Пьеса в двух актах
АКТ ПЕРВЫЙ
Сцена первая
Современный офис. По сцене идут двое (парень в белой футболке и джинсах и девушка в светлом платье). Сзади за столами сидят у компьютеров люди, работают. На экране (арьерсцена) колышутся деревья, звучит негромкая музыка.
Парочка выходит на авансцену.
ПАРЕНЬ. Ты знаешь, сегодня утром я почувствовал себя счастливым. Очень счастливым!
ДЕВУШКА. А почему?
ПАРЕНЬ. Представляешь, стал надевать рубаху утром… ну, на работу… а она тобой пахнет.
ДЕВУШКА. (с улыбкой) Работа?
ПАРЕНЬ. Не работа, рубаха. Я взял ее и почувствовал запах твоих духов… И так мне сделалось хорошо… Ты не представляешь.(кладет руку на плечо возлюбленной, и возлюбленная льнет к его груди).
ДЕВУШКА. Ты придешь ко мне вечером?
ПАРЕНЬ (на миг задумывается). Да. (С горячностью). Конечно, конечно, приду.
ДЕВУШКА. А дома?
ПАРЕНЬ. Что дома?
ДЕВУШКА. Так спросила… Ты знаешь, я для тебя подарок приготовила.
ПАРЕНЬ. Подарок? Какой подарок?
ДЕВУШКА. Неужели ты мог подумать, что в свой день рождения останешься без подарка от меня?
ПАРЕНЬ. Ну, дари, я готов!
ДЕВУШКА. Вечером!
ПАРЕНЬ (улыбаясь). А какой подарок?
ДЕВУШКА. Вот вечером придешь, покажу.
ПАРЕНЬ. Кстати, если речь зашла о подарках, то…. (сует руку в свой рюкзачок и достает из него картонную коробочку). Вот я тебе тоже подарок приготовил.
ДЕВУШКА. Что это?
ПАРЕНЬ. Шоколадка. Это чтобы и без меня тебе было сладко.
ДЕВУШКА (берет в руку коробочку, смотрит на нее). Без тебя мне никогда в жизни не будет сладко.
ПАРЕНЬ. Как жаль, что мне пора уже идти. Ребята в конторе ждут.
ДЕВУШКА. Ну, иди, иди! Тебя ребята ждут. (Прижимается к нему).
ПАРЕНЬ (отстраняясь от нее). Так не хочется от тебя уходить. (Гладит ее волосы). Мне так не хочется уходить…
ДЕВУШКА. Я буду тебя ждать.
Они проходят вдоль столов с работающими за ними сотрудниками. Парень уходит со сцены, Девушка провожает его взглядом, садится за стол. Молча сидит, потом вдруг вспархивает и бежит к кулеру. Наливает из кулера в чашку воду, бросает в нее пакетик с чаем. Возвращается, садится за свой стол, берет подаренную коробочку. На экране видно, как Девушка крутит в руках красивую коробочку. На ней сказочные лебеди-гуси, летящие куда-то над синими реками, золотыми холмами и зелеными дубравами. Звучит нежная музыка. Девушка улыбается, целует коробочку. Потом открывает ее и начинает вытаскивать из нее шоколадку (все это крупным плане сзади на экране). Когда шоколадка уже почти извлечена, на стол вдруг выпадает бумажка. На бумажке нарисован цветок, а под ним детской рукой написано.
«Дорогой папа, с днем рождения. Мы с мамой тебя очень любим».
ДЕТСКИЙ ГОЛОС. Дорогой папа, с днем рождения. Мы с мамой тебя очень любим.
Раздается шум, на сцену из-за кулис падает и разваливается на куски декорация, падает какая-то конструкция, с ней выпадает и парень в черном рабочем костюме. Парень лежит. Актеры на сцене на секунду замирают и смотрят на упавшего. Девушка всплескивает руками и с криком «Алеша, Алеша» бросается к упавшему. На сцену из-за кулис выбегают люди, все толпятся возле парня, пытаются его поднять. Вскрики. «Алеша разбился!» Появляется солидный человек в черном костюме, с черной бабочкой, осматривает упавшего, машет рукой, чтобы закрылись кулисы. Кулисы закрываются.
Сцена вторая
Человек с бабочкой быстро выходит на авансцену.
ЧЕЛОВЕК С БАБОЧКОЙ. Есть ли медики в зале? У нас внештатная ситуация.
Из третьего ряда поднимается молодой мужчина и идет на сцену. Из-за кулис слышно движение, вскрики, женские всхлипывания.
ЧЕЛОВЕК С БАБОЧКОЙ. Уважаемые друзья, у нас случилась нештатная ситуация, заминка, так сказать… Сотрудник нашего театра, наш художник неудачно… во время монтажной работы…Но не беспокойтесь. сейчас все будет улажено – сотруднику окажут необходимую помощь, скорая уже едет, уже ее вызвали. Так что не беспокойтесь, всякое случается, но все будет нормально, все образуется. Единственное – это упал муж нашей актрисы, которая играет в спектакле. Сможет ли она сейчас продолжать? Сейчас все выяснится, прошу подождать минутку.
