Я не знаю, была ли эта мысль в романе Боулза, по которому снят фильм «Под покровом небес», но у Бертолуччи она точно есть.
Говорят, Боулзу очень не понравилось, что у Бертолуччи в конце фильма появляется сцена секса главной героини с местным князьком из Сахары.
Если так, если и в романе ее нет, то тогда можно действительно сказать, что эта мысль принадлежит одному Бертолуччи.
Мысль эта повторяет ту, что была написана Державиным на грифельной доске в его последнем, предсмертном стихотворении:
Река времен в своем стремленьи
Уносит все дела людей
И топит в пропасти забвенья
Народы, царства и царей.
А если что и остается
Чрез звуки лиры и трубы,
То вечности жерлом пожрется
И общей не уйдет судьбы.
Героиня фильма со своим мужем и множеством чемоданов едут в бессмысленное путешествие в самый центр Африки. Эти чемоданы — постоянно в кадре, на виду, это не просто чемоданы, это очень простой символ. Чемоданы стоят во множестве в комнате умирающего мужа. И когда героиня понимает, что он умер и что все теперь кончено, она берет в руки всего один маленький чемоданчик — со своими рукописями. И больше ничего. Ее подбирает тот самый князек, они едут к нему в дом, он запирает ее в отдельном помещении. И вот она, зная, что стала теперь его добычей, открывает этот чемодан и начинает нарезать из своих рукописей, из своих дневников, из остатков собственной жизни и собственной памяти, какие-то бумажные гирлянды, а потом развешивает их по всему помещению, — и оказывается, что самое дорогое, что было у нее, — ее память, ее тексты, ее мнимое бессмертие, — все это стало лишь дешевой декорацией в доме пришедшего за своим дикаря.
Для Бертолуччи сцена секса нужна была не столько для того, чтобы наглядно
