В конце мая в The Conversation вышла статья двух профессоров Университета Кастилии-Ла-Манчи — Хосе Анхеля Баньоса Сальданья и Гильермо Санчеса Унгидоса. Именитые филологи анализируют пристрастное отношение публики к экранизациям литературных произведений. Нам эта публикация показалась интересной, и мы решили рассказать о ней читателям Атмы. Итак…
Каждый год на экраны выходят десятки фильмов и сериалов, основанных на литературных произведениях. В 2025–2026 годах активно обсужали экранизации романа «Хамнет», новой версии «Грозового перевала», приквела к «Отверженным», сериала по роману «Дом духов». Впереди — новые версии «Одиссеи», «Разума и чувств» и очередная экранизация «Отверженных».
Почти каждая такая премьера сопровождается одинаковой реакцией. Ещё до выхода фильма часть читателей выносит приговор: «Книга всё равно лучше». Иногда встречается и обратное мнение — что фильм превзошёл литературный источник, — но значительно реже. Сальданья и Унгидос задаются вопросом: почему экранизации одновременно привлекают и раздражают нас? Почему мы относимся к ним с недоверием, но всё равно идём их смотреть? По их мнению, дело не столько в качестве самих фильмов, сколько в ожиданиях зрителей, которые уже знакомы с книгой.
Миф о верности первоисточнику
Главная проблема заключается в том, что публика оценивает экранизацию через призму «верности» книге. Чем точнее фильм воспроизводит сюжет, диалоги и образы персонажей, тем более удачным его считают. Этот критерий настолько укоренился, что им пользуются не только зрители, но и многие критики.
За таким подходом скрывается негласная иерархия: литература воспринимается как полноценное произведение искусства, а кино — как её производная, упрощённая версия. Книга оказывается первоисточником и носителем подлинной ценности, фильм — вторичным продуктом.
В качестве примера авторы публикации приводят дискуссию вокруг новой версии «Грозового перевала», снятого по одноимённому роману Эмили Бронте. Многих зрителей возмутило, что роль Хитклифа исполнил белый актёр Джейкоб Элорди, хотя в книге герой описан как человек с тёмной кожей и цыганским происхождением. Однако стоит взглянуть на ситуацию иначе: возможно, создатели фильма вообще не ставили перед собой задачу исследовать тему расовой дискриминации, которая, скажем прямо, была так важна для литературного первоисточника. Возможно, их интересовало нечто другое.
Сальданья и Унгидос сравнивают этот фильм с другой подобной работой — экранизацией романа Мэгги О’Фаррел «Хамнет». Зрители и критики высоко оценили переработку сюжета, более заметную роль Шекспира, усиление эмоциональной выразительности в экранной версии. Интересно, что и здесь создатели отступили от литературного первоисточника. Однако в первом случае редактура вызывает возмущение, а во втором — номинации на «Оскар» и «Золотой глобус».
Напрашивается вывод: сравнение книги и фильма часто оказывается некорректным. Литература и кино используют разные выразительные средства. Роман работает через слово, внутренние монологи, авторский голос и воображение читателя. Кино предлагает зрителю совокупность изображения, монтажа, музыки, актёрской игры и визуального ритма. Поэтому буквальная верность книге невозможна по определению. Более того, фильм, который пытался бы дословно воспроизвести роман, скорее всего оказался бы плохим фильмом.
Экранизация как новое прочтение
Сальданья и Унгидос предлагают посмотреть на экранизацию не как на копию книги, а как на её интерпретацию.
Каждый фильм берёт литературный текст, переосмысливает его и адаптирует для новой аудитории. В результате меняется не только форма, но и культурный контекст произведения. История остаётся прежней лишь частично; она начинает говорить на языке своего времени.
Сальданья и Унгидос отсылают к знаменитой идее Итало Кальвино, который говорил о том, что классическая книга никогда не прекращает диалог с читателем: каждое поколение воспринимает по-своему написанное в ней и, соответственно, экранизирует её в контексте своего уникального мировосприятия.
Поэтому многие экранизации вызывают не столько недовольство, сколько дискомфорт. Они заставляют знакомый текст звучать в новом регистре и затрагивать темы, которые прежде оставались на периферии. Иногда такие фильмы становятся инструментом общественной дискуссии и пересмотра устоявшихся представлений.
Характерный пример — новая версия «Русалочки» с Холли Бейли в главной роли. После выхода трейлера многие зрители критиковали фильм за то, что образ героини отличается от привычного представления о персонаже сказки Ганса Кристиана Андерсена. Зададимся вопросом: стали бы эти люди оценивать фильм иначе, если бы цвет кожи героини соответствовал оригиналу?
Возвращаясь к «Грозовому перевалу», авторы публикации отмечают, что новая экранизация фактически смещает акценты. Если роман во многом связан с социальной изоляцией и расовым отчуждением, то фильм сосредоточен на разрушительной и обречённой страсти. Именно поэтому на главные роли были выбраны популярные современные актёры — Джейкоб Элорди и Марго Робби.
Воображаемая книга против реального фильма
Сальданья и Унгидос обращают внимание ещё на одну, важную причину конфликтов вокруг экранизаций.
Когда человек читает роман, он невольно создаёт свою собственную воображаемую версию. Он представляет лица персонажей, их голоса, мимику, пластику, окружающие героев интерьеры, пейзажи, исторический — в меру осведомленности и понимания — контекст. Эта личная версия книги становится частью читательского опыта.
Поэтому любой фильм неизбежно вступает в соревнование с рукотворным миром, существующим в читательском сознании. Зритель сравнивает не только книгу и фильм. Он сравнивает фильм со своей собственной фантазией.
Именно этим объясняются бесконечные споры вокруг кастингов. Например, ещё до выхода новой «Одиссеи» многие обсуждали, подходят ли Мэтт Деймон на роль Одиссея, а Зендея на роль Афины. Другие споры касались слухов о возможном участии в экранизации актрисы Эллиот Пейдж в роли Ахилла. Для части аудитории подобные решения становятся поводом обвинять фильм в идеологическом осовременивании классики в угоду всепроникающей политкорректности и т.д. и т.п.
Ожидания настолько влияют на восприятие, что иногда экранизация оказывается успешной лишь потому, что массовый зритель не знал о существовании литературного первоисточника. Яркий пример — знаменитый фильм «Бегущий по лезвию» режиссёра Ридли Скотта, основанный на романе Филипа Дика «Мечтают ли андроиды об электроовцах?». Даже теперь для большинства зрителей фильм живёт собственной жизнью и воспринимается как самостоятельное произведение.
Как относиться к экранизациям
В заключение Сальданья и Унгидос предлагают изменить сам подход к разговорам об экранизациях.
Вместо вопроса «насколько фильм верен книге?» они предлагают спрашивать: «что нового фильм говорит об этой истории?» и «каким образом он её интерпретирует?».
Экранизация не уничтожает роман и не пытается его заменить. Она предлагает ещё одно прочтение текста. Иногда спорное, иногда неожиданное, иногда блестящее, иногда неудачное. Но её ценность заключается именно в самостоятельном взгляде на материал. Лучшие экранизации не копируют книги. Они помогают увидеть знакомую историю под другим углом, заставляют переосмыслить прошлое через проблемы настоящего и напоминают, что каждая эпоха заново рассказывает одни и те же сюжеты, неизбежно добавляя в них собственные оттенки смысла.
Александр Арбенин (ATMA NEWS)
по материалам публикации
José Ángel Baños Saldaña, Guillermo Sánchez Ungidos.
¿Por qué (no) nos gustan las adaptaciones literarias al cine?
ОБложка публикации — АТМА
