Рассказ
Я ждал Нину в ближайшей к метро приличной кафешке, заказав на двоих глинтвейна и пирожных. Хлопья снега за окном сменились противной сырой моросью. Хорошо, что я внутри, а не снаружи.
Нина вошла, неуверенно огляделась и как-то нервно переступила с ноги на ногу. Место встречи она назначила сама. Может, линзы запотели – такое же случается, когда входишь с улицы в тепло? Я привстал и помахал ей, затем окликнул. Она торопливо двинулась, слегка зацепила каблуком за ножку чьего-то стула, на ходу извинилась и подошла к столику. Подхватив её взмокшее пальто, встряхнул и устроил на вешалку-стойку. Мы коротко обнялись, и я поцеловал её в прохладную щёку.
– Здравствуй. Как ты?
– Привет, Марк. Работаю здесь поблизости. У меня обед, ну и могу немного задержаться…
Она взглянула на корзинку с пирожными и неодобрительно покачала головой.
– Ты в той же сфере? – спросил я.
– Да, работу не меняла, только офис переехал. А с тобой мы почти три года не виделись, со встречи выпускников?
– Ну да – не виделись, не созванивались и списывались только на дни рождения и Новые года. Так почему именно я?
– Ты первый отозвался. Дочка ещё мала, а с мужем или с коллегами я про такое говорить не готова…
Я кивнул, помешивая трубочкой горячий напиток. Вспомнила старую проверенную френд-зону? Тогда почти не удивлён.
В десятом (да, в десятом) классе у нас было что-то вроде мимолётного романа. Её тогда напугал пьяный отчим: погнался за ней, а потом упал и не двигался. Она боялась, он умер или остался калекой, и это вроде как из-за неё. Позвала меня, я вышел, выслушал, не перебивая (ну, почти), и надолго обнял. Не знал, как утешить её словами. Мы сидели на лестнице, и я, сам замирая, чувствовал, как она вздрагивает всем телом, но всё реже и реже… Отчим выжил, проспался и почти совсем не помнил детали того инцидента. А мне было позволено встретиться ещё пару раз, видимо, в качестве благодарности: я нежно стискивал её ладошки и даже однажды неуклюже поцеловал в пухлые аккуратно подкрашенные губы. Она не отстранилась, а когда я смущённо отшагнул обратно, слегка прищурилась, ну и продолжила разговор с того же места, как ни в чём не бывало. А на следующий день сказала мне, что всё обдумала: не надо ей писать, встречать или провожать. Короче, можем остаться друзьями, как говорили по телеку.
– Помнишь Сталкера? – спросила она.
Я кивнул. Ну, ещё бы – по Сталкеру сохла половина девчонок из нашего и параллельного классов. Он тогда был этаким длинноволосым меланхоличным красавцем. И в нём была загадка вечного поиска. Он мог прилежно заниматься пару месяцев, а потом пропасть на несколько дней неизвестно куда. Мог феерично блеснуть знаниями или вдруг равнодушно схлопотать нелепый «неуд». Нине тоже нравился Сталкер, не так откровенно, как некоторым другим, но пару раз я подмечал её особенные взгляды.
Однако после школы он надолго пропал с нашего горизонта и объявился три года назад на той самой встрече выпускников. Нина пришла в тёмном платье с блёстками и выглядела такой обворожительно юной – никто и подумать не мог, что прошло всего пять месяцев, как она родила. Я так уставился на неё, что чуть было не присел на колени к соседке Тане Остапович. Все выставляли напоказ свои достижения: работы, машины, вторых половин, но сильнее всех нас поразил именно он. Сталкер натурально состарился. Его вообще никто сразу не признал, и пришлось несколько раз вслух представляться. «Вот тебе и СтаРкер», скаламбурил кто-то в наступившей густой тишине. Правда, было не смешно, скорее жутко. Не такие уж мы все огурцы, но он выглядел лет на двадцать пять старше любого из своих одноклассников.
