Рассказ
Чёрная тоска существования не давала ему умереть, но и жить по-настоящему не позволяла. Всё свелось к какому-то полусонному полубытию, конца-края которому не предвиделось. Он ощущал себя, как та поповская собака, которая крутится в своей смерти, как белка в колесе, жрёт мясо, а всё никак не нажрётся.
Дамоклов меч хорошо мобилизует, пока висит над головой: сознание становится ясным, реакции – быстрыми. Но вот железка заржавела, притупилась, да и рассадка по залу поменялась, меч теперь над пустым местом качается. По старой памяти, для красоты, а не для дела. Кажется, можно зажить припеваючи, но не тут-то было. Начинается деградация, затеивается лишняя суета, подступает мерзость запустения. Успешна и благотворна может быть только тирания, ограниченная мечом, табакеркой или иным дамокловым инструментом.
Единственное, что было непонятно Кощею Бессмертному, так это природа власти. Подлые людишки – ладно, что с них, с мелкой сволочи, взять, но сильные мира сего – всякие там князья, богатыри, разномастная и могучая тварь из волшебного леса – они-то почему, пусть ненавидят, но считают его господином, выполняют распоряжения? А если что-то совершают против его воли, то ощущают себя предателями, нарушителями Закона. Потом он догадался: именно их ненависть, их сопротивление и делают власть настоящей, действенной. Тот, кто управляет во благо управляемого народа, может только тешиться безвредной иллюзией. Разве тот, кто говорит реке: «Теки!», властвует над водой? Можно ещё зимнему льду скомандовать: «Замри!» Власть – это то, что действует в противоречии с природой объекта властвования, лучше всего, когда в противоречии с его волей к жизни. И все понимают, что раз Кощей действует так нарочно, нагло, глумливо, значит, имеет на это право, значит, он действительно – власть.
Он часто повторял стихи своего древнего знакомца Феогнида из Мегары:
Стань же пятой на народ тупоумный, рожном его острым
Бей, а на шею ему тяжкое иго надень.
Будучи по природе своей аскетом, Кощей разработал жестокие и бессмысленные фискальные правила: дань собиралась с живого и с мёртвого, со страны дралось три шкуры. Деньги заполняли дальний подвал дворца, куда Бессмертный никогда не спускался. Собранные с населения продукты и иные товары сваливались во дворе, наполняя окрестность тяжёлыми ароматами тления. «Это запах власти как она есть, это она так воняет», – с удовлетворением замечал Кощей, втягивая ноздрями бодрящий воздух.
С недоумением и явным неудовольствием Кощей начал замечать, что всё в его царстве-государстве как-то устаканилось, устоялось. Народ привык к дикому правлению и даже стал находить в нём преимущества против других народов: «Как он нас, батюшка, не щадя, не жалея. Другие такого бы не выдержали, а мы – всё ничего!» Власть, которая, повторимся, есть насилие над природой, уплывала у Кощея из рук. Природа подчинялась, не безропотно, но всё же…
Идея с дубом и сундуком появилась неожиданно. Он шёл по берегу моря и увидел дерево, всем деревам дерево, дуб настолько могучий, что уже и на дуб не походил. Вот оно, видное место, где можно спрятать то, что должно быть спрятано. И он осторожно повертел в руках иглу. Зелёная громада заколыхалась от ветра, как бы в согласии с его мыслями.
Старика мучили ночные кошмары, которые он считал осмысленными. Так, увидев под утро, как заяц сначала проглатывает утку, а потом изблёвывает её из себя живую-здоровую, сновидец посчитал, что такой трюк забавно будет исполнить на самом деле.
Все приготовления велись в строжайшей тайне: столяры сбивали сундуки, кузнецы ковали цепи, охотники ловили зайцев и уток. По всей стране не было такого глухого угла, где бы не слыхали, не толковали о смерти Кощеевой.
Не то чтобы подданные так уж верили в возможность Кощеевой смерти или интересовалось ею, но сама идея засунуть живую утку в живого зайца не давала покоя воображению.
– Говорю тебе, он не может умереть. Одно слово – бессмертный.
– А тогда зачем такая подготовка: вся страна либо строгает, либо куёт, либо с выпученными глазами по лесам бегает, по озёрам плавает – нужную живность ловит. Должен же быть в этом какой-то смысл. Он ведь у нас рационалист, ничего просто так не делает!
И дальше болтовня до посинения. Но ведь не только болтали!
