какой-то очень уж заботливый сегодня?! — подозрительно поинтересовалась Софья.
— Понимаешь, ба, сегодня самый короткий день! И я хочу провести эксперимент. Для этого нам надо поехать в парк, где стоит огромный зеркальный боб, там мы сможем найти самого главного Санта-Клауса, а не его голограмму, — убеждал Ромка бабушку, умоляюще сложив руки. — Ну пожалуйста, Соня! Ты же самая лучшая бабушка на свете!
— Ты имеешь в виду памятник «Облачные врата» в Миллениум-парке в центре Чикаго, который так сильно испугал тебя пару лет тому назад? — удивилась женщина, каждый раз поражаясь способности мальчика возвращаться к своим воспоминаниям в самый неожиданный момент и устанавливать какие-то только ему одному понятные связи между вещами и событиями.
Софья прекрасно помнила, как позапрошлым летом Ромка напросился покупаться и поиграть с детьми в большом фонтане в Миллениум-парке. Струи воды били прямо из-под разноцветных тротуарных плит. Между ними бегали дети и разглядывали на специальных пятиметровых экранах под слоем льющейся воды свои смеющиеся рожицы, помещённые туда невидимым оператором.
Направляясь кратчайшим путём к фонтану, Софья и Ромка должны были пройти мимо огромного, величиной с двухэтажный дом зеркального боба. В его искривлённой поверхности отражались, причудливо меняя форму, небоскрёбы, люди, деревья, машины. И тут, не дойдя метров двадцати до этого странного сооружения, Ромка плюхнулся на тротуар и расплакался:
— Не пойду к зеркальному чудищу, не хочу жить внутри него!.. Он поймает мои мечты и не отпустит!
— Не бойся, дорогой, это просто скульптура в виде огромной капли ртути. Её создал индийский архитектор Аниш Капур в две тысячи шестом году и назвал «Облачные врата», — пыталась успокоить шестилетнего мальчугана Софья.
— Башка, как ты не понимаешь?! Это врата замка огромного чудища. Оно заманивает облака, а облака — это мечты Земли. Но наша планета очень-очень сильная и навоображает себе ещё много-много другого, а я — маленький и слабый, и должен свои мечты беречь… Не хочу я отдавать их этому чудищу! Давай двинем к фонтану другой дорогой!
Страх маленького мудреца тогда поразил Софью, вспомнившую, как она в его же возрасте или чуть постарше ловила облака в тазике с водой. Смотрела на зеркальную гладь, и «воздушные барашки» представлялись ей совсем близко: их можно было разглядывать, не щуря глаза от ярких солнечных лучей, и даже потрогать рукой, изменив конфигурацию неба.
— Я вижу, ба, ты вспомнила нашу старую прогулку к зеркальному бобу, именно тогда я стал задумываться над тем, что самое главное в любом деле — это технология. Потому что, если ты хочешь достать звезду, то должен придумать технологию, как это сделать. Например, можно построить ракету и полететь к звезде, а можно взять зеркало и поймать звезду в него, но играть с ней будет трудно. Если зеркало заменить на озеро, то со звездой можно плавать и дружить. А вот для того, чтобы ловить чужие мечты и желания, зеркало подходит лучше всего… Ты думаешь, все Рождественские ёлки украшены зеркальными шарами только для красоты?.. А вот и нет! Ёлочные зеркальные игрушки ловят желания, и Санта-Клаус, прикоснувшись к любой из них, знает всё, о чём его просили дети и взрослые, — Ромка излагал свои мысли, абсолютно уверенный, что бабушка всё поймёт и в любом случае примет его сторону.
— Здорово! Но если технология передачи рождественских желаний Санте действительно такова, абсолютно незачем ехать к огромному зеркальному бобу в центр Чикаго, надо просто подойти к наряженной ёлке и возле неё подумать о том, что ты хочешь, или для надёжности написать это, положить записку в носок и повесить на праздничное дерево. Санта получит твоё сообщение и исполнит желание, — развила бабушка Ромкину теорию, удобно подоткнув подушку под спину, понимая, что в сегодняшнее субботнее утро столь важный для её внука разговор может оказаться достаточно долгим.
— Я так тоже решил, башка! Два года тому назад загадал у ёлки два желания и сделал всё, как ты сейчас сказала… Одно желание исполнилось, а другое — нет… Тогда я понял, что игрушечные шары могут передавать Санте только игрушечные желания, — стал очень быстро говорить мальчик, крутясь юлой в кресле.
— Подожди, подожди, не тараторь, что такое игрушечные желания? Сколько лет живу, а никогда про такие не слышала. Объясни мне! — воскликнула совсем уже замороченная детскими фантазиями Софья.
— Ну ты совсем как маленькая, бабушка, не знаешь таких простых вещей. Игрушечные желания — это желания иметь ту или иную игрушку: самокат, коньки — короче, всё то, что можно купить за деньги. Но есть другие желания, которые за деньги не покупаются!
