В «ЭКСМО», возможно, скоро появится новый отдел — служба «охраны от собственной печатной продукции». Ведь именно туда на днях отправили на экспертизу книгу не какого-нибудь радикального активиста, а ни много ни мало роман Харуки Мураками «Кафка на пляже». Феноменальный, мистический, один из самых узнаваемых романов XXI века — теперь под прицелом прокуратуры Киевского района Симферополя.
Напомню: роман «Кафка на пляже» впервые был издан в РФ ещё в 2002 году, признан одним из лучших по версии The New York Times и даже удостоен Всемирной премии фэнтези. Ни вам призывов к миру и дружбе с соседями, ни пульсирующих лозунгов — мистические параллельные линии, кошки, пророчества и философские отступления. То есть, тот уровень художественной опасности, от которой разве что сжимаются бензольные кольца преподавателей семиотики.
Тем не менее, «ЭКСМО» отозвало из продажи все бумажные, электронные и аудиоверсии романа, объяснив это… «сокращением возможных юридических рисков». Именно так — юридических рисков — словно где-то на страницах Мураками спрятаны отпечатанные невидимыми чернилами контракты, полные сомнительных формулировок, ставящих под сомнение права этого в высшей степени неуверенного в себе издателя.
Ан, нет.. Всё оказалось куда банальнее: Генеральный директор Евгений Капьев пишет в Телеграме: «по Кафке возникли претензии у прокуратуры Киевского района города Симферополя: направляем срочно на экспертизу». Ну да, именно «юридические риски»: экспертиза романа, который читали в РФ 24 года без единого зуда в этом самом юридическом месте. Интересно, экспертизу проводят по той части, где герои разговаривают с кошками?
Параллельно с этим изъятием в книжном мире произошёл другой, слегка комичный кульбит. Сервис «ЛитРес» решил вернуть на полки книгу Фредрика Бакмана «После бури» — после того как Российский книжный союз получил заключение: никаких признаков пропаганды ЛГБТ в произведении не обнаружено.
Тут важно понять контекст: в декабре 2025 года «Читай-город — Буквоед» и «ЛитРес» снимали с продажи трилогию Бакмана «Медвежий угол» — три романа с довольно глубокими социальными текстами о жизни маленького шведского городка, хоккее и человеческих отношениях. Тогда у надзорных органов, по сообщениям СМИ, возникли «вопросы к содержательной части произведений».
И вот – вернули, но уже – с маркировкой 18+, словно это не роман о подростках, а последний альбом Prodigy.
К сожалению, приходится канстатировать: законы о запрете «ЛГБТ-пропаганды», размытые критерии, конских размеров административные штрафы создали атмосферу, в которой издательства и книжные сервисы действуют осторожнее сапёра на минном поле. Под подозрением любая книга, особенно если это… текст о живых людях с живыми человеческими эмоциями. Издательства вынуждены перестраховываться, и многие независимые продавцы говорят об этом прямо.
Можно конечно улыбнуться: роман о «мистических судьбах» и разговорах с кошками оказался опаснее, чем книга о социальных драмах и хоккее. Но с другой стороны (по ту сторону книжного рынка) – уже давно не смешно. Писатели, редакторы, издатели вынуждены систематически сталкиваться с последствиями системного недоверия к художественной литературе, которая не укладывается в узкие рамки официальной тревожности. Нынче любой текст, если он «слишком живой», может легко превратиться в res suspecta*, требующий экспертиз, маркировок и официального одобрения.
_________
*res suspecta – подозрительный предмет (лат.)
Анна Адамович