Уходит.
Быстро возвращается.
ЧЕЛОВЕК С БАБОЧКОЙ. Спектакль будет продолжен! Все в порядке.
Человек с бабочкой быстро уходит за кулисы, и они открываются.
Сцена третья
На заднике – вид провинциального городка. Звучит простенькая музыка, за столом сидит молодая женщина, напротив нее – старуха со спеленатым младенцем на руках.
МОЛОДАЯ (ерзая на стуле). Ну, ну, ну, бабушка! Как его записать! Ну! Говорите уже что ли!
ПОЖИЛАЯ. Товарищ паспортистка, мне надо подумать…
МОЛОДАЯ(ерзая). Бабушка, прошу побыстрее, не затягивайте, не затягивайте.
ПОЖИЛАЯ. Надо обдумать. Чи-чи-чи! (попискивающему младенцу).
МОЛОДАЯ. Что тут думать! Давай быстрее! Не тяни кота за хвост!
ПОЖИЛАЯ. Видано ли, чтобы ребенку давали имя без ведома родителей?
МОЛОДАЯ. Так ты бы спросила родителей перед тем, как сюда идти!
ПОЖИЛАЯ. Так спрашивала, письмо дочке написала, а она ответила, что называй, как хочешь.
МОЛОДАЯ. А отец?
ПОЖИЛАЯ. А что отец, где его теперь искать – он же под поезд попал. А хоть и найдешь – он же незаконный, с дочкой же моей они не расписаны! А может, и не он отец вовсе. Откуда я знаю, кто отец? Они так все гуляли, что дым коромыслом!
МОЛОДАЯ (раздраженно). Давай, давай, называй быстрее!
ПОЖИЛАЯ. Чи-чи-чи! Да как же я так сразу назову… Это ведь дело важное – имя мальчику дать. Это надо, чтоб родители… Чи-чи-чи!
МОЛОДАЯ. Давай, давай! Человеку нельзя без имени! Называй!
Что-то вновь падает за сценой с грохотом. Пожилая от страха вскакивает, молодая со страхом озирается. На сцену выбегает человек с бабочкой, машет руками, и занавес начинает закрываться.
ЧЕЛОВЕК С БАБОЧКОЙ (выходя на авансцену, обращается к зрителям). Еще раз извините, дорогие друзья! Артисты в шоке от случившегося, и с перепугу, в трансе стали давать другую пьесу. А поскольку мужа героини сейчас обследуют врачи, она не может сейчас играть — пока что не оправилась. Так что мы немного переменим ход нашей пьесы. дадим сначала третью сцену, а затем уж вторую. (К зрителям) Понятно? То есть сейчас вы посмотрите третий акт, а потом — второй. Ну просто (вертит перед собой руками) поменяем местами, пока актриса не оправилась. Ничего страшного – вы люди образованные, интеллигентные, уж сами сообразите, что к чему.
Человек с бабочкой быстро уходит.
Сцена четвертая
Кулисы открываются и в глубине сцены появляется фигура в белом, останавливается. При этом на середину сцены, прихрамывая, выходит невысокий мужчина с белой бородой. На заднике показывают виды города, звучит музыка Моцарта.
ГОЛОС. О Жанне Лоскутовой следует сказать, что было ей чуть за тридцать и, что она, как и большинство жителей этого городка размеров была средних, ближе к мелким. Как утверждает местный городской чудак и поэт Василий — вот он перед вами — люди в этом городе и не могут иметь большие размеры.
ВАСИЛИЙ(слегка прихрамывая, делает пару шагов к авансцене, обращается к зрителям). Люди, как рыбы. Где река большая, там и рыбы большие, а где маленькая, там и рыбы маленькие. Вон в океане, какие киты водятся, а в маленькой речушке – плотва с ладошку. Так и среди людей: город большой – и люди большие. А у нас городок м-а-а-аленький, и люди ему соответственные.
ГОЛОС. Послушать тебя, так в Москве гиганты должны жить!
ВАСИЛИЙ(оглаживая бороду). Жили б… Жили б, конечно, гиганты… Если б не был каждый второй в Москве приезжим. Из таких городов, как наш. А потому и в Москве люди невелики.
Прихрамывая, уходит.
ГОЛОС. Странны были слова городского чудака, которого некоторые почитают здесь за юродивого, однако же, согласно статистическим данным, средний рост мужчины в городе составляет 171 сантиметр, а женщины – 164. То есть, люди здесь, действительно, росту были небольшого.
Выходит немолодой важный мужчина.
МУЖЧИНА. Я Кузиванов. Мой рост 171.
Выходит женщина.
ЖЕНЩИНА. Я Жанна Лоскутова. Мой рост 164.
КУЗИВАНОВ. Я чиновник – коррупционер. Я Люблю Лоскутову.
ЛОСКУТОВА. Я любовница Кузиванова. И мне все равно – коррупционер он или нет. Важно другое. Важно, что я хороша и желанна. Груди мои невелики, но при этом полны той решимости, с какой храбрые мужики лезут в драку. Я тружусь – впрочем без всякого усердия(небрежно брыляет рукой) на витаминной фабрике.
