Пьеса
Действующие лица:
Кирилл, 33 года
Елена, мама Кирилла, 55 лет
Сергей Львович, отец Кирилла, 58 лет
Наталья, новая жена Сергея Львовича, 45 лет
Даша, коллега Кирилла по тату-салону, 18 лет
Тоня, Первая Большая Любовь Кирилла, 33 года
Рита, бывшая Кирилла, сотрудница зоопарка, 32 года
Марианна, ходит с Еленой на танцы, 27 лет
Катя, ходит с Еленой на танцы, 30 лет
Девушка с младенцем, соседка Сергея Львовича
Борис, хозяин тату-салона
Алина, девушка Бориса
Девушка с татуировкой Маленького Принца
Скинхед с лучше не будем, какими татуировками
Лютик, кот
Койот
Сцена 1
КИРИЛЛ. Я всегда ненавидел Маленького Принца. С самого первого прочтения мне казалось, что это такое хитрое половозрелое дерьмецо, которое лезет в мою детскую душу своими взрослыми прокуренными лапами, капая на пол сахарным сиропом. Ведь все это пиздеж. Сердце, как показывает практика, слепее крота. Вряд ли ты станешь для кого-то целым миром, не стоит обольщаться. Никто не несет ответа – ни прирученный, ни приручивший. Вот только не надо делать такую морду. Мы с тобой обо всем договорились на берегу. И, кстати, если при мысли о Сент-Экзюпери ты представляешь себе эдакого романтичного блондина, так и знай, картинка тебя поимела. Картинкам это, вообще, свойственно. Вот этот вот трогательный беленький мальчик с иллюстрации – ты переносишь его образ с персонажа на автора. Которого, кстати, я реально рекомендую загуглить. Представим на минутку, что ты это умеешь. Знаешь, кто мог бы сыграть его в байопике? Роуэн Аткинсон. Мистер, сука, Бин. Ага. Одно лицо. Я не шучу. Но, с другой стороны… Жизнь коротка, а арс, как известно, лонга. Так что…
Кирилл склоняется над спиной клиентки, чтобы сделать пару последних штрихов. Это – татуировка с маленьким принцем, сидящем на планете с розой. Стрекочет машинка. Кирилл заканчивает, промывает татуировку, наносит на нее толстый слой мази.
ДЕВУШКА. Ой. Щекотно. И холодно. (Немного подумав). Чуть-чуть.
КИРИЛЛ. Сейчас согреется. Не болит?
ДЕВУШКА. Нет. Спасибо.
КИРИЛЛ. Сейчас посмОтрите, а потом я наложу специальную пленку. Снимете на пятый день. Если будет ощущение, что чуть не зажило – на шестой. Снимать с распаренной кожи, горячая ванная на двадцать минут. Когда пленку сняли, аккуратно промываете водой с мылом, потом любой увлажняющий крем. До заживления корочку не сдирать. Не чесать. Ну и вообще трогать до снятия пленки желательно поменьше.
ДЕВУШКА. Красиво?
КИРИЛЛ. Поднимайтесь. Если у зеркала встанете, я вам второе сзади поднесу.
ДЕВУШКА. А вам как кажется?
КИРИЛЛ. Как-то нескромно свою работу оценивать.
ДЕВУШКА. Нет, ну вы же профессионал. Мне важно знать, как ВЫ оцениваете.
КИРИЛЛ. До того, как вы сами посмотрите?
ДЕВУШКА. Может, я посмотрю, а мне не понравится.
КИРИЛЛ. А если я сначала скажу, что красиво, понравится?
ДЕВУШКА. Не знаю. Но мне будет спокойнее.
КИРИЛЛ. Очень красиво.
ДЕВУШКА. А вы это искренне, или потому, что я попросила?
Кирилл смеется.
ДЕВУШКА. Я серьезно!
КИРИЛЛ. И я.
ДЕВУШКА. А прямо так вставать?
КИРИЛЛ. Я сейчас выйду, позовете, когда будете готовы.
ДЕВУШКА. Ну, я могу и так встать.
КИРИЛЛ. Мне остаться?
ДЕВУШКА (с вызовом). Останьтесь.
Девушка встает топлесс, подходит к зеркалу.
