* * *
Что-то мне, дружок, не по себе.
Хворь какая-то елозит по нутру.
И не пишется.
А осень на дворе.
А не пишется –
и жизнь не ко двору.
Что-то инструмент мой захудал,
Кроме смеха и не выжмешь ничего.
То ли, как младенчика, заспал.
То ли, потому что никого?!
Разве ты,
Моя флейтисточка, сумей,
Пальчиком по дырочкам станцуй
Что-нибудь такое понежней
И пожалобней,
Особенно к концу.
Кроме музыки
Мне нечего уметь,
Хоть и простенька мелодия моя.
Но умел её я выводить,
Слез не пряча
И Глагола не тая.
Брал меня Господь
И подносил к губам,
В раны мои вкладывал персты,
И наигрывал –
И Аз воздам
Этой музыкою с Божьего листа.
* * *
Я был подброшен родине блокадой.
Едва отголодав, мать родила меня.
Я сын и пасынок героя-Ленинграда,
Но сам героем не был никогда.
Я всяким был –
Надменным, скромным, дерзким,
По осени я ворошил листву.
Я родом из счастливейшего детства,
Где Сталин умер, обнажив весну.
Родись я раньше,
Я б погиб в тридцатых.
Мне посчастливилось –
Который год подряд
Кричу о родине на родине, распятый.
Мой крест – твои каналы, Ленинград.
Но дни кончаются.
Я отхожу, как поезд,
Мелькнув последним ходовым огнем,
Сдав провожающим поруганную совесть,
Которая мне снится даже днем.
Город
1.
Этот город горбат,
Но прекрасен,
Но пресен,
Но вкусен.
Я люблю Его больше
Когда он просторен и пуст
И сквозной по ночам
Как последняя черная осень
Как дождливая очень,
Дождливая
Очень
До слез
Я в других как в забавах
Забвеньях
Заделах
Пред этим
Как Россия
Подготовка и повод к Нему
Забывала
Вбивала в болота столетья
И осваила,
Вышла
И впала
В Него
По Неве
Вдоль Невы
Его ритм
Размер
Разобраться
Как гранитные волны
К ступенным идут берегам
Да вдоль Летнего Сада
За решетку зайти
Показаться
Поклониться
Посвататься
К мертвым богам
Это лето уходит
Отыграл
Отглядел
Отозвался
Пожелтели пожухли
Облетают
Кружатся глаза
Очень низкое солнце
Не ослепит
Теплом отзовется
Петропавловским шпилем
Когда обернешься назад
И посмотришь на Город:
Гомункулюс.
Гений.
Блокадник.
2.
Бетонные воздвигнув корпуса
Петрополь ловит ветер в паруса
Своих окраин.
Посвисты команд
Беззлобный мат
Вблизи пивных ларьков
До Бога далеко
Но полчаса езды в метро до центра
А в центр ездим так, как ходят в церковь.
* * *
Мы рождены для жизни на земле
Для ощущенья тяжести
Для страха
Остаться без земли
Без родины
Без праха
Хоть горстию земли
Быть преданым земле
Мы рождены
Я отходил к зиме
Ласкалась осень
О конце не зная
Вновь почки на деревьях назревали
Но не успели –
Грянула зима
Внезапными метелями
Морозом
Птицы бились оземь
А в городе карнизы и кормушки
Наполненные пищей и теплом
Лишь розовеют у любимой ушки
Когда она с мороза входит в дом
Наряды зимние – любви помеха
Любовь отягощает нас ядром
Всё остальное –
Чепуха ореха.
Друг мой Левин
Коллеге моему по охране
лодочной стоянки на реке Смоленке,
отъезжающему во Францию, – Илье Левину.
1.
Друг мой Левин!
Как покинешь эту будку,
Купишь где-нибудь в Орли
Стоянку
Каравелл
Или каких других придется,
Вспомнишь ли, как о причал Смоленка бьется?
Друг мой Левин!
Говорю тебе не в шутку –
Эту проклятую кинешь на минутку,
А потом она галерой – в Лету.
Друг мой Левин,
Но другой у нас и нету.
Поясняю:
Эта родина-галера
Нам дается для труда –
Не для побега.
Повторяю:
Эта родина – занятье
Кровное
Мозолей
И проклятий.
Значит,
На сегодня так мы скажем:
Раб,
Правитель,
Пра́витель
Да каждый,
Кто ведет
И ведает кормило.
Главное, чтоб рабство не кормило.
Впрочем,
Интеграция всесильна.
Я ж умею только там,
Где больно.
Я умею
Только там,
Где светит.
А в другой меня и не повесят.
2.
Вечо́р осень.
А сегодня вот покрыло
Снегом,
Что октябрь на землю скинул.
Вот тебе пейзажно рисованье:
Снег лежачий,
След кошачий,
Настроенье
Выпить пива,
Вставши в очередь у будки.
Что за рожи на Смоленке –
Незабудки!
Объясни попробуй там, в Париже,
«Пиво», «будка».
Примечают пусть пониже
Основного
Полагающего
Текста.
Дикси, Левин!
Пусть тебе не будет пусто!
3.
Впрочем,
Дай еще поговорить на волю.
Вот еще пейзаж тебе рисую в долю:
Город утренний,
Чуть снежный,
Чуть заспатый,
Судя по движенью –
Чуть покатый,
Ибо катится в заводы и в конторы.