«Чем занимаешься?», ошалело спросили его тогда. Он пригубил стопку и уклончиво ответил, что уже особо ничем: раньше по службе бывал в Чернобыле и других интересных точках. А теперь – удалёнка, дом, морозостойкий виноград и несколько авторских сортов самогона. «Совсем чокнулся», сообщила Таня мне на ухо, но так, чтоб слышал не только я. И Сталкер явно услышал, но не возмутился, а уплыл в свои мысли.
Короче, все посчитали, что он мог получить лошадиную дозу облучения, а потом с горя спился – привычное, согласованное с жизненным опытом объяснение.
– Помню. Что с ним?
– Тогда на встрече он дал мне свой номер телефона и сказал, что знает такой секрет, ну, который мало кто знает…
– Вот Старкер-интриган, – я ухмыльнулся.
– Кстати, он на две недели тебя моложе, – одёрнула мою неловкую шутку Нина.
– Ладно, значит, я совсем в тираж вышел. Так что дальше было?
– Мы созвонились, и он пригласил меня к себе. Интересное место, тут недалеко за городом. Таксисту пришлось покружить, пока нашёл нужный въезд…. Дом за высокой оградой, уютный такой дворик и сад с виноградом. Он меня встретил, угостил вином, а затем этим своим авторским напитком и вдруг спросил, считаю ли я Землю круглой? Почувствовав возможный подвох, я пошла кружным путём: ну, не совсем, как известно, наша планета имеет форму эллипса или геоида и вращается вокруг…
– Ниночка, я не про то, – твёрдо заявляет он, слегка понизив голос. – На самом деле, у неё плоское основание, как перевёрнутая тарелка, а снизу её поддерживают…
Запахло сумасшедшим домом, и захотелось поскорее уйти. Я стала лихорадочно подбирать подходящий убедительный и очень срочный предлог. Видимо, он заметил и предложил посмотреть его Зверинец.
– Какой зверинец?.. Где он? – спрашиваю.
– Да прямо тут под нами.
– Ты держишь под домом зверей?
– Да. Им так лучше. И нам, кстати, тоже.
– Они опасны?
– Со мной – нет.
Стало тревожно и любопытно одновременно. Я вспомнила отвергнутую им Таню, и как она вся перекосилась: Чок-нутый.
Мы спустились вниз по скрипучей лестнице. Самый обычный подпол с бутылями, солениями и всяким хламом по углам.
– А где тут звери?
– Терпение – они будут ниже.
Он с усилием отвёл вбок тяжёлую металлическую заслонку, открывая проход, нажал сочетание кодовых кнопок, и перед нами открылся цементированный неярко подсвеченный зал, раз в семь или восемь больше, чем тот первый конспиративный подвал. Затем ловко спрыгнул на метр вниз и подал мне обе руки. Но мои туфли всё равно оглушительно стукнули о цемент.
– Здесь же почти пусто? – я снова удивилась.
– А ты приглядись, в центре крышка лифта, – серьёзно ответил он. – Мы спустимся на нём.
Углубление было похоже на стакан.
– Почему он такой узкий и круглый?
– Это особый лифт, не серийный. Я называю его «скоростник».
– А куда он едет?
– Туда, к основанию. Маршрут всего один.
– Не поняла…
– Поймёшь, когда увидишь. У тебя же нет боязни тесного пространства?
– Раньше не было.
– Смотри, можешь отказаться. Такого ты больше нигде не увидишь, но это будет иметь последствия. Лучше подожди здесь, а я спущусь один.
– Ну уж нет! – говорю. – Что у тебя за Зверинец?
На меня накатило любопытство, но он не ответил прямо.
– Лифт рассчитан на одного пассажира, – пояснял мне Сталкер. – Мы надеваем шлемы, вот запасной, осторожно влезаем и летим в обнимку, иначе не получится.
– Это что – такой пикап? – с сомнением спросила я.
– Нет, необходимость. Дышим осторожно, по очереди.
Он дождался, чтобы я кивнула и продолжил:
– Большую часть расстояния мы проедем на нём, но ближе к нужному пункту сделаем остановку и пересядем в другой аппарат. Ничему сильно не удивляйся – так надо, всё под контролем.