— Это какие же такие другие? — ошарашенно проговорила Софья, впервые ощутив, что ещё вчера казавшийся совсем маленьким внук уже успел повзрослеть и начинает думать о новых, важных вещах.
— Как какие? Это такие большие желания или мечты. Например, я хочу, чтобы у каждого был друг. Понимаешь, ба, игрушечные шары не могут вместить мечты, но если пребольшущий очень-очень сильный десятиметровый боб способен заманивать мечты — облака нашей огромной планеты, — то уж мою мечту он точно сможет поймать и передать Санте. Но делать это нужно сегодня! Когда в самую длинную ночь сказка становится сильной-пресильной и живёт долго-предолго, — закончил мальчик и посмотрел на бабушку огромными карими глазами с такой мольбой и надеждой, что на неблизкую поездку согласился бы даже человек с каменным сердцем.
Одевшись в резиновые сапоги и длинные непродуваемые и непромокаемые куртки с капюшоном, похожие, скорее, на охотников или рыбаков, Софья и Ромка сели в машину и поехали в центр большого американского города Чикаго.
И вот уже машина с нашими героями ползёт по скоростному шоссе, почти цепляясь своим бампером за красные размытые огни задних фар впереди идущего автомобиля. Сегодня, похоже, сказка обещала быть особо сильной, поскольку казалось, что солнышко принимало ледяной душ, омывая при этом небо и землю непроглядной лавиной мелко наколотого льда.
В Чикаго, расположившемся на берегу огромного озера Мичиган, стояла типичная для него рождественская погода — бушевал ледяной шторм. Сильнейший ветер выбивал мокрым градом души из редких прохожих, машин, домов, рождественских огней и уносил их в ненасытную прорву озера. Противные волны заливали набережные и парки города. Шапки снега и льда облепили крыши, фонари и деревья, расцвеченные и украшенные разноцветными гирляндами огней. Свет рождественских фонариков дробился на миллионы маленьких искр и радуг. Казалось, что каждому, кто въезжал в город, надевали волшебные очки, меняющие контуры, а может быть, и суть вещей.
Автомобили привычно притормаживали перед большими магазинами, где шли рождественские распродажи и где бородатый мистер Санта-Клаус вместе с симпатичной седовласой старушкой миссис Санта-Клаус выслушивали пожелания детей, вручали им подарки, фотографировались, смеялись, пели и танцевали. Но ни уникальные витрины знаменитого магазина «Мэйсис», украшенные двигающимися, кажущимися практически живыми фигурками супергероев и сказочных персонажей, ни огромные уличные рождественские ёлки, ни цирковые балаганы не интересовали Ромку, он умолял Софью поспешить к гигантской зеркальной капле, живущей в Миллениум-парке.
— Ты же знаешь, ба, что мне очень грустно от того, что у меня пока нет ни брата, ни сестры. И даже если у моих родителей кто-нибудь родится, то пройдёт много лет, пока я смогу с ним играть и он станет моим другом… Но у меня есть много друзей в школе, на тхэквондо, в доме, где я живу. В моём классе есть мальчик, его зовут Дэн, он всё время один. Он родился без ступней ног и без кистей рук, поэтому не может играть, как мы. Доктор сделал ему замечательные протезы, и сейчас он двигается по школе без инвалидной коляски, но чувствует себя другим, не таким, как остальные дети. Недавно Дэн сказал, что у него есть мечта: он хочет, чтобы у него был настоящий друг, понимающий, что значит быть другим. Я посоветовал ему попросить Санту послать ему такого друга! Но он ответил, что не верит в сказки и в Санта-Клауса, — мальчик старался объяснить своей бабушке, почему обязательно, несмотря ни на что, в эту жуткую погоду надо добраться до Миллениум-парка.
Софья вцепилась в руль и с трудом вела машину не потому, что дворники не успевали чистить лобовое стекло, а потому что она плакала горько и искренне, как плачут только в детстве.
«Хорошо, что Ромка сидит пристёгнутый ремнём безопасности на заднем сидении и не видит, как я реву», — думала Софья, слушая внука и параллельно вспоминая, как он в прошлом году нашёл старый стеклянный шар, положил его на стол и спросил её:
— Послушай, башка, а это волшебный шар?
— Конечно, дорогой мой, этот шар волшебный, он исполняет желания, — ответила ему тогда Софья, искренне играя с мальчиком в волшебство.
— Я так и знал, — тут же согласился Ромка, — бабушка, а шар понимает по-русски или по-английски? На каком языке он думает?
Софья слегка растерялась от такого вопроса, не зная, что ответить.
— Ну конечно, какой я глупый, бабушка! Шар ведь не думает, а отражает… Надо просто представить своё желание в голове так чётко, чтобы шар увидел, чего я хочу, — медленно и задумчиво произнёс тогда мальчуган, как будто вспоминая то, что знал давным-давно, но забыл.
