На этой неделе Апелляционный суд США по Восьмому Округу постановил: школьные администрации и законодатели вправе изымать из библиотек любые издания, если это «разумно связано» с «легитимными педагогическими целями». Формулировка универсальная, как пластиковый контейнер: внутрь помещается всё — от подростковой прозы до классики, если кому-то вдруг покажется, что там слишком много «непристойностей». Речь как бы идёт о законе штата Айова — S.F. 496, подписанном губернатором Кимом Рейнольдсом в мае 2023 года. Документ запрещает держать в школьных библиотеках материалы с изображением или описанием секса. Библиотекари и учителя при этом несут юридическую ответственность за «недогляд».
Дополнительно вводится запрет на обсуждение гендерной идентичности и сексуальной ориентации в младших классах. Школа обязана уведомлять родителей, если ребёнок использует для самоидентификации другое имя или местоимение.
По данным Des Moines Register, из школьных фондов Айовы убрали более 3 400 наименований книг. Среди которых — непропорционально много произведений с ЛГБТ-персонажами и связанными с ними, сюжетами.
История быстро перешла в судебную плоскость. Правозащитники из ACLU of Iowa и Lambda Legal указали на нарушение Первой поправки к Конституции Соединенных Штатов — той самой нормы, которая долго считалась фундаментом публичной дискуссии.
К процессу присоединились авторы и издатели во главе с Penguin Random House. Их позиция звучит просто: массовое изъятие затрагивает не только читателей, но и тех, кто пишет и публикует.
Формально запретов нет. Никто не сжигает книги и не закрывает издательства. Их просто убирают с полок в подсобные помещения — методично, без громких заявлений — и потому особенно эффективно.
Происходит тихая подмена понятий. Раньше свобода означала невмешательство. Теперь — управляемый доступ, обоснованный «педагогикой». Библиотека воспринимается не как пространство выбора, а как механизм фильтрации.
Проблема в том, что критерии остаются политическими, а терминология — гибкой. Сегодня изымают тексты с одной тематикой, завтра — с другой. Логика не меняется, меняется только список.
Страна, долгое время продвигавшая идею свободы слова как универсального принципа, постепенно уточняет условия её применения. Говорить можно. Читать — по согласованию.
Анна Адамович
