В России наконец произошло то, о чём литераторы и безработные мечтали десятилетиями: писателя официально признали человеком труда. Министерство труда и социальной защиты РФ зарегистрировало профессиональный стандарт «Писатель». Документ вступит в силу 1 сентября 2026 года и будет действовать до 2032-го — если, конечно, за это время литература снова не окажется подозрительным занятием.
Теперь всё по-взрослому. Писатель — это не субъект с туманным взглядом, бродящий между кухней и черновиком, а специалист, выполняющий строго очерченные трудовые функции. В перечне — разработка замысла (то есть разрешено думать), написание текста (разрешено писать), редактирование (разрешено сомневаться), корректировка (разрешено передумывать) и, наконец, подготовка произведения к передаче в издательство — кульминация любой художественной карьеры, где вдохновение торжественно сдаётся под расписку.
Кратко профессиональная деятельность описана предельно ясно и поэтично: «реализация художественного замысла в литературном произведении». Никакой мистики, никаких внутренних демонов, только реализация. Желательно — в срок.
Особенно трогательно всё это звучит в исторической перспективе. Если бы подобный стандарт существовал в СССР, Иосиф Бродский не оказался бы на скамье подсудимых за тунеядство. Он бы просто не выполнил KPI по подготовке журнального варианта оригинального литературного произведения. Формально — совсем другая история.
Ответственным разработчиком стандарта выступила Ассоциация союзов писателей и издателей России — организация, которая, судя по всему, решила довести давнюю мечту до логического конца: сделать писателя окончательно понятным государству. В разработке также участвовали все возможные союзы писателей — от Москвы до Петербурга, плюс Литературный институт имени Горького, что символично: если уж кто и умеет превращать литературу в норматив, то именно он.
Минцифры РФ, в свою очередь, поспешило заверить общественность: профессия писателя по-прежнему пользуется уважением и востребована. Особенно приятно, что это пришлось отдельно проговорить. Видимо, чтобы никто не сомневался: да, это всё ещё не хобби, не девиация и не прикрытие для праздного образа жизни.
В итоге перед нами редкий и по-своему изящный парадокс. В стране, где интеллектуальный труд воспринимается как нечто подозрительное, его наконец-то решили узаконить — но, разумеется, только после того, как разложили на функции, стадии и формы. Теперь всё в порядке: вдохновение проштамповано, писатель допущен к работе.
Возможно, следующим станет профессиональный стандарт «Мыслитель». Хотя…
Анна Адамович