— А что ты хочешь, малыш? — спросила его Софья, положив руки на вздрагивающие плечи ребёнка, успокаивая его.
— Я хочу лучше концентрировать своё внимание на уроках и контролировать своё поведение, когда мне хочется вот прямо сейчас что-нибудь сделать или сказать… Я не хочу так быстро считать и писать… Короче, ба, я хочу быть таким, как все! И не хочу быть другим… Поэтому каждый день я буду приходить к этому волшебному шару, садиться возле него и представлять, как я спокойно сижу на уроке, сложив руки на парте… И когда-нибудь шар исполнит моё желание, и я смогу просидеть так целый урок! — очень серьёзно объяснил Ромка, вскочил и побежал навстречу своей маме, вернувшейся с работы. А Софья ещё долго тогда стояла с открытым ртом, поражённая тем, какую методику коррекции детской психики играючи предложил ребёнок.
Припарковав машину в подземном гараже, женщина и мальчик вышли в непогоду. И тут, как будто искреннее нетерпение внука раздвинуло ледяные тучи, засияло солнце, ветер стих, дождь перестал и уже гигантская радуга выросла над парком.
Мальчик побежал к большому зеркальному бобу, заскочил туда, где глянцевая поверхность нависала над землей, словно арка моста. Он посмотрел на своё отражение и, положа руку на сердце, попросил:
— Ты такой же, как и я, мой брат — зеркальный близнец, только ты живёшь в ином мире. Я уйду, а ты останешься здесь и передашь Санте, что я очень прошу его послать каждому друга… даже если этот каждый не такой, как все!
Потом Ромка вынырнул из чрева зеркальной капли, обнял Софью и возбуждённо зашептал ей в лицо:
— Соня, ты самая лучшая бабушка в мире! Я тебя так люблю!.. Спасибо, родная!
Конечно, ради таких слов внука любая бабушка не то что поедет по обледенелому шоссе в непогоду, а перевернёт полмира.
Наступило католическое Рождество. Санта-Клаус исполнил игрушечные пожелания детворы, проехав по звёздному пути рождественских ёлок и сбросив под каждой разноцветные пакеты с подарками.
Правда, Ромка каждый год получал подарки трижды. Первый раз, когда над его ёлкой Санта-Клаус пролетал двадцать пятого декабря вместе со своей женой миссис Санта-Клаус. После этого наступали зимние каникулы, и мальчик летел с бабушкой к тёплому океану, где тоже была ёлка. Тридцать первого декабря, в новогоднюю ночь, туда приходил русский Санта, которого звали Дедом Морозом, и появлялся он с хорошенькой и весёлой девчонкой, своей внучкой Снегурочкой. А третий раз — седьмого января, на другое, или православное Рождество подарки приносил почтальон, и были они от его прабабушки из далёкой Белой страны, где все ходят в тёплых шубах и сказка живёт очень-очень долго.
Ромку этот факт совсем не удивлял, поскольку с рождения он говорил на двух языках и точно знал, что одно и то же на разных языках называется по-разному и что у всего бывает пара или близнец. Так, у Санта-Клауса есть близнец — Дед Мороз, а у католического Рождества — Рождество православное. И ещё мальчишка был уверен, что, разбросав игрушки, Санта начинал исполнять настоящие, большие детские мечты, и делал он это вместе с Дедом Морозом четырнадцать дней — от одного Рождества до другого. А поскольку в правильности своей технологии передачи желаний мальчишка был абсолютно уверен, он не сомневался, что в эти две недели зимних каникул стоит ждать результата от своего посещения зеркального боба.
Итак, подарки под ёлкой были распакованы, а вещи для тёплого океана, наоборот, собраны в чемоданы и уложены в автомобиль, на котором мама и повезла внука с бабушкой в аэропорт.
Как известно, рождественские дни — это самое тяжёлое время для путешествий, поскольку все куда-то едут, что-то везут, встречаются, обмениваются тоннами подарков и дают себе твёрдые обещания никогда больше не участвовать в этом вселенском сумасшествии. Многие летят в тёплые края погреться на солнышке или, наоборот, в снежные — покататься на лыжах, или ещё бог весть куда, но не это главное. А важно, что перемещаются они целыми семьями — со стариками, детьми, собаками, кошками, белыми крысами и ужами, рассованными по карманам и не подлежащими никакому контролю и учёту. Вот на таком бесконечно перегруженном рейсе и должны были лететь Ромка с Софьей в ласковую Флориду.
Посадка на самолёт тянулась бесконечно: вначале загрузили инвалидов и очень пожилых людей на специальных креслах, потом пошли остальные пассажиры с колясками для маленьких детей и собак. Не удивляйтесь, во Флориде можно встретить женщину, гуляющую с коляской, в которой сидит маленький симпатичный пёсик, причём не менее часто, чем с детской.