КУЗИВАНОВ (опуская голову). Правду сказать, начальство фабрики мне жалуется, что трудится она (взглядывает исподлобья на Локутову) без всякого энтузиазма, трудовую дисциплину часто нарушает. Но вот ведь еще какая штука (Кузиванов оживляется) Хоть я, извиняюсь, и чиновник, но как-то чувствую, что ли… не знаю, как и сказать… В общем, не только груди у нее загадочные, но и многое другое. Ну, вот, к примеру, взять ее хотя бы волосы. Их цвет как у воды в колодце. А значит, не такая уж она и брюнетка, как это всем кажется. Ведь если признать, что вода в колодце черная, то отчего же тогда блестит опущенное в нее ведро? И отчего, когда эту воду достанут и начнут переливать из ведра в другую емкость, она бывает столь прозрачна, а порой и сияет? А если в небе в это время солнышко, то вокруг струи ее даже мерцают полукружья радуг. Так что брюнеткой Лоскутову вдумчивый человек не назовет, а только поведет неопределенно плечами да странно поморщится, точно откусил от дотоле неведомого ему плода. Я так думаю. И еще. Важное. губы у нее всегда чуть припухлые, как будто недавно отболела ангиной. и неровные, как, странно даже сказать — отвалы песка из вырытой экскаватором траншеи. Только цвета они были алого, наглого, будоражащего. Ах, как я люблю ее!
ГОЛОС. Зрителям из зала не видно, поэтому я дополню. глаза Лоскутовой серые с изумрудными искрами, как подтаявший и насытившийся водой весенний лед на реке, когда щелкает по нему солнышко, побуждая тронуться в путь. И хотя Кузиванов человек морально устойчивый, хоть он вполне доволен супругою своей, искорки эти в глазах Жанны как-то сразу углядел. И полюбил безоглядно. Бе-зо-гляд-но!
Лоскутова выходя вперед с решительностью гренадера.
ЛОСКУТОВА. Без-раз-дель-но! (Топает ногой).
КУЗИВАНОВ (вальяжно расхаживая по сцене). Ну, если уж всем известно, что я, женатый человек, и при этом люблю постороннюю женщину, то чего уж таиться. Сознаюсь и в другом, что может меня еще больше скомпрометировать… Впрочем, (машет рукой) это же все-таки пьеса, театр, и за такое признание мне все равно ничего не будет. (Бойкий музыкальный пассаж). Да, я беру взятки, да у меня есть средства, добытые незаконным путем. В дальнем конце подвала своего дома, под самой лестницей, куда трудно добраться, я закопал контейнер с двумя мерными золотыми слитками 999 пробы, весом килограмм каждый. А среди старых шин в гараже завел особую, куда поместил надежно упакованные пачки с долларами и евро. Если явятся когда в мой дом воры или следователи, то не стукнет им в ум искать ценности в старой шине. А коли и найдут купюры, то уж золото – дудки! (показывает кукиш залу). Это все для внуков. Я все это спрятал для них, я же люблю и своих внуков. Чтобы со мной ни случилось, я хочу, чтобы они жили хорошо.
ГОЛОС. Кузиванов позаботился о внуках. Он любил их, но при этом он похудел от любви к Лоскутовой, встречи с которой приносили ему блаженство. Но от этого только еще тяжелее и горше становилось у Кузиванова на душе — он чувствовал себя предателем по отношению к супруге, к дочери, внукам, друзьям, ко всем и ко всему. В том числе — к родному своему городку, распятому меж столбом холода и комариного писка.
Рабочие сцены выносят на сцену большую белую, как бы ледяную, колбу и прозрачную колбу. Она светится, в ней витают комары. Слышен их громкий писк.
КУЗИВАНОВ. Что это? (Указывая на столбы).
ГОЛОС. Столб холода и столб комариного писка.
Кузиванов и Лоскутова с недоумением смотрят на колбы-колонны, ежатся, как бы от холода и хлопают в ладоши, как бы избавляясь от комаров.
КУЗИВАНОВ (недовольно машет рукой). Унесите это, унесите! Не позорьте наш край! Мы активно развиваем экологический туризм, а такие примеры нас позорят! Они уменьшат к нам поток туристов, нанесут ущерб бюджету города! Немедленно уберите!
Рабочие сцены ставят колбы в уголок сцены. Свет в колбе с комарами убавляется, комариный писк стихает.
(На заметку. Никакие предметы мебели и антуража во время всего спектакля со сцены не убираются. Поэтому она все полнее и полнее ими. Предметы вытесняют людей, как бы превращая их в древесных жучков, прогрызающих себе ходы в дереве).
Лоскутова и Кузиванов начинают кружиться в вальсе, потом пляшут твист, буги-вуги, Кузиванов пляшет гопак вприсядку. Так оба оказываются у кровати. Играют, кривляются, жеманничают, Лоскутова опрокидывает Кузиванова на ложе, и сама наваливается сверху.
ЛОСКУТОВА (со смехом). Теперь ты стал как старое блюдо, в которое с горкой насыпали садовой малины. Ха-ха-ха!