Мы влезли внутрь и очень плотно прижались друг к другу. Сталкер, не глядя, на ощупь нашёл позади себя нужное сочетание кнопок. Через секунду мы сорвались куда-то вниз и вскоре, даже сквозь шлем, в ушах зажужжало.
– Так всегда? – крикнула я.
– Да, особенно с непривычки.
Он сжимал меня крепкими руками, и мы летели и летели во тьму. Вокруг чудились разноцветные искры. Так продолжалось минут пятнадцать или двадцать или даже полчаса. Я зажмурилась до боли и потерялась во времени. Затем напряжение стало ослабевать. Наконец, «скоростник» во что-то мягко уткнулся. Я осторожно приоткрыла глаза.
– Вылезаем так же через верх, – отчётливо прошептал мне Сталкер: – опирайся на меня, подсажу.
Я выкарабкалась в огромное слабо освещённое пространство следующего аппарата. Мы опустились на «скоростнике» прямо внутрь него – на крохе в утробу гиганта. Меня шатало из стороны в сторону и сильно тошнило. Ещё эта дегустация! Хотелось опереться о стену, но до любой из них было слишком далеко, и я обняла, оперлась ладонями о «скоростник», пока он никуда от меня не делся.
– Отдышись, – сказал Сталкер из-за моего плеча. – Потом надо снять шлем и всё остальное.
Я кивнула на автомате, отстегнула и отдала свой шлем. Он уверенно закинул его внутрь «скоростника» через крышу.
– А теперь снимаем всю одежду.
– Это ещё зачем?
– Иначе она порвётся, и нам будет не в чем выходить наружу.
– С чего это она обязательно порвётся?
– Да, извини, не объяснил. Мы опустились более, чем на две с половиной тысячи километров. Но главный переход перед Зверинцем случится сейчас. Этот аппарат – настоящий «переходник». А при каждом переходе мы сильно меняемся в размерах – никакая самая эластичная одежда такого не выдержит. Учти, для организма – это громадный стресс, к которому мы никак не приспособлены, поэтому клетки сильно изнашиваются… Одно хорошо – кормить и поить их приходится нечасто. Но если затянешь, начнётся всякое разное: помнишь землетрясение в Обливии, или извержение вулкана в Зимландии? Это они так намекают, подают сигналы. Значит, пора собираться в Зверинец.
Пока говорил, он запросто привычными движениями скинул ботинки и снял с себя всё, затем, слегка размахнувшись, закинул облачение в «скоростник». Поджарый с седыми волосами на теле, он ждал моей очереди. Не понимая, что творю, я медленно, неуклюже разделась и передала ему свою одежду. Он взглянул на меня, взглянул как мужчина, но тут же отвернулся, очевидно, опасаясь, что это станет слишком заметно.
– Ещё цепочку, браслет и линзы – там они не нужны, – сдавленным голосом проговорил он.
Никогда не испытывала ничего подобного. Всё расплылось перед глазами. Сквозящий прохладный воздух обдавал меня всю снизу доверху. Я предчувствовала какое-то новое исключительное впечатление. Он же, бесшумно отправив «скоростник» вверх, отошёл в дальний угол, сел там по-турецки и несколько раз хлопнул в ладоши. Мне вдруг захотелось радостно похлопать вслед за ним, но он размашистым жестом меня остановил.
– Сядь в тот угол, – скомандовал он, – и закрой глаза.
Я подчинилась. Стала дышать иначе и постепенно почувствовала, как меняюсь в размерах, как расту, растягиваюсь, занимаю собою новое пространство. Что пол подо мной двигается вниз, но гораздо медленнее, чем недавно в «скоростнике». А я тянусь во все стороны, расту и расту, и мне требуется всё больше и больше воздуха. Вдруг упираюсь в кого-то коленями и, громко вскрикнув, понимаю, это – огромный Сталкер. Я раскрыла, распахнула, выпучила глаза, и даже не увидела, но тоже поняла: Сталкер мне улыбался.
– Как мы могли так вырасти?
– Больше, чем ты думаешь. Этот «переходник», он тоже расширяется при движении, а мы уже заняли его почти целиком.