Вязкий, абсолютно забитый рейс из-за медленной посадки уже задерживался на час. Духота стояла невообразимая, Ромка мужественно стоял в очереди со своим рюкзаком и даже не ныл, как вдруг резко повернулся и бросился к щуплому мальчишке в круглых очках, толкающему перед собой небольшую коляску.
— Дэн, Дэн, как я рад тебя видеть, ты тоже летишь во Флориду на каникулы?! А кто это у тебя там, покажи! — радостно суетился мальчик, пытаясь увидеть, кто скрывается внутри конструкции на колёсиках за сетчатым окошком.
— Здравствуй, Роман, я тоже рад тебе. Мы летим с мамой и Фрэдди к моему доктору в Майами, — ответил Дэн как-то очень тихо. — Но прости, подошла наша очередь на посадку, я обязательно свяжусь с тобой по компу.
— Кто это? Это твой друг? — спросила Софья вернувшегося и немного растерянного внука.
— Это мой одноклассник Дэн. Он летит в Майами, и непонятно, кого это он вёз в коляске, ведь у него нет младшего брата, — задумчиво рассуждал вслух Ромка.
Посадка закончилась, кондиционер в салоне включился, дышать стало легче, и самолёт начал выруливать на взлётную полосу. Вдруг над одним из пассажирских кресел загорелась лампочка экстренного вызова, и стюардесса побежала в середину салона, а затем в кабину пилота, после чего командир корабля объявил по радио, что в связи с плохим самочувствием одного из пассажиров самолёт возвращается к месту стоянки в аэропорту.
Как только самолёт остановился, его дверь открылась и вошли двое: молодой человек и девушка в голубой униформе с надписью «Экстренная ветеринарная помощь». Глаза пассажиров округлились от удивления, и многие даже поднялись с мест, чтобы понять, что же на самом деле произошло. Ветеринары направились к мальчику и женщине, между которыми на среднем сиденье лежал в сумке трёхмесячный щенок овчарки. Маленькое серое тельце животного с обрубками вместо лап непроизвольно сокращалось в судорогах, глаза его были закрыты, язык прикушен. Мальчик на соседнем кресле был очень бледен и сразу же поднялся, держась за спинку переднего кресла, чтобы к щенку был доступ.
— Понимаете, вы должны его спасти! Я ждал и искал его всю свою жизнь. Он — мой друг! Я нашёл его… точно такого же, как и я! Понимаете… точно такого же, как и я, — тихо, но очень чётко и твёрдо произнёс мальчик. — Смотрите, — он поднял свои брюки, и все увидели, что вместо ступней у него протезы. — Я везу Фредди к моему доктору в Майами, который обещал сделать щенку такие же протезы, как и мне. Если мы сойдём с самолёта, то Фредди не попадёт завтра к доктору и останется калекой. Я очень прошу вас, помогите нам!
Глаза Дэна, а это, как вы уже догадались, был именно он, смотрели на ветеринаров и стюардессу с мольбой и надеждой. Девушка в голубой униформе открыла чемоданчик, сделала укол щенку, потом надела на него маску и открыла баллончик с кислородом. Четырёхлапый пациент перестал дёргаться, ровно задышал, его язык порозовел и стал двигаться в такт дыханию.
— Вот и хорошо, летите себе на здоровье. Просто твой друг, мальчуган, немного перевозбудился и устал от духоты. Каждые десять минут будешь давать ему немного подышать кислородом, а через два часа сделаешь ему ещё один укол. Держи лекарство. Кислородное оборудование отдашь в аэропорту прилёта. Счастливого пути! Ты прав, малыш, друг — это очень важно в жизни! Хорошего вам Рождества и удачной операции! — закончила инструкции ветеринар, протягивая мальчику шприц с лекарством.
Все 180 пассажиров, среди которых было не менее ста пожилых людей, инвалидов и детей, терпеливо ждали, пока будет оказана ветеринарная помощь щенку, который был таким же пассажиром, как и они, и у него, как и положено, был свой билет.
На протяжении всего рейса Ромка сидел очень тихо и о чём-то думал, а после того, как стюардесса в очередной раз объявила, что с щенком теперь всё в порядке, он спит и не проявляет признаков беспокойства, повернулся к Софье и прошептал:
— Понимаешь, башка, Санта исполнил моё желание! Дэн нашёл себе друга точно такого же, как и он сам. Ведь когда я просил Санту там, у зеркального боба, я представлял именно Дэна. Но я не ожидал, что его другом станет собака.
В итоге рейс прилетел позже на три часа. Кто-то опоздал на другой самолёт или поезд, у кого-то сорвалась важная встреча, от которой многое зависело, все очень устали и были голодны, поскольку теперь на внутренних рейсах кормят только в салоне первого класса, но никто не ругался. Все пассажиры как-то помолодели и посветлели изнутри от соприкосновения с чудом детской любви, улыбались и желали друг другу счастья.
