* * *
спать пора уснул бычок
лёг в коробку на бочок
в нашей комнатке потешной
каждый угол тьмой поддержан
собран в мысленный пучок
не качается она
многотомна и стройна
монитор напротив койки
книжек непрочтённых горки
параллельная страна
что в неё с собой забрать мне
снилс и справку о зарплате
штраф ответчика истцу
с подоконника пыльцу
тела брошенное платье
не идущее к лицу
* * *
глаза двоятся руки делают
котёнки щерятся внутри
и кажется, что вовсе тела нет
пока не включат фонари
у станции народ прощается
а дождь идёт и я пойду
земля тихонечко вращается
что грешник в гойевом аду
темно-то как вообще ни велеса
не кажет плёнка дивиди
и в жизнь как водится не верится
и завтра снова к девяти
* * *
нарезает воздух дверь купейная
ложечка дрожит в стекле гранёном
завтра на казанском хоть убей меня
хоть раскройся пастью над районом
мы с тобой проедем в этом поезде
то что в дурке мучало Винсента
что-то вроде движущейся полости
я сказала вон иди отседа
чур меня
пристань к какой-то набожной
видишь я здоровая вполне
я поела устрицы на набережной
и ладонь подставила волне
солнце на воде горело заживо
на причале гладила щенка
он лизнул мне руку сердце зажило
только что-то мокрая щека
* * *
хоть стонай хоть не стонай
мы поедем в Костанай
дай родне тягать за уши
кушай яблоки и груши
ты ни в чем не виноват
кушай дощка виноград
для кызым ничто не жалко
козочка моя фиалка
у верблюда два горба
полурусская считалка
ей меня учила ба
ложки путала и вилки
женский род и род мужской
и встречала на развилке
у дороги под Можгой
не удмуртка не казашка
так все заплелось кызым
чай пила из древний чашка
глазом щурилась косым
увезли меня в станицу
волос выцвел на ветру
где ты бабушка не спится
по карнизу ходит птица
уру-ру умру-умру
* * *
пустая, как витрина в дефицит
с погасшим светом грязноватых полок,
смотрю в окно, гадаю: «довисит
не довисит ли снег на лапах ёлок
до времени, когда его не жаль?»
но снег идет сквозь капельницу с крыши,
и кто бродил всю зиму, как в пожар,
зачем-то прется в лес, встает на лыжи
и радуется этой кутерьме,
и мнит себя светлей на белом фоне,
сижу в пижаме в клетку, как в тюрьме,
не грузится игра на телефоне.
* * *
как мы жили по средам чего искали
нет не бога что бы прибрать к рукам
в этом ящичке из голубой эмали
с желтоватым блеском по уголкам
говорила тебе завязать просила
но по улице шастал и дырка свисть
приходил под вечер как образина
причитала вот на какого жисть
я потратила дура какая дура
говорила мне мамка что он балбес
но кого я слушала как же тупо
что дебил вот этот в меня пролез
как на рынок зашел и пружинным шагом
средь шмотья цветастого и барыг
прикарманил брошку платок пожамкал
цацки сбыл под вечер и в тачку прыг
вот уйду поймешь ты тогда зараза
и узнаешь горе как жить с людьми
и вообще не люблю я тебя ни разу
ну уж ладно все-таки обними
надпись в белом углу
посвящается безымянному теперь другу
я сноуден я сноуден и мне давно пора
доплыть в своем дредноуте сквозь шторы в шесть утра
над головой созвездия а под ногами люк
я пена дней возмездие и композитор Глюк
пожалуйста не трогайте не трогайте меня
у вас ручища в копоти и лица из огня
я в ужасе шарахался от мамы и отца
и в снах где я не трахался я видел без конца
саудовской аравии песчаные глаза
мне душу в тело вправили сказали ты лоза
ты плот на речке маленький и темная вода
и не боится мать тебя и девочка вон та
* * *
я не кухарка: порченая кровь
пустой живот, чернильный, невесомый
и как мытьем посуды рук ни гробь,
и дом ни закрывай на все засовы,
а всё равно взовьётся, полетит
над павшим телом газовая дымка
оставив дом, зарплату и кредит,
и понимая, как всё это дико
и стол, и человечий разговор
мол, посидеть ещё, пойти ко сну ли?