Утро, значит.
Толкотня, заторы.
Странно все по утру, как-то зыбко.
Вверх по эскалатору
Студентка
Держит поручень ладонью узкой.
Что-то треплет, чаровашка, по-французски.
Интересно, как у ней с ногами.
То-то, Левин,
Родина
нагрянет!
Стихи о времени
Стареем не со временем, а от,
Оно сквозь нас пронзительно течёт.
Мы ж движемся ему наперерез,
Пока нас не проточит,
Не разъест.
Стареем не со временем, а для
Него – улыбка, стих и взгляд.
Как камень в воду, брошенный тобой
В меня, как в реку, ставшую судьбой.
Так вечно быть.
И не иметь предтеч.
Не истекать, а неизбывно течь.
Копить в себе и души и века.
Как времени
Как имени река.
* * *
Елене Игнатовой
Победители
Мы выиграли вечность
Недалёкую как кучка пирамид
Наша пирамидальная беспечность
В русском слове
Что само себя хранит
В этой жизни всё и вся отведав
Не усвоив ни один урок
Победитель
Где твоя победа?
И кому твоя победа впрок.
* * *
И всё-таки
Чего же я хочу?
Простейших слов?
А значит чувств простейших?
Перо. Бумагу. Долгую свечу
И Господа
что за меня в ответе.
Так надо нам
родительское око
Так надо знать
и чувствовать
что мы
Ещё слабы
Ещё не одиноки
Что Бог
Вдохнул
Как Душу
Смысл
в мир.
Романс
Переживая жизнь мою,
Добейся, милая, удачи,
Засмейся там, где я не плачу,
Пой громко там, где я пою
Вполголоса,
Где напеваю.
Моё молчанье просвисти
И лучше вовсе пропусти
То место, где я умираю.
* * *
Не называй любимых имена
Была и есть любимая одна
А имена ей разные дают
– Ну здравствуй!
Как теперь
Тебя
Зовут?
* * *
Я немощен. Я стар. Несчастен как Иов
Отворотил лицо мой милосердный Бог
Я изъязвлён. Паршив. От бед оглох
Отворотил лицо мой милосердый Бог
Ушла жена. И верный пёс подох
Отворотил лицо мой милосердный Бог
И заросли поля. И скот полёг
Отворотил лицо мой милосердный Бог
Когда сгорю в огне (Я сам зажёг!)
Преклонит ли лицо мой милосердный Бог.
К жене
1.
Не верю в Бога и молюсь тебе
Ты просиявшая мне в бытовом окладе
Не верю в Бога
Верно Бог наладил
Меня к тебе
Ну а тебя ко мне
Молюсь тебе
Вернее на тебя
Ты просиявшая мне зимним солнцем
Покрыто льдом окно
Протеплено оконце
И главное дыханье не терять
2.
Твоё дыхание
Дыхание моё
Твоё прервётся
Моё прервется тоже
Жизнь, благодарствую
Что так меня итожишь
Продли, Господь,
Двойное бытиё.
3.
Ты сопи немножечко, жена,
Чтоб я знал – немножечко жива.
По такой жаре любви забавы –
Телу хулиганская потрава.
Пусть уж хулиганят за окном,
Мы с тобой немножечко заснём.
4.
Выпью
Полегчает на душе
И июнь
Не кажется последним
Значит друг
Ещё помельтешим
Жизнь прошла
Но ведь была намедни
И прикрыв глаза
Впадая в сон
Чуткий
Чтоб твоё дыханье слышать
Тереблю я лиру
В унисон
Господу
Скорей судьбе
Что свыше
Наших бед
Объятий
И обид
И стихов
И пульса что в запястье
Говорю я
Благодарствуй Бог
Подарил мне
Этой жизни счастье.
5.
И я прибьюсь прибрежною волной
К ногам твоим
Уйди греха подальше
Я бы грешил безбожнее и дольше
Но время властно друг и надо мной
Я ухожу
Последняя волна к ногам твоим
И корабли Невою
Я ступни ног твоих волной покрою
И будь благословенен отдых твой
От суеты, что связана со мной.
Стихи по поводу публикации в печати
и сообщений по радио о том, что после моего
вечера поэзии сгорел дворец
Шереметьева (Дом Союза писателей)
После моих стихов
Дворцы горят
Мир хижинам
Но и дворцов мне жалко
Что говорить
Союз я подпалил, наверно, зря
Где кантоваться вам,
Товарищи,
Товарки
А впрочем, есть же где:
Кантуйтесь по домам
Кантуйтесь по садам
Кантуйтесь всюду
А я клянусь
Я обещаю вам
Что к вам ходить
Стихов читать
Не буду.
Виктор Ширали
(1945-2018) Поэт, прозаик, переводчик. Настоящая фамилия Ширализаде (по отцу). Был одной из наиболее ярких фигур неофициальной ленинградской культуры, связанной с кафе «Сайгон». Среди слушателей и читателей его стихов были молодые Борис Гребенщиков и Майк Науменко. В шестидесятые годы он входил в круг Татьяны Гнедич, публиковался в самиздате. Первая книга «Сад» вышла в существенно сокращенном цензурой виде. Позднее Ширали стал автором нескольких поэтических и прозаических книг, посвященных в том числе литературной среде второй половины XX века. Его творчество отмечено премией журнала «Нева».