КУЗИВАНОВ. Ты для меня, точно Ласточка для Дюймовочки – уносишь меня в неведомые цветущие дали! Это восхитительно! Это прекрасно! Ах, что это? Что?
ЛОСКУТОВА. Что такое?
КУЗИВАНОВ (приподнимается, садится на кровать, со страхом щупает грудь руками). Что-то такое… продолговатое и белое со странной головой – вон там указывает в угол. Вон там! Видишь? То ли собака, то ли овца, то ли теленок.
Кузиванов падает навзничь на кровать.
ГОЛОС. Это же совесть, это же моя совесть, — подумал Кузиванов и захрипел. Жанна стала тормошить своего любовника, но он был уже бездыханным. Какая жалость!
Бойкая музыка.
Чудак Василий выходит, прихрамывая, на авансцену.
ВАСИЛИЙ. Что ж, очередной мужчина убит Прозерпиной! На ложе любви! Какая красивая смерть, искупившая никчемную жизнь чиновника-коррупционера!
ГОЛОС. Но эта версия Василия не получила хождения в народе, поскольку, никто не мог взять в толк, причем тут никому неведомая Прозерпина. А если бы кто и слышал в этом городке о ней, то и он лишь пожал бы плечами – какая может быть связь между богиней подземного царства и какой-то нормировщицей витаминной фабрики? Вздор, вечный вздор молотит тронутый умом Василий! (Озабоченно). Тем не менее, Лоскутову многие в городке стали чураться, и спустя пару месяцев ее уволили с работы, как бы по сокращению штатов. Но Лоскутова по этому поводу, похоже, не очень-то и загрустила. По вечерам она, уложив дочь спать спать, усаживалась за компьютер и заходила на сайт знакомств».
Лоскутова садится за стол и начинает щелкать по клавишам ноутбука. Сзади на экране плывут слова переписки («привет, как дела, о, здорово, разные смайлики» и т.д.) На сцену выходят актёры и начинают перешептываться друг с другом.
ГОЛОС. Молодых парней и женатых, жаждавших немедленной любви с ней, Лоскутова отправляла в черный список, а с мужчинами в возрасте вела оживленную переписку. А более всего — с московским пенсионером Андреем Ефимовичем Изотовым, который был вдов и очень мечтал о женской ласке».
На экране набираются слова. «Дорогой мой Сергей Петрович, дорогой мой Андрюшенька»!
Занавес.
На авансцену выходит человек в бабочке.
ЧЕЛОВЕК В БАБОЧКЕ. Луиза еще не вернулась, она с мужем, все еще в больнице. А потому мы покажем вам действие из другой похожей пьесы, которую мы тоже играем. Ну, что делать, накладка вышла по независящим от нас причинам. Но вы все поймете – ведь действия в этих пьесах переплетаются. Так, что вы все сами сообразите. Так даже лучше будет, интереснее. Так сказать, вам предлагается – квест.
Сцена пятая
Женщина смотрит в даль. На экране задника — белая степь. В глубине сцены появляется фигура в белом.
ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. После двух лет совместной жизни Вера все чаще стала замечать, что от мужа пахнет красными щеками ее сослуживицы Елены Ивановны.
На сцену выходит мужчина.
МУЖЧИНА (конфузясь). Ездили с Егорычем на рыбалку, вот и задержался.
Мужчина уходит в дверь, слышен звук воды унитаза. Точно из воздуха появляется краснощекая Елена Ивановна.
ЕЛЕНА ИВАНОВНА (обращаясь к Вере). Да что ты на него смотришь, – он хвостом виляет, и ты вильни.
Елена Ивановна в упор смотрит на Веру бесстрашными глазами, ждет ответа. Вера не отвечает.
ЕЛЕНА ИВАНОВНА. Знаешь, я не люблю заумностей, но не то Сергей Безруков, не то Омар Хайям сказал, что баба – это как русло реки для мужика, где ляжет, там он и течет. Понимаешь, мы главные, а не они! Надо пользоваться мужиками!
Вера отворачивает голову в сторону, и Елена Ивановна уходит с гримасой возмущения широкими шагами.
ГОЛОС. О, какое ликование смеха потрясло бы помещение отдела, где Вера работала, если бы кто-нибудь выведал у нее, о чем она думает после того, как Елена Ивановна оставляет ее! Ведь в такие минуты Вера думала не о том, как отомстить мужу, и даже – не о своем попираемом достоинстве. Она думала об облаках. Нет, не о тех, серых и рваных, беспокойно снующих по небу, а о белых и величавых, грядущих по небу в неведомые дали.
ВЕРА (идя вдоль авансцены). Еще в детстве я любила глядеть на такие облака и загадывать желания, потому что чувствовала – наступит такое время, когда они изменят мою жизнь. Так оно и вышло. (Останавливаясь). Однажды, а это было с месяц назад, мне приснилось, что я стою посреди обезображенной весенними ручьями улочки и смотрю на облака. Вдруг я почувствовала, как одно облако потихоньку спустилось с неба, и приблизилось ко мне сзади. Обернулась, а облако – уже совсем рядом. Белое, чистое, даже края, упирающиеся в грязь, не подпорчены. Я сразу поняла, что не облако это вовсе, а мой любимый, и я должна принадлежать ему. Какой он, я не знала, потому что прежде у меня никогда не было любимого. Но в том, что это он, я не сомневалась.