Скрежет, будто шасси о бетон. Створки раскрываются, и мы выползаем наружу. Близорукие разноцветные пятна клубятся вокруг. Сталкер проводит ладонью перед моими глазами туда-сюда, и понемногу за пеленой открывается бесконечная саванна. Не слишком жаркая. И с каким-то косым неярким светом. Вдалеке виднеются громадные силуэты.
Я справляюсь с удивлением, поднимаю голову и не вижу над собой привычного неба.
– Что это?..
– Над нами Земля. Как перевёрнутая чашка. Не бойся, милая, вставай – здесь совсем другая гравитация.
Наконец, я встала, сделала несколько шагов, чувствуя себя непривычно легко, и каждый раз, когда поднимала ногу, подпрыгивала, как неугомонная первоклашка. Сталкер ободряюще мне улыбнулся.
– Землю держат слоники – это их извечная ноша. Чувствуешь, лёгкую встряску – один притопнул от нетерпения. Он проголодался. А знаешь, как это отразится наверху? Будет землетрясение, примерно в 5 баллов.
– Тогда – скорее идём к нему?
– Нет, едем, – уточнил Сталкер. – Здесь для нас машина, вроде внедорожника. Не знаю, что в нём за топливо, но возит безотказно. По дороге мы подцепляем их жратву и подтаскиваем её в места удобные для употребления.
Этот внедорожник стоял рядом, за пригорком. Вскоре мы доехали до первого слона. Он едва уже не топнул от нетерпения другой ногой толщиной в небоскрёб. Не представляешь, как это – живая гора возвышается перед тобой. Приоткрывает глаз размером с озеро и ждёт, когда ему под приподнятый хобот подтянут целый холм душистого сена.
Мы накормили его, и хобот мирно повис, а ноги больше не собирались топать.
– Едем дальше, – деловито сказал Сталкер и снова сел за руль.
– И как тебя теперь называть? – спросила я.
– У меня нет штатной должности: кормитель, кипер, смотрящий за планетой. Как тебе больше нравится?
– Тогда будешь кормителем. Кстати, почему именно ты?
– Вроде обошлось без протекции, – он подмигнул. – Я ни с кем не связан, но однажды меня выбрали и прислали предложение стать не самым осведомлённым звеном в цепи. Даже не знаю, как сюда доставляют корм, я его просто распределяю. Мне попадалась лестница и такие особые штуки, чтобы чистить слоновьи уши от паразитов.
– Так кто же этим занимается?..
– Не знаю. Они это делают в другое время.
Сталкер что-то сдвинул под рулём – похоже на переключение передач.
– Представляешь, – говорит, – мы ведь сейчас весим многие сотни тонн. По Земле никогда не ходили существа таких размеров, а для слоников-то мы всё равно крохи, это ты понимаешь?
– Никогда не ходили и не занимались любовью, – зачем-то сказала я.
Он глянул чуть выше моей головы:
– На это сейчас нет ни времени, ни смысла.
Я смущённо отвернулась.
Мы добрались до следующего «слоника».
– Они все разные, – пояснил мне Сталкер, – каждый со своим характером. Вот этот – самый молодой, согласно метрике, ему всего-то пять с небольшим тысяч лет. Он чуть пониже других и ещё шебутной. Ему пока не доверяют важных участков. Просто поддерживает середину Тихого океана. И то какие цунами порой случаются!
Эта шебутная гора, правда, вздрагивала от нетерпения, а по её глазному озеру шла рябь.
– Этих слонов – их же должно быть всего три? – спрашиваю.
– Когда-то было три, один слон и две слонихи. Но потом они умудрились расплодиться до дюжины. Удивляюсь, как у них могло получиться. А вот Черепаха, та вечно одна. Насколько её хватит?
– Насколько хватит тебя?
– Уже ненадолго. Но меня-то заменить куда проще.
Он вздохнул и опять заговорил:
– Здесь особая технология. Важно кормить не больше двоих одновременно. Они немного смещают головы, ну и Земля слегка перекашивается. Также следим, чтобы не переели. Рекомендовано не больше трёх тысяч нанопудов за раз каждому! Запомнила?