и за окном заснеженный простор,
как оливье в эмалевой кастрюле
всё это, обязательное здесь,
завёрнутое в оболочку звука,
и станет жаль, что дважды в это влезть
никак нельзя, и трёшь глаза от лука.
* * *
где бы ни засыпала в дом прихожу к тебе
в утонувший в пространстве кубик
в обсидиан
там лежишь ты не знаешь даже что я смотрю
и не чувствуешь даже как ветерком руки
не могу прикоснуться
пепел убрать с виска
и потрогать как вымысел
бритвенную щеку
вот зачем ты меня позвал расскажи зачем
может быть я и вправду мертвая не пойму
и зову из-за печки в ладушки поиграть
как ты можешь вот так вот жить просто так вот жить
и спокойно тебе в квадратике в темноте
в этой клетке тетрадной вымышленной Москвы
сколько раз как молитву скажем лети листок
но слова пассажиры садятся в свой батискаф
и летят сквозь созвездия в чёрное как хотят
* * *
застывшая морось и снов многолюдный туман
и чёрные ветки вонзенные в тёмную мякоть
все это забудется если уснуть по домам
и даже котёнок беззвучно умеющий мякать
поэтому я научилась оттуда смотреть
сначала из ночи вытаскивать сгустки ладошек
записывать сны это значит примеривать смерть
из темного сада попробовать яблок намокших
там дождь постоянно шумит
отодвинув одну
из лесок дрожащих его что пространство сшивают
калитку увижу
горячую простынь сомну
и здешней рукой понимаю
как будто живая
канитель
1.
по рынку он идет, как в море лодочка,
посверкивая фиксой, чуть присгорбленный,
лицо как шпага, а об стрелки брюк
не мудрено порезаться кому-нибудь
он по-хозяйски на палатки зыркает,
особенно когда дойдет до обуви,
чеченцам улыбнется скажет «брат»
во тьме кармана тронув ножик-бабочку
2.
бабы это просто бабы говорит
степь лежит как рыжая корова
габаритов или габарит
безразмерных
подбирает слово
слушай ну короче хренотень
это все
молчит брезгливо курит
мертвые со мною каждый день
и от стекол солнышко бликует
улыбнусь как дура помолчу
за полдень уже перевалило
прекращай мне в уши лить мочу
и окурок тушит о перила
3.
ты хоть сам-то понял че сказал
и зачем хотел поцеловаться
если утром надо на вокзал
и по жизни ты какой-то Вася
ветреный короче говорят
завтра будут новые победы
ну-ка девки становитесь в ряд
хрен с тобой и бог с тобой
пакеда
4.
что ж ты фраер сдал назад
не по масти я тебе
здесь не крашеный фасад
в тесноте но хоть в тепле
здесь я вовсе не жила
заходила на чаёк
карты деньги два ствола
ни полслова поперек
балабановский пейзаж
не дожил до наших дней
приазовье дикий пляж
вон южанка все при ней
от меня-то что хотел
производной от тоски
снял бы хоть какой отель
знать не вышло по-людски
Марина Марьяшина
Поэт, прозаик, критик. Главный редактор литературного журнала «Альдебаран». Родилась в городе Муравленко, ЯНАО. Окончила Литературный институт имени А.М. Горького в 2020 году. Победитель IX Всероссийского конкурса молодых поэтов «Зелёный листок» (2025). Финалист премии «Лицей» в 2025 году (короткий список). Печаталась в журналах «Знамя», «Дон», «Новый мир», «Prosodia», «Формаслов» и др. Автор двух книг стихотворений. e