Из туалета выходит муж, останавливается, она подходит к нему и прижимается.
ВЕРА. Но как же я могу изменить мужу? Впрочем, глупо считать себя изменницей только потому, что приснилось облако. Я ведь никогда не изменяла мужу, он был единственным моим мужчиной. Да, на меня заглядывались, пока я была еще не стареющей. На мои бедра, на грудь… Но я не помышляла об измене. Даже когда узнала, что муж не верен мне.
ГОЛОС. Отчего мне приснился такой странный сон? – думала Вера и не находила ответа. Заснуть она не смогла и промучилась в постели до утра. Дневные хлопоты заставили ее забыть о виденном во сне. Но вечером, когда муж вернулся с работы, она не смогла взглянуть ему в глаза. Как не смогла сделать это и утром.
МУЖ (вздрагивая). Что с тобой? Работы было много?
Не услышав ответа, он садится на диван и начинает смотреть телевизор.
ГОЛОС. С некоторым страхом легла Вера спать и поначалу обрадовалась, что на этот раз во сне к ней пришли дворники.
На сцену выходят веселые, бородатые дворники, ведут оживленную беседу. Вера смеется, машет им рукой. Дворники замолкают, один из них вдруг говорит торжественным голосом.
«Тебе повезло, что он выбрал тебя».
Гаснет свет на сцене.
ГОЛОС. И тут Вера снова увидела приближающееся облако, и снова поняла, что нет ей спасенья. Облако обволакивало ее, и ей было так ужасно, что она изменяет мужу.
Сцена шестая
Вера садится на кровати.
ГОЛОС. Вера проснулась с рассветом, с отчаяньем глядела в бледный потолок и не могла понять, как же такое могло случиться, и кто она теперь. Изменница? Но ведь это был только сон. Другая бы на моем месте только бы рассмеялась, — думала она, но щеки ее горели от позора. Муж был на ночном дежурстве, и она почувствовала к нему благодарность за это. Отныне каждую ночь стал приходить к ней любимый. Вера по-прежнему не видела ни лица его, не слышала и его голоса. Вера встанет, подходит к окну, смотрит в него. Хлопает дверь, в комнату входит муж. Он подходит к Вере, хочет положить ей руку на плечо.
ВЕРА. Не притрагивайся ко мне.
МУЖ. Почему?
ВЕРА. Потому, что я не люблю тебя.
МУЖ. Как так?
Вера молчит.
МУЖ. У тебя кто-то есть?
Вера поворачивается к мужу.
ВЕРА. Да.
Он секунду думает, мнет подбородок, а затем без замаха бьет ее по щеке.
ГОЛОС. Несколько дней муж не разговаривал с ней. Приходя с работы сам нагревал себе ужин и спал на раскладушке в прихожей. Он готовился к нападению, которое наметил на субботу.
Вера сидит на диване и вяжет. Муж входит, пошатываясь.
МУЖ. Дрянь! Ты не можешь никого родить от меня! Ты думаешь, что тебе кто-то заделает? Не жди, дураков нет!
Он бросается на нее. Она его отталкивает, завязывается борьба, падает торшер, гаснет свет.
Музыка типа Шнитке.
Свет возникает. Вера лежит на диване ничком плечи ее содрогаются от плача, муж сидит молча, вздымая боками.
ГОЛОС. Пошли разговоры, что у непутевой Веры завелся любовник.
Муж уходит, на сцену выходят женщины, с которыми работает Вера. Вера встает с кровати, садится за стол. Они весело, но с недоумением смотрят на нее. К Вере подходит краснощекая Елена Ивановна.
ЕЛЕНА ИВАНОВНА. Кто он?
Вера смотрит на Елену Ивановну и улыбается.
ГОЛОС. Через полгода Вера развелась с мужем, и тот уехал. В городке ходили самые разные догадки, — кто же все-таки ее любовник, и не находили ответа. Ей подмигивал один сослуживец, с ней многозначительно заговаривал муж Елены Ивановны, но ее это не касалось. Она приходила домой и знала, что у нее есть любимый. Как у каждой реки есть свое небо и облака.
На экране на заднике над рекой плывут облака, звучит музыка.
АКТ ВТОРОЙ
Сцена первая
Занавес открывается, выходит старуха — Евдокия Яковлевна.
СТАРУХА. Я смолоду работала, работала, работала. Я трудилась на «железке», самом крупном предприятии города.
На экране задника сцены – кинохроника – литье металла, механизмы, звучат бравурные марши. Музыка стихает, в глубине сцены появляется фигура в белом.
ГОЛОС. Когда трудящиеся собирались на демонстрацию, колонна «железки» пронизывала город, как игла натуралиста пронизывает нерасторопную гусеницу или пегого мотылька. Весь город трепетал, как жалкое насекомое, насаживаемый на эту иглу.