Погода для конца года стояла фантастически тёплая, серьёзно жарило солнышко, и океан был похож на ласковую тёплую большую ванну. Софья и Ромка каждый день ходили на пляж, много плавали, играли в мяч, катались на досках. Наступило первое января, Дед Мороз принёс внуку в подарок новый скутер, но настроение у ребёнка было не очень, поскольку неизвестно куда подевались все мальчишки, а остались только девчонки и взрослые. Короче, ему было скучно.
Девочки самозабвенно возводили сказочный замок из песка, выкладывая башни блестящими перламутровыми ракушками и разноцветными камнями. Ромке играть было абсолютно не с кем: бабушка, уже загнанная часом футбола, была не в счёт. Поэтому, захватив свои фигурки супергероев и ниндзя, мальчик подошёл к выстроенному сооружению, окружённому феями в розовых купальниках:
— Привет, отличный замок вы построили! Давайте поиграем в приключения. Пусть мои игрушки пошалят в нём. Можно устроить небольшую войнушку — ниндзя будут наступать, а супергерои защищаться.
У девочки лет девяти вдруг тихо покатились слёзы, личико её сморщилось и покрылось красными пятнами. Она вскочила и побежала к маме. Слегка располневшая женщина средних лет решительно подошла к Ромке:
— Мальчик, не мешай моим дочерям играть! Видишь, они не хотят, чтобы твои игрушки жили в песочном замке, им просто нравится строить.
Софья понимала, что внука и замок надо спасать, и поспешила к детям:
— Ромка, родной мой, ведь сегодня первое января, давай будем лепить новогоднюю бабу, но только не из снега, а из песка. Повяжем ей шарф, наденем мою шляпу, сделаем из веточек руки, а из ракушек глаза, нос и рот…
Но тут раздался щенячий визг и из-за куста вылетел пушистый шар, врезался в самую большую башню замка, обрушил её и принялся радостно крушить остальную песочную красоту.
— Фу, Фредди, назад, нельзя, — прозвучал мальчишеский голос, и из-за тех же кустов вышел Дэн, поблёскивая на солнце своими протезами и нисколько этим не смущаясь.
Ромка схватил пёсика на руки, прижал к себе и начал с интересом рассматривать небольшие, сделанные из какого-то непонятного материала лапы-протезы щенка.
— Привет, Дэн! Это просто фантастика! Твой доктор что, волшебник?! Посмотри, какие классные лапы он сделал Фредди, а как быстро он на них бегает! Я так рад, что ты нашёл друга. И если я расскажу тебе, что это сделал Санта, которого я попросил об этом у зеркального боба, то ты всё равно мне не поверишь, — тараторил, смешивая все слова в одну кучу, абсолютно обалдевший Ромка.
— Привет, Роман! Как неудобно получилось, что Фредди разрушил такой красивый замок! Чудо, а не замок! — трагическим голосом сокрушался Дэн.
— Да брось ты, какое это чудо, это просто куча песка! Вот то, что ты нашёл друга и помог Фредди научиться бегать и жить, — вот это чудо! — и Ромка радостно рассмеялся.
— Понимаешь, Роман, у каждого народа своё чудо, — стал вдруг объяснять обычно молчаливый Дэн. — Эти девочки из народа ящериц: они греются на песке и любуются камнями. А ты, например, из племени чёрных котов: ты умеешь играть, уходить в мир фантазий и воплощать в жизнь сокровенные желания других людей и существ. Я и Фредди — из дельфинов, поэтому нам не нужны руки и ноги: в воде мы можем двигаться и без них. А теперь пошли купаться… Фредди, за мной!
Мальчишки и щенок вбежали в кипящую под сильным, но тёплым ветром воду и поплыли. Софья, слышавшая весь их разговор, поражённая осталась сидеть на песке. Закон парных случаев. Именно в этот день, здесь же она видела такую же безотчётную любовь человека и собаки.
В прошлом году первый день января для восточного побережья Флориды выдался на редкость холодным и ветреным: вода ледяная, океан бушевал, песчаный ветер забивал глаза и рот любому смельчаку, появившемуся на пляже. Софья и Ромка гуляли под защитой деревьев в прибрежном парке, захватив с собой фотоаппарат. Мальчишке нравилось смотреть на мир через объектив. Выхватывая кусочки реальности, он испытывал азарт, сравнимый с тем, что он чувствовал, играя со своими компьютерными персонажами: тот же прицел, поиск, ожидание, удовольствие от процесса и получения трофея. Правда, бабушка, не разделявшая его увлечения компьютерными играми, считала, что внук в такие минуты больше всего похож на охотящегося кота. Мальчик старался плавно и бесшумно подобраться к толстой красавице-белке с большим серым хвостом, которым та стучала по дереву, но за долю секунды до щелчка фотоаппарата белка мгновенно взлетала вверх и пряталась за ствол. Она играла с ребёнком, заманивая его в менее людную часть парка, как будто хотела что-то показать или с кем-то познакомить. Вдруг в объектив Ромкиного фотоаппарата попал весёлый молодой пёс серо-мраморного окраса, с ярко-салатовыми глазами, остановившийся возле огромного со множеством стволов индейского дерева, внутри которого когда-то, вероятно, могли пережидать ненастье коренные жители Америки. Эти деревья из вида фикусовых были настоящими раритетами, они жили до тысячи лет. Белка бегала среди бесконечных толстых веток своего дома и швыряла в пса какие-то маленькие сухие плоды. Собака нервничала, лаяла и нарезала круги. Ромка же бегал за собакой, радуясь возможности подвигаться и поиграть со столь необычными друзьями.