Кощей не ошибался в своём народе: в общей массе трусов и приспособленцев нашлись те, кто решил испробовать власть на прочность. Как ни мордуй народ, а жажда подвига неистребима. Кроме того, Кощей специально взбодрил страну несколькими совсем уж изуверскими законами, совсем уж жадными поборами. Стоявший над землёй стон должен был пробудить деятелей. И деятели не замедлили явиться. Они называли себя разными именами, которые Кощей не считал нужным запоминать. Все они для него были Иванами – царевичами по намерению, дураками по сути. Всеми ими двигали благие намерения.
– И зачем тебе это надо, всё равно ведь не убьёшь, только сам убьёшься.
– Вы не заслуживаете свободы, но я вам её дам, – отвечал Иван на упрёки знакомых и незнакомых.
Как ни странно, но не каждому удавалось быстро найти дуб. Эта громадина возвышалась над берегом моря, видно её было издали за многие вёрсты, капитаны иноземных кораблей елозили усиленным специальной трубой зрением по линии горизонта и успокаивались, только увидев в окуляр нечто зелёное, колышущееся, русское. А вот надо же, эти искали, сбивались с ног… Но как ни плутай по нашему лесу, а всё равно выйдешь к дубу.
Дойдя до места, каждый пытался вырвать с корнем дуб. И как ни ничтожны были силы, кто бы мог поручиться, что в конце концов как-то не подкопают, не раскачают, не завалят – дурное дело нехитрое. Но наконец нашёлся тот, кто догадался навербовать себе подмогу из лесных жителей. И тут уже дело пошло. Медведь так изловчился махнуть лапой, что попал по сундуку, порвал канаты, и кованая махина с размаху ухнула на землю. Клепки расселись, замок отвалился, крышка распахнулась, заяц рванул как ошпаренный. Иван стоял дурак дураком, не зная, что предпринять.
Идея с использованием зверей оказалась плодотворной, только одного медведя было мало. Постепенно пришли к мысли, что необходимы четверо: понятно, медведь, затем волк, которому предстояло догнать и распотрошить зайца, орёл или иная хищная птица, чтобы угнаться за уткой, и на тот случай, если яйцо упадёт в море, нужна была щука.
Теперь у Ивана были все шансы, и он ими распорядился как надо. Кощей не видел, но чувствовал, что происходит: падение сундука, погоня за зайцем, полёт за уткой, упавшее в воду яйцо, щука, нырнувшая так глубоко, как никогда не приходилось. И наконец вот она – игла в чужих, враждебных пальцах.
Добрый молодец не стал ждать, не начал произносить пафосные речи, а просто сломал иглу. Ап! – и в дамки: Иван повалился замертво.
В этот момент Кощей почувствовал, что его бессмертие не абсолютно, что его раз за разом надо подновлять, напитывать алой свежей кровью. Героической кровью. Вместе с тем, это была самая настоящая попытка убийства, и Кощей обезумел от ярости.
Поход Ивана произвёл странное впечатление на общество: с одной стороны, никто не верил в этот подвиг: в конце концов, Кощей был жив, с другой стороны, никто в подвиге не сомневался: герой-то – мёртв. Несколько месяцев все только о смерти Кощеевой и говорили. Будущие деятели с презрением смотрели на толпу, одинаково лебезящую в радости и в горе, в любви и в ненависти, и готовили оружие на Кощея, обещая себе не повторять ошибок своих предшественников.
В результате власть Кощея утвердилась окончательно: он и страна поняли друг друга, состоялась симфония! Посылая своих сыновей уничтожить тирана, страна оправдывала ужесточение тирании, и наоборот. Пружина сжималась и приводила государство в движение, в то единственное движение, на которое эта махина была способна.
А движение – это жизнь.
Дмитрий Аникин
Публицист, поэт. По образованию – математик. Публикации в журналах и альманахах «Новый мир», «Prosodia», «Слово/Word», «Плавучий мост», «Перископ-Волга», «Кольцо-А», «Дегуста», «Нижний Новгород», «7 искусств», «Сетевая словесность», «Изящная словесность», «Клаузура», «Русский колокол», «Точка зрения», «9 муз» и др. Лауреат конкурса «Золотое перо Руси». Шорт-лист конкурсов «MyPrize 2024», «Мыслящий тростник». Автор книг «Повести в стихах», «Сказки с другой стороны», «Нечетные сказки».