Кадры, как насаживают насекомое на иглу.
ГОЛОС. А во главе заводской колонны, в одной шеренге с суровоскулым директором, с начальниками цехов, чьи лица торчали в Божий мир, точно мослы из супа, вместе с буратинистоносым главным инженером и рядом с парторгом, глаза которого, как у голубя-сизаря были неподвижны и точно отлиты из красноватого стекла, находилась и она, рядовой заводской бухгалтер, Евдокия. В этой шеренге вместе с самыми серьезными и важными людьми завода, ее помещали по той причине, что была Евдокия молода и пахло от нее не канцелярскими принадлежностями, не синими заводскими печатями из понурой коробки, как от главной заводской бухгалтерши, а зубным порошком и земляникою, как обыкновенно пахнет от молоденькой и здоровой девушки.
Бравурный марш.
СТАРУХА. Я рано вышла замуж. Муж ушел от меня, когда ребенку было полгода, и я растила его одна. Ну, как растила? Работала, работала, работала. А сын, как и многие другие дети, был предоставлен сам себе. друзья во дворе, школа. Все, как обычно. (Короткий музыкальный пассаж). В том, что сын вырос, я неожиданно для самой себя убедилась, когда однажды зашла в его комнату и увидела на стене над его кроватью огромный календарь с совершенно голой красоткой. Я ахнула. Хотела сначала сорвать бесстыдницу со стены, но призадумалась. А потом отыскала ручку с красной пастой и изящными колечками изобразила поверх ее срамного места трусики.
Бодрый музыкальный пассаж.
На авансцену выходит парень.
ПАРЕНЬ (гордо поднимая голову смотрит в зал). Нет, не удалось моей матери нарисованными на плакате трусиками истребить во мне интерес к девушкам! Ха, можно ли отвадить мужчину от женщин красными чернилами! Ха! Это невозможно! (победно топает ногой). Едва поступив институт, я женился, благо девиц в институте полно было.
СТАРУХА. Избранницу сына я случайно увидела, еще до того, как он привел ее домой знакомить со мной. Было это так. Как-то шла я по улице и вдруг услышала препротивный женский смех, рассыпавшийся по лужам подгнившими плодами. «Кто это так гнусно смеется?» – подумала я и тут же увидела сына, который вышагивал по улице со смеющейся девкой. Я шла позади них незамеченной и с уязвленным сердцем. Но не из материнской ревности. Уязвлено ее сердце было не тем, что девка вульгарно смеялась, а тем, что делала она это не только ради ее сына. Я видела, что хочет она обратить на себя внимание всякого молодого мужчины, шедшего в те минуты по улице.
В глубине сцены появляется фигура в белом.
МУЖСКОЙ ГОЛОС. А еще Евдокию Яковлевну почему-то покоробило, что из туфельки девицы выползал край белого пластыря, защищавший ее ободранную пятку от дальнейших злоключений. Только глянула мать на этот пластырь, так сразу как бы увидела и грядущую судьбу сына, и свою собственную.
СТАРУХА. Спустя неделю сын привел эту девку домой.
На сцене появляется сын и девушка.
СЫН (показывая на спутницу). Я женюсь на ней!
Девушка покорно опускает вниз голову, делает в сторону Евдокии Яковлевны что-то вроде книксена.
СТАРУХА (обращаясь к зрителям). Я недовольства никакого тогда не выказала. Напротив, девку приняла учтиво, почти ласково.
Старуха приобнимает девушку за плечи. Девушка в свою очередь целует ее в щеку и, вновь сделав некое подобие книксена, уходит.
СТАРУХА. Да, я приняла девку ласково, однако же, когда она ушла, сказала сыну.
СТАРУХА (смотря на сына). Женитьба — важный шаг, надеюсь, ты хорошо подумал?
СЫН. Да, я хорошо подумал. (Уходит).
СТАРУХА. После свадьбы молодые поселились у родителей снохи. Отношения с ними, и со снохой тоже у меня очень скоро стали натянутыми, а затем — недоброжелательными. Причем без всяких на то видимых причин. А однажды – это произошло спустя всего полгода после свадьбы – окончательно испортились. А из-за чего? Из-за не вовремя сказанного слова.
Сцена вторая
Сын и его жена входят в квартиру. Сын обнимает мать, жена дает ей пакет с подарками. Мать открывает. Евдокия выкладывая на стол подарки.
ЕВДОКИЯ. Какая красота! Спасибо, дорогие! А вот и меня есть подарки вам. Сынок, иди-ка сюда, помоги достать с полки.
Выходят в другую комнату.
ЕВДОКИЯ (доставая пакет). Вот рубаху тебе приготовила, посмотри.
СЫН (мельком взглянув на рубаху). Спасибо, мама.
С другой стороны к двери подходит жена сына, подслушивает.
СТАРУХА. Как живете с женой, сынок?
СЫН. Неплохо, мама, хорошая у меня жена. Вот только в волейбол очень уж любит играть.
СТАРУХА (удивленно). В волейбол?
