У Кавабаты есть рассказ, переведенный на русский язык словом: «Счастливо!». В нем наглядно демонстрируется, как работает в прозе недосказанность.
Живут две молоденькие сестры, служат горничными в двух разных отелях. Встречаются редко, только в кино. Фильмы в их захолустном городке демонстрируют во время Дня поминовения усопших (хорошая, значимая деталь), на Новый год и по другим большим праздникам. В кино они искренне плачут и переживают.
Но вот вдруг в рассказе возникает совсем другая история — история знакомства молодой мечтательной куртизанки и состоятельного мужчины. Она живет в отеле, где работает младшая сестра, он — в отеле, где работает старшая. Куртизанка уговаривает мужчину взять ее под свою опеку и отвезти на один из северных курортов, где она никогда не была. Мужчина соглашается. «Автомобиль был подан», — без лишних прелюдий сообщает Кавабата. Проводить автомобиль выходят обе сестры. Они смотрят вслед удаляющемуся автомобилю и дружно кричат: «Счастливо! Счастливо!».
Вот и всё. Вот и весь рассказ.
Вначале думаешь: что это было? В чем смысл? Как это складывается? Наверное, Кабавата мог бы дать подсказку и прямым текстом в конце истории написать что-то типа того: всю жизнь сестры смотрели свои слезливые мелодрамы, но только однажды им удалось увидеть в жизни и стать участником типичной сцены отъезда в туманную даль, за которой обычно следует всем известная надпись:
THE END
Но Кавабата нигде не дает подсказок. Нигде ни намека. Смысловой зазор между двумя историями слишком велик, и Кавабата, конечно, рискует, рассчитывая только на тех, кто сможет сложить это сам, у кого в голове возникнет на миг эта вспышка внезапного читательского озарения.
В общем-то ради этой вспышки, ради этого озарения в голове читателя и был написан рассказ о двух глупых, ничем не запоминающихся сестрах.