Недалеко от дерева стояла тележка, где набросаны были какие-то сумки, тюки, скрученный тюфяк, а рядом на циновке сидел бледный, худощавый мужчина лет сорока, спокойно наблюдавший эту сцену. Через несколько минут он достал из тележки игрушечного мишку и бросил собаке. Пёс понял команду, схватил зубами игрушку и задорно понёс её своему хозяину. Мужчина ласково потрепал собаку по холке, глядя на неё с невероятной нежностью, а пёс лизал руки человеку и тёрся о них.
Каждый раз, когда Софья вспоминала этот момент, ей становилось тепло на душе и как-то блаженно что ли, прямо как в далёком детстве, когда щенки дворовой собаки Ляли пищали и ползали по ней, перебирали лапками и щекотали мягкой шерсткой.
Вдруг пёс поднял голову, посмотрел на Ромку, подбежал к нему, сел напротив и начал позировать перед фотоаппаратом, словно заправская модель. Мальчик с удовольствием сделал несколько снимков, и только после этого мужчина подошёл к собаке и поздоровался с Софьей и Ромой.
— Здравствуйте, меня зовут Тим, а это мой пёс Джереми. Он очень умный и дружелюбный. Мы только два дня как живем в этом парке, а он уже познакомился со многими его обитателями и гостями.
Отсутствие у мужчины загара говорило о том, что он не местный житель.
— Добрый день, да, замечательная собака, такая весёлая и очень жизнерадостная, — ответила ему Софья, поглаживая пса, облизывающего Ромкины руки.
— Это вы очень точно подметили, Джереми ценит и любит жизнь. Два месяца тому назад он перенёс сложнейшую операцию на сердце: ему заменили клапан. И теперь он может бегать и играть, как щенок, — Тим говорил об этом так просто, словно это было заурядное событие.
— Собаке? Заменили клапан? — поразилась тогда Софья, почему-то краснея, как будто стыдясь своего недоверия. — Но ведь подобная операция стоит баснословно дорого даже для человека?
— Вы правы, очень дорого. Я был вынужден продать дом и машину, чтобы её оплатить. Оставил работу, и мы переехали сюда, на берег океана, поскольку Джереми нужен тёплый климат, чтобы он мог быстро восстановиться после операции и прожить ещё достаточно долго без повторной замены клапана. И, как видите, сейчас всё наше имущество помещается на этой тележке, — спокойно закончил Тим.
После этих слов у Софьи мелькнула подленькая мыслишка: «Это надо же, какую слезливую историю придумал бездомный. И как психологически рассчитал всё правильно — собаку обязательно пожалеют и подадут денег побольше».
За то, что она потом сделала, ей стыдно до сих пор. Софья полезла в карман и со словами: «Возьмите, пожалуйста, это для Джереми», — протянула Тиму деньги.
— Извините, но нам не нужны деньги, — ответил, выпрямившись, хозяин собаки. — На первое время у нас есть немного, а потом мы найдём работу и снимем жильё, — мягко продолжил он. — Не обижайтесь, но в мире так много детей, которым необходимо дорогостоящее лечение, что я не могу брать деньги для нас… Отдайте лучше больным детям, а нам Бог пошлёт!.. Четыре года тому назад я заболел, мне сделали операцию, но неудачно, и тогда мой друг подарил мне щенка. Это был Джереми. Он спал на моей груди и дарил любовь — бессознательную, безотчётную, чистую, вылечившую меня! Я поправился, но через год заболел Джереми. Разве я мог бросить пса, которого люблю больше всего на свете? Дом, машина, работа, город приходят и уходят, а такая любовь, как у нас с Джереми, это дарованное свыше счастье, и сейчас моя очередь беречь его, — закончил разговор Тим, взял Джереми за поводок, и они ушли.
Софья и необычно притихший и прижавшийся к ней Ромка остались на месте, оба наполненные непривычно-изумлённым ощущением соприкосновения с чудом.
«Сегодня, ровно через год, это чудо вернулось — теперь в лице Дэна и Фредди», — думала Софья. Визг скулящего от холода щенка, которого бережно выносил из океана Ромка, вернул её из воспоминаний в настоящее.
Мама Дэна подошла к берегу с двумя полотенцами и накрыла ими мальчишек, чтобы те согрелись. Софья же своим вытирала щенка на руках у внука.