СЫН. Да. За сборную института даже играет. Уж так любит играть, что домашним делам не всегда успевает время уделить. Но зато распасовщица в волейболе она отменная!
СТАРУХА. Распасовщица? Ты смотри, сынок, кому она там пасует! А то так напасует, что и не разберешься, чьи дети!
СЫН. Мама! Что ты! Она женщина честная!
СТАРУХА. Знаю я этих честных… распасовщиц-то. Немало таких повидала.
ГОЛОС. После того разговора окончательно испортились отношения Евдокии Яковлевны со снохой, да и с сыном тоже. Все реже и реже приходили те в гости. Даже рождение внука ситуацию мало изменило. С ним Евдокия Яковлевна время от времени с ним сидела, но в дом снохи не ходила. Из гордости – не хотела признать, что та ее пересилила. Наконец, дошло до того, что ни молодые к ней носа уже не показывали, ни она к ним. Впрочем, нельзя сказать, сын совсем уж забыл о матери.
Сцена третья
Парень сидит за столиком. Раздается звонок.
ПАРЕНЬ. А, привет, привет! Нормально. А ты как?
ГОЛОС СЫНА. Нормально.
ПАРЕНЬ. Ну, рад. Видел кого из наших одноклассников?
ГОЛОС СЫНА. Никого не видел. Знаешь, у меня к тебе просьба — можешь зайти к моей матери?ПАРЕНЬ. А сам-то ты чего ж не приедешь?
ГОЛОС СЫНА. Да я за городом сейчас… далеко ехать… А тебе-то – рядышком.
ПАРЕНЬ (недоуменно). Ну, приду…. Но что ж мне спросить у нее?
ГОЛОС СЫНА. Ну, как она там, не нужно ли ей чего?
Парень кладет трубку, думает некоторое время, потом встает, идет, как бы по ступенькам, вверх-вниз, звонит в дверь. Дверь приоткрывается, появляется голова старухи.
ПАРЕНЬ (блуждая глазами по сторонам). Здравствуйте, Евдокия Яковлевна.
СТАРУХА. Здравствуй, Леша.
ПАРЕНЬ. Да вот просто зашел заглянуть к вам.
ЕВДОКИЯ (с удивлением). Заглянуть ко мне?
ГОЛОС. И такой сделалась Евдокия Яковлевна, что юноше на миг почудилось, что перед ним не мать его одноклассника, а какая-то богиня. Светлоликая, статная и с лицом, какое имела в юности – милое, наивное и с маленьким носиком, как и положено божеству, которого не волнует и не печалит ничто земное.
ПАРЕНЬ. Ну да, к вам. Узнать, как вы, не нужно ли вам чего? Ну, может вам чего нужно? А?ЕВДОКИЯ. Узнать, не нужно ли мне чего?
ПАРЕНЬ. Ну да.
ГОЛОС. Евдокия Яковлевна сначала слушала парня с некоторым озорным удивлением, но потом глаза ее потускнели, подобно вечерним прудам.
ЕВДОКИЯ (мрачным голосом). Передай ему, что у меня все нормально.
ГОЛОС. На том отношения Евдокии Яковлевны с сыном и закончились уже совершенно. И со снохой, и с внуком – тоже. А когда сын ее умер, выпив по ошибке вместо этилового метиловый спирт – злые языки говорили, что жена специально подсунула ему отраву – сноха пришла к ней, чтобы сообщить о случившемся, но Евдокия Яковлевна дверь ей не открыла. И на похоронах стояла особнячком, в маленьком кругу престарелых своих родственников, и на внука никакого внимания не обращала, будто был он ей чужим мальчиком.
Сцена четвертая
Старуха сидит, положив руки на стол. На заднике крутятся часовые стрелки. Слышен крик.
«Бабушка, бабушка, открой, это я твой внук, бабушка, бабушка открой это я, твой внук, бабушка…»
Голос стихает. Звонок в дверь. Евдокия смотрит в глазок, потом открывает дверь. Входит пенсионерка.
ПЕНСИОНЕРКА. Что ж ты, Евдокоша, внуку-то своему дверь не открыла?
ЕВДОКИЯ. А я и не слышала, что он приходил.
ПЕНСИОНЕРКА. Как же ты не слышала, когда он и в дверь тебе звонил, и даже с улицы тебе кричал – «бабушка, открой, это я, бабушка»!
ЕВДОКИЯ. Не слышала, что кричал.
ПЕНСИОНЕРКА. Весь двор слышал, как он кричал, а ты нет?
ЕВДОКИЯ. Да его мать, поди, и подослала ко мне, чтоб и меня отравить, и квартирой завладеть. Знаю я их породу.
ГОЛОС. Последние годы своей жизни Евдокия общалась только с этой своей подругой. Евдокия почти ослепла и не могла уже самостоятельно ходить в магазин или на почту. И покупки продуктов, и коммунальные платежи с ее карты делала подруга. А последним человеком, которого при жизни видела Евдокия, был сосед Леша, одноклассник ее сына.
Сцена пятая
Евдокия тычет пальцем во входную дверь. Дверь открывается изнутри, выходит сосед- одноклассник сына Леша, видит Евдокию и придерживает перед ней дверь.