Кирилл подходит сзади, подносит ей зеркало. Девушка смотрит на свое новое тату.
ДЕВУШКА. Такой маленький получился.
КИРИЛЛ. Как вы просили.
Кирилл кладет зеркало на кушетку, налепляет на спину клиентке прозрачную пленку, прикладывает сверху бинт, закрепляет пластырем.
ДЕВУШКА. Любимая книжка с детства. (Глубокомысленно). Зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь.
Кирилл вежливо молчит.
ДЕВУШКА. А вы вообще собираетесь мне говорить, что у меня грудь красивая?
КИРИЛЛ. Подумываю.
Открывается дверь, заглядывает Даша.
ДАША. Кир, клиент на девять звонил … Ой.
Даша видит полуголую девушку, осекается, и быстро исчезает за дверью.
ДЕВУШКА (Кириллу, раздраженно). Долго думаете.
Девушка надевает лифчик, кофточку, берет со стула сумку. Кирилл задумчиво на нее смотрит.
КИРИЛЛ. Не сдирать, не чесать, не трогать.
Девушка слушает вполуха.
КИРИЛЛ. Запомнили?
ДЕВУШКА (кривится). Запомнила.
ДЕВУШКА (выходя из кабинета и громко хлопая дверью). Иногда вообще не зорко!!
Кирилл с усмешкой снимает одноразовые перчатки, выкидывает их в мусорку, моет руки.
Сцена 2
Кирилл выходит из тату-кабинета в фойе тату-салона. За стойкой ресепшена Даша.
ДАША. Чего ты ей там наговорил-то? Ураганом отсюда прям вынесло.
КИРИЛЛ. Ничего.
Даша критически хмыкает.
КИРИЛЛ. Буквально.
ДАША. А она рейтинг нам не занизит? Понапишет плохих отзывов на дубльгисе, а Боря мозг мне потом на планерке сожрет. Такое себе удовольствие.
КИРИЛЛ. Если что, возьму все на себя. Пеплом голову посыплю, танец покаянный станцую.
ДАША. Вот ты все это, а я, между прочим, серьезно. Боря и так этому Денису новенькому все заказы хорошие отдает. Потому что, вообще-то, Денис этот – его дружбан.
Кирилл преувеличенно реагирует – «вот это шок!». Даша шутливо толкает его в плечо.
ДАША. Да ну тебя! Они, вообще, это скрывают, но я немножко случайно подслушала.
КИРИЛЛ. Ага, совсем чуть-чуть. Даш, ну что ты как этот, борец за справедливость. Пусть отдает, боже мой.
ДАША. А вот не пусть! Он же базовую ставку для мастеров опять понизил.
КИРИЛЛ. У тебя-то в любом случае оплата фиксированная.
ДАША. А я не про себя сейчас. У тебя зарплата теперь реально процентов на 80 от комиссии с клиентов зависит. А он этому Денису лучшие куски.
КИРИЛЛ (перебивает). Котик, не переживай.
ДАША. А я переживаю. Это капец несправедливо.
КИРИЛЛ. А ты оп – и не переживай!
ДАША. Кто еще кроме меня за тебя переживать будет?
КИРИЛЛ. Что там с девятичасовым?
ДАША. Отменил, что. На совещании застрял, перезапишется завтра. Я его к тебе все равно запишу.
КИРИЛЛ. Дарья-заступница.
Кирилл перегибается через стойку ресепшена, чмокает Дашу в щечку. Та краснеет.
КИРИЛЛ. Ценю.
ДАША. На сегодня больше записи нет. По домам?
КИРИЛЛ. Я к отцу. Давно поужинать звал, а я все что-то…
Кирилл подходит к вешалке, берет куртку. Галантно подает Даше ее тонкое пальтишко и шарф.
Кирилл открывает телефон, залипает на что-то в телефоне, Даша явно мнется, но в итоге преодолевает себя и немного неловко начинает.
ДАША. Кир, я тут это… В общем, тут с понедельника выставка в Музее Азии и Африки про тату у аборигенских… аборигенальных… у культур аборигенов, в общем. Я думала, может…
Телефон Кирилла тренькает, он опять смотрит на экран.
КИРИЛЛ. Подъехал.
ДАША. А… ну ладно. Я на метро.