— Башка, башка, — по привычке тараторил Роман, — Дэн считает, что он и Фредди из дельфинов, потому что у них нет кистей рук и ступней ног. А я думаю, что они оба из племени собак, как Тим и Джереми, только Тим и Джереми собаки земные, а Дэн и Фредди — морские.
— Почему из племени собак? — удивилась Софья.
— А потому, что только человек с собачьим сердцем может любить так преданно и безотчётно, как собака. Я так любить не умею! У меня другой талант, я умею играть и фантазировать. Поэтому Дэн прав: я из кошачьего племени, — не унимался мальчишка, кутаясь в бабушкин махровый халат.
Солнышко стало клониться к западу, на пляжи неумолимо наползала тень. Начался прилив, подул холодный ветер, напомнивший о том, что январь всё-таки зимний месяц. Наши герои: две женщины, мальчишки и щенок — собрали свои нехитрые пожитки и побрели домой через любимый пляжный парк. У самого выхода на прибрежную улицу, прямо у высокой полицейской будки, на циновке сидели наши старые знакомые — Тим и Джереми. Рядом с Тимом громоздился ворох пальмовых листьев, из которых тот мастерил какую-то замысловатую штуковину, на Джереми, как и на его хозяине, была плетёная шляпа с торчащими собачьими ушами. Перед неразлучной парой красовались плоды их творчества: шляпы, абажуры, кресты, украшения, коврики.
Щенок на руках у Ромки смело залаял на Джереми, но тот повернул в его сторону голову, внимательно посмотрел на собачьего детёныша, подошёл к куче шляп, выбрал одну из них, самую маленькую, с козырьком, и принёс её в зубах Ромке. Мальчик взял шапку, и пёс пролаял несколько раз, как будто предлагая что-то.
— Добрый день! — поздоровался, приветливо улыбаясь, Тим. — Не удивляйтесь, это специальная шапочка для собак с отверстиями для ушей, а в подборе размера и подходящей модели Джереми ещё ни разу не ошибся. Посмотрите, как очаровательно выглядит ваш щенок в ней, да и для здоровья полезно: кожа на носу у собак сгорает почти так же быстро, как и у людей на лице, если они не носят широкополые шляпы… Знаете, мэм, всю выручку от продажи своих поделок сегодня мы передаём приюту для животных, так что те деньги, что вы хотели подарить моему псу ровно год тому назад, можете сейчас потратить на шляпы для всей вашей семьи, — неожиданно произнёс Тим, вспомнив прошлогоднюю встречу с Софьей и Ромкой.
— Джереми, родной, подбери, пожалуйста, всем нашим друзьям плетёные шляпы, — подчеркнуто церемонно обратился он к своему хвостатому партнёру по бизнесу. Пёс по очереди выбрал и принёс каждому подходящую ему шляпу. После чего Софья, почему-то слегка засмущавшись, протянула Тиму деньги.
— Вы знаете, — продолжал Тим, — я и Джереми обрели в этом уголке счастье. Мы оба здоровы, снимаем недалеко отсюда маленькое бунгало, ночью я работаю сторожем, а днем плету эти безделушки из листьев тропических растений, а Джереми продаёт их. Благодаря ему многие местные собаки и их хозяева одеты в наши шляпы. Такая своеобразная униформа для местного собачьего братства… Мы рады вас вновь встретить и бываем здесь каждые выходные… Приходите, мой Джереми сможет многому научить вашего щенка, — при этих словах глаза пса стали светлее, а улыбка его хозяина белее и шире.
В подтверждение сказанного Джереми подошёл к Ромке, державшему Фредди на руках, пролаял несколько раз и отбежал в сторону, словно предлагая побегать наперегонки, как в прошлый раз с белкой. Щенок неожиданно спрыгнул с рук мальчика и с задорным тявканьем побежал за псом. За Фредди помчался Ромка, а за ним и Дэн. Джереми отбегал немного вглубь парка, затем останавливался, оглядывался и, словно улыбаясь (да, да… именно улыбаясь), ждал Фредди и мальчишек. Опять отбегал, прокладывая маршрут среди цветов и деревьев. Первым к куче плетёных шляп вернулся Фредди, с разгону начав наводить свой порядок на циновке Тима. Вторым прибежал Дэн, потом Ромка, бег которого непостижимым образом замедлял Джереми. Пёс лапами запрыгивал на спину мальчишке, сбивая его с траектории бега и как бы давая ему понять, что тот не должен быть первым в этой гонке.
— Ура, ура, мы победили! — кричал восторженно Дэн, подхватив на руки щенка и прижимая его к груди.
— Извините нас, пожалуйста, Тим, за беспорядок, — весело произнесла Софья, — Ромка сейчас всё положит на место.
— Вот и отлично, — рассмеялся Тим, — а Джереми ему поможет.
Мужчина, кожа которого за этот год приобрела коричневый просоленный оттенок жителя юго-восточной Флориды, и женщины в плетёных шляпах ещё долго наблюдали за игрой мальчишек и собак, напоминающей, скорее, цирковой аттракцион.