ПАРЕНЬ. Проходите, проходите, Евдокия Яковлевна.
ЕВДОКИЯ. А я здесь живу? В этом подъезде?
ПАРЕНЬ. В этом.
ЕВДОКИЯ. Вы не обманываете меня? Это точно, что я здесь живу?
ПАРЕНЬ. Совершенно точно. Вы живете в этом подъезде на третьем этаже, в квартире номер пятьдесят пять. Поднимайтесь.
ГОЛОС. Спустя неделю коммунальные работники в присутствии полицейских взламывали дверь в квартиру номер пятьдесят пять — соседи сообщили, что из нее плохо пахнет, а старуху-жиличку давно уже никто не видел. Тело Евдокии Яковлевны, завернутое в какую-то скатерть, увезла маленькая машина. Через несколько дней наследники пригнали огромный фургон и погрузили в него все вещи старухи, всю мебель и даже деревянные полы, по которым прежде ходила покойница. (по сцене ходят грузчики, выносят столы, стулья). Наследники увезли на свалку все, от старухи осталась лишь пустая квартира. Так от жука, брошенного в муравейник, остается лишь хитиновый панцирь.
Занавес.
Заключительная сцена
Актриса, игравшая девушку в первой сцене, быстро выходит на авансцену, стоит перед закрытым занавесом.
АКТРИСА. Друзья, вы стали свидетелями, происшествия в нашем театре. И поэтому я хочу вам сообщить, что мой муж получил тяжелую травму. Травму позвоночника. (Всхлипывает). Врачи говорят, что он никогда не сможет больше ходить (достает из кармана носовой платок, сморкается). Конечно, это несчастье, но жизнь многообразна. Сегодняшний день – это для меня, как ни странно, и счастливый день. Знаете, мне очень помог зритель, человек, который, на счастье, оказался в зале. Виктор, прошу, выйди на сцену (протягивает руку в сторону третьего ряда).
Из третьего ряда выходит медик, прежде поднимавшийся на сцену, чтобы оказать помощь упавшему. Он вновь поднимается на сцену. Актриса берет и целует его руку.
АКТРИСА. Благодаря этому человеку у меня есть надежда, что муж поправится… А если бы не Виктор… (снова целует его руку), его бы, может, уже не было на свете (сморкается), кладет носовой платок в карман. Главное, что мы с ним встретились (берет Виктора под руку). Да, только что случилось несчастье – мой муж получил серьезные травмы. Все это так… Но произошло и другое важное событие – я встретила человека, который предназначен мне – я в этом уверена — самой судьбой. Знаете, говорят, что у каждого человека на свете есть его вторая половинка. Так вот Виктор – это моя вторая половинка, мы с ним словно однояйцевые близнецы, и мы с ним пересеклись наконец. Прошу вас друзья, не судите меня строго, что при живом муже я такое говорю вам. Но я так счастлива! Мы с Виктором еще совсем мало общались, но едва наши руки соприкоснулись, и он и я сразу поняли, что теперь будем вместе навсегда! Да, Виктор?
Виктор молчит, смотрит в пол.
АКТРИСА. Виктор медик, и мы, конечно, не оставим моего бывшего, будем помогать ему. Не судите меня строго, и муж тоже поймет меня. Ведь наш брак с ним уже с полгода – пустая формальность. И это знают все наши коллеги в театре (разводит руки, как бы призывая кого-то подтвердить ее слова). Мы уже собирались подавать на развод, и это тоже все знают. Но, оставим подробности. Мой муж тоже поймет меня и не будет против того, что мы будем с Виктором. И я, и я …как это ни странно сказать, благодарна этому несчастному случаю. Он все расставил на свои места. Извините меня за откровенность. Возможно, мои слова не к месту сейчас… Но вы все видели сами, так уж сложилась ситуация. Виктор, пойдем.
Актриса идет за кулисы, но Виктор мнется, не спешит за ней. Она оборачивается, выжидательно смотрит на Виктора.
АКТРИСА. Идешь?
Виктор стоит на месте. Актриса опускает голову, сует руки в карманы, медленно идет за кулисы, останавливается и снова поворачивается к Виктору.
АКТРИСА. Ну, вольному воля. Как знаешь. Но оставлять женщину в такой трудной ситуации… Впрочем, не беспокойся, я все сумею выдержать одна. Я перенесу все в жизни. Потому что я и есть сама жизнь.
Она отворачивается, достает руки из карманов, после чего на пол падает ее носовой платок, но она этого не замечает и уходит за кулисы. Виктор смотрит в зал, пожимает плечами (дескать, не оставлять же женщину одну в такой ситуации) и, подняв с пола платок, идет за ней.
Занавес открывается.
Выходят актеры и раскланиваются. На заднем плане актриса, игравшая девушку в первой сцене, идет и тянет за руку за собой медика Виктора.
Евгений Новиков
Журналист, писатель, художник. Hодился в Калинине (ныне Тверь). Книги выходили в издательствах «Эксмо», «АСТ». Рассказы и стихи опубликованы в журналах «Арион», «Знамя», «Москва» и др.