Ещё я поняла, что время у них тоже движется по-другому. Мы объехали всех, и нашли подход к каждому. Я проникалась всё сильнее. Они все невероятные: в глазах-озёрах столько мудрости и терпения. Объезд закончился, и мне вдруг стало спокойнее, что они стоят и держат нас.
Мы вернулись к нижнему лифту. В этот раз он разрешил мне похлопать в ладоши, чтобы поехать вверх. Мы возвратились в привычные тела, облачились в старую одежду и, обнявшись, понеслись вверх на «скоростнике». Уже на поверхности, дома, он, сильно ссутулившись и дыша сквозь хрипы, виновато сказал:
– Нина, прости меня. За этот вечер ты тоже состарилась сразу на шесть лет. Но где бы ещё ты такое увидела?
Тогда мы расстались. Без поцелуя и даже без коротких объятий. Мы видели друг друга совершенно голыми, и это как-то всё поменяло.
Я вызвала такси и только тут вспомнила о муже. Ещё через три секунды сообразила, как его зовут. Кажется, он ничего не заподозрил. А что ты думаешь, Марк?
– Думаю, спокойный и уверенный муж – это главное.
Она досадливо качнула головой:
– У нас никогда ничего не будет и уже не может быть в принципе. Но я люблю его, понимаешь, одна за всех нас. Этого сумасшедшего титана Кормителя. Он согласился на раннюю старость, на то, что кроме меня никто ни о чём не узнает. Ну, и тебя. А ты никому не расскажешь, иначе посчитают психом, ведь так, дорогой мой Марк?
– Какой же забористый у него самогон!
– Правильно, не верь ничему, – сказала она. – Так всегда спокойнее.
Я невольно удостоверился: до 1 апреля ещё далеко. И слишком всерьёз она это говорила. Да, слишком.
– Ладно, допустим, наука сильно заблуждается. Скажи, а женщина может занять такое место?
– Наверно… Почему нет?
– Кто же будет следующим Кормителем?
– Этого я не знаю. Наверно, кто-то совсем не знакомый. Или на кого мы никогда не подумаем.
…А может, она сама? Но нет же – зачем ей, всем обеспеченной и успешной красавице, обрекать себя и становиться старухой во цвете лет ради сомнительного удовольствия несколько раз в жизни покормить стадо хоботных в малоизвестном заповеднике, в существование которого никто не верит? Нет, в это, конечно, не поверю я.
– Время вышло, – она грустно улыбнулась, – мне пора.
– Ты же можешь задержаться?
– Уже задержалась…
А прежде, чем встать и уйти, сообщила:
– Заметил – теперь выгляжу на свои годы. Иногда как женщина сильно жалею об этом, но зато я видела такое, чего никто и представить себе не мог.
Проводив её взглядом и оплачивая счёт, я вдруг ощутил: мне стало очень нужно, просто необходимо, разыскать чёртова Сталкера и разоблачить все эти слоновьи бредни! Или – удостовериться в них самому?..
Александр Евсюков
Прозаик, критик, сценарист. Выпускник Литинститута им. А.М. Горького. Публикации прозы, стихов и критики в литературных журналах «Дружба народов», «Октябрь», «Роман-газета», «День и ночь», «Наш современник», «Нева», «Вопросы литературы», «Сибирские Огни», Лиterraтура, Формаслов альманахе «Полдень» и др.; коллективных сборниках издательств «Эксмо», «Никея», «Книговек», «Северо-Запад»; газетах «Литературная газета», «Литературная Россия», «Русскоязычная Америка», «Вечерняя Москва» и др. Проза переведена на итальянский, армянский, болгарский, польский, татарский, турецкий и якутский языки. Лауреат ряда литературных премий, в том числе: российско-итальянской премии «Радуга» (2016); Тургеневского конкурса «Бежин луг» (2018); международного фестиваля-конкурса «Русский Гофман» (2017, 2019, 2021); Всероссийской премии им. В. П. Астафьева (2020). Автор книг прозы «Контур легенды» (2017), «Караим» (2020), «Двенадцать сторон света» (2021) и сборника литературной критики «Принцип действия» (2023). По мотивам рассказов и сценариям сняты короткометражные фильмы.