КИРИЛЛ. Я на метро. Это твой подъехал.
ДАША. Ну ты что, Кир, не надо…
КИРИЛЛ. Это котикам в тоненьких пальтишках в такую холодень черт-те куда на метро ехать не надо.
ДАША. Да я сама могу…
КИРИЛЛ. Давай-давай. Белая киа рио, 292. Я там метро Бутово указал, ты ему от метро сама объясни, как доехать, хорошо?
Кирилл застегивает куртку, Даша растерянно заматывается в шарф.
КИРИЛЛ (выходя из двери). Огонь выставка! Надо сходить. До завтра!
Кирилл уходит.
Даша нервными движениями включает сигнализацию в салоне.
ДАША (раздраженно передразнивая саму себя). Да, Кир, надо. Да, давай вместе прямо в понедельник и сходим. Да, Кир, у меня же язык откуда надо растет, поэтому я просто приглашаю тебя сходить со мной на выставку! Пошли, а?
Даша резким движением гасит свет в салоне, выходит, закрывает дверь на ключ и идет к припаркованному у обочины такси.
Сцена 3
Квартира Сергея Львовича, отца Кирилла. Кирилл сидит на кухне напротив Натальи, жены Сергея Львовича. По возрасту она находится где-то между Кириллом и его отцом.
Стол уставлен блюдечками с закусками, салатами, нарезками. Наталья явно старалась. Висит неловкая пауза.
НАТАЛЬЯ. Тут буженина, я сама ее делала. Су-вид. Положить?
КИРИЛЛ. Спасибо.
Наталья кладет ему буженину, тот пробует.
КИРИЛЛ (вежливо). М-м! Очень вкусно.
Повисает новый раунд тишины.
Кирилл накладывает себе еще, ест, скрываясь от неловкости за едой. Он все-таки не выдерживает первым.
КИРИЛЛ. Наталья, а су-вид это…?
НАТАЛЬЯ (явно радуясь вдруг возникшей теме для разговора). Покажу. Тут у меня вакуумная машинка, тут, смотри, специальный термометр – очень важно температуру соблюсти…
Раздается звук открываемой двери, шум в прихожей. Оба – и Наталья и Кирилл –выдыхают с облегчением.
Кирилл поднимается, чтобы пойти в прихожую, но ему навстречу уже выходит Сергей Львович. Сергей Львович в замызганном чем-то строительном комбинезоне на ходу снимает толстые перчатки, приглаживает мокрые от пота волосы рукой.
НАТАЛЬЯ. Сереженька, ну куда ты в таком виде на кухню, переоделся бы…
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. Вот заезжал бы наследничек почаще, может и можно было бы сначала переодеться. А так, после разлуки долгой спешу в объятиях сжать.
КИРИЛЛ. Ладно, пристыдил.
Кирилл и Сергей Львович неловко обнимаются.
КИРИЛЛ. Это какая-то новая, доселе неизвестная строительная субличность из тебя на свет полезла?
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ (видя нетерпение жены). Момент! Комбинезон только сниму – расскажу.
Сергей Львович выходит, Кирилл и Наталья возвращаются за стол.
НАТАЛЬЯ. Сереженька затеял проект по восстановлению старинной дверной таблички.
КИРИЛЛ (с некоторой иронией). А, ну раз старинной…
НАТАЛЬЯ (горячо). Это, между прочим, уникальная историческая находка…
Сергей Львович заходит в кухню в спортивном трико, которое было под строительным комбинезоном.
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. А не начали бы капремонт в подъезде, никто никогда о ней и не узнал бы – таким слоем гипса и штукатурки все замазано было. Вот оно, советское варварство во всей красе. Да, скифы мы, да, азиаты мы…Вот азиаты как раз это сокровище на втором этаже и расчистили.
НАТАЛЬЯ (укоризненно). Сереженька!
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. А что, слова теперь сказать нельзя? Век победившей толерантности и проигравшего здравого смысла. Я ж не виноват, что эти товарищи из южных республик…
КИРИЛЛ (с большой долей иронии). С раскосыми и жадными глазами?