Здесь, на тротуаре прибрежной улицы, можно было бы и оставить наших героев, потому что история рассказана и волшебство свершилось. Но всё-таки хочется воспользоваться временем их игры, оглянуться вокруг и описать места, где они встретились и где сказка стала жизнью и судьбой.
Главной достопримечательностью места, где отдыхали Софья и Ромка, были океанские пляжи — многие километры изумительного песка, накрываемого волнами или, как говаривали местные индейцы, «сильной высокой водой». Зимой здесь сезон ветров, поэтому паруса и парашюты яркими разноцветными фонариками украшали небо и колышущуюся плоть океана. На песке стояли пёстрые яркие домики спасательных станций. Пятьдесят лет тому назад их создали начинающие художники в стиле «Арт Деко» и причудливо раскрасили в жёлтые, лиловые, голубые тона, а поселились в них мускулистые загорелые спасатели. И почему-то так случилось, что эти бережно хранимые пёстрые домики и вечно молодые парни, пропитанные ушедшим временем сильных мужчин и тонких очаровательных женщин, как будто задержали здесь эпоху шестидесятых. Тот временной отрезок, когда было ясно, кто есть кто, где контрасты оттеняли и дополняли друг друга, где мужчины были щедры, женщины преданны, а дети счастливы. И было понятно, кто человек, а кто волшебник и где люди были сопричастны истории.
Именно тогда, в шестидесятые годы прошлого века, здесь, на океанском побережье Флориды, начался очередной строительный бум, чему очень способствовали события, разворачивавшиеся на острове Свободы. Куба закрыла для американцев свои прекрасные отели, чем подтолкнула к ещё более интенсивному освоению Майами Бич — небольшой полоски шикарных пляжей, тянущихся между Атлантическим океаном и Бискайским заливом.
В этом милом городке, а вернее сказать, в пригороде огромного портового Майами, располагались в основном небольшие виллы, маленькие мотели, где любили отдыхать как богатые, так и простые американцы.
Двух-трёхэтажные смешные домики с яркими всех цветов радуги козырьками и зонтиками были как бы естественным продолжением пляжей с их такими же блестящими зонтиками и загорелыми красивыми людьми, говорившими на всех языках мира и одетыми исключительно в собственные тела, поскольку те клочки материи, что оставались на них, одеждой назвать было никак нельзя. И этому творческому интернациональному и тёплому раю стали угрожать огромные монстры. Двадцати-, тридцати-, сорокаэтажные небоскрёбы с шикарными барами, ресторанами, казино начали теснить разноцветные домишки, спасательные станции и людей, игравших на пляжах в волейбол. Но эти ребята, жившие в Майами Бич и в Майами, приезжавшие сюда отдыхать, любившие зависать в уютных ресторанчиках и танцевать под навесами сальсу из Колумбии, танго из Аргентины, фламенко из Испании и меренгу с Карибских островов, не были из племени сусликов. Они вышли на улицы с требованиями прекратить строительство небоскрёбов и заставили власти создать заповедник домов и пляжей в стиле «Арт Деко».
В ком-то из них текла кровь свободных пиратов, в ком-то — невольников с Ямайки и Юга Америки, в ком-то — испанских конкистадоров, а кто просто был из хиппи-цветов — история об этом умалчивает. Но благодаря им любой житель земли может по-прежнему прийти на эти пляжи, купаться, чувствовать запах океана, гулять или кататься на роликовых коньках по прибрежному треку, смотреть дефиле длинноногих супермоделей на крышах трёхэтажного отеля «Николь», любоваться фантастическими гоночными машинами, глазеть на потрясающе стильных ребят всех оттенков загара — от чёрного до жёлтого, движущихся под музыку и танцующих всеми частями тела практически на любом пятачке песка.
И, конечно, дети, пропитанные весёлой и задорной энергией этого заповедного места, созданного и сохранённого множеством искренних сердец, хотят творить волшебство и превращать фантазии в реальность.
София Агачер
Родилась в Гомеле в семье врачей. Окончила с отличием Минский медицинский институт, аспирантуру медицинского института им. И. М. Сеченова, защитила диссертацию по специальности «анестезиология-реаниматология». Занималась врачебной, научной и предпринимательской деятельностью. Член Союза писателей России. Живёт в Москве и Чикаго. Автор пяти книг, многочисленных рассказов, пьес и сценариев. Публиковалась в «Литературной газете», «Независимой газете», «Классном журнале»; в журналах «Юность», «Роман-газета», «Аврора», «Дон», «Книжная индустрия», «Север», «Двуречье»; на электронных порталах «Ревизор», «45-я параллель», «Топос», «ДрамТеатр», «Вторник», «Клаузура», «Литературная Россия», «Литеrrатура», «Пампасы». Лауреат Национальной литературной премии имени Даниила Гранина.