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. Ой, ну тебя! Вечно как мама твоя передергиваешь. Так вот, эти гости столицы табличку «Для писемъ и газетъ», да-да, прямо с ятями, сначала на свет божий наполовину отколупали, а потом такой же штукатуркой хотели обратно замазать. Ну я метнулся, грудью на защиту встал… Эти испугались, попятились, но раз в пару дней возникают – бек-мек-кукарек, у нас инструкции. Инструкции у них, видите ли. Чтобы все чистенько было. Ну я по квартирам пошел. Мол, граждане дорогие, дом у нас старый, так вот, найдена дверная накладка, чугун, литье, серебрение, Российская Империя, девятнадцатый век…
КИРИЛЛ. Ты же сказал, табличка.
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. Так теперь табличка. А была накладка для щели почтового ящика. С таким, этим, забралом. Подвижным клапаном. Туда-сюда, чтобы в нее письма через дверь бросать. Потом, видимо, товарищ какой-то бойкий открутил, и рядом с квартирой своей присобачил. Ну а потом и вовсе замазали. От греха подальше. Так вот, пошел я по квартирам, мол, давайте скинемся, отреставрируем, будет у нас тут красота. И что? Всем все равно. Торчит оно на стене, и никто даже не чешется, чтобы как-то реставрацию субсидировать. А некоторые вообще говорят – мол, закрашивайте обратно, а то признают нас объектом культурного наследия, и мы тут чихнуть без согласования не сможем. Варвары. Абсурд. Ну, в общем, я и взялся… Вот, растворяю штукатурку потихоньку, по кусочку доделываю то, что работнички эти на полпути бросили. Вот дорастворю, потом подрисую немножко….
КИРИЛЛ. Ты же не реставратор.
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. Будучи историком, я, вообще-то, реставрирую память человеческую, на секундочку.
КИРИЛЛ. А-а. Ну так-то, конечно. Смотри как бы у тебя пушистый Иисус на выходе не получился.
НАТАЛЬЯ. Кто пушистый?
КИРИЛЛ. Иисус. Бабушка одна сердобольная где-то в Испании, что ли, решила икону в местной церкви отреставрировать своими силами. Икона, как водится, оказалась дофига уникальной, а вот особым талантом бабуля не обладала. Зато от чистого сердца и с самыми благими намерениями.
Кирилл гуглит в телефоне фото пушистого Иисуса, показывает его Наталье. Та хмыкает с улыбкой, но видя явное раздражение Сергея Львовича, улыбку тут же гасит.
НАТАЛЬЯ. Это, все же, экстремальный случай…
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ (на некотором взводе). А вот если ты такой эксперт, ты же у нас рисованием увлекаешься…
КИРИЛЛ. Я не увлекаюсь, пап. Я работаю.
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. Попросят меня назвать десять известных историков, назову не задумываясь. И у тебя, между прочим, был шанс когда-нибудь войти в эту десятку. На красный диплом шел.
КИРИЛЛ (мрачно). Заблудился по дороге.
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. А вот попросят меня назвать десять татуировщиков…
Сергей Львович картинно разводит руками.
КИРИЛЛ (сквозь зубы). Если не интересоваться, не удивительно…
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. Но не будем опять к бессмысленным разговорам.
КИРИЛЛ. Отличная идея.
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. Так вот, коль скоро ты у нас такой невероятный профессионал, помог бы старику-отцу…
Кирилл пожимает плечами, утыкается в тарелку.
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. А вот если не это, то и не надо мне тут.
Повисает неловкая тишина. Сергей Львович накладывает себе в тарелку еды.
НАТАЛЬЯ. Буженинки?
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. Конечно, ласточка.
На это «ласточка» Кирилл поднимает бровь и качает головой, как будто не может ушам своим поверить. Жест замечает Сергей Львович.
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. Чего?
КИРИЛЛ. Да так.
Вдруг раздается громкий, настойчивый звонок в дверь.
Сергей Львович хочет, было встать, но Наталья усаживает его на место.
НАТАЛЬЯ. Ты кушай, кушай, не поел же. Я пойду посмотрю.
Наталья уходит.
КИРИЛЛ (саркастично). Заботливая. Ласточка.
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. А заботливая! Да, заботливая. В первый раз в жизни живу в заботе, представляешь? И мне вообще не стыдно.
КИРИЛЛ. Я заметил.
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. А по поводу ласточки… Маменька твоя, знаешь ли, за собой эксклюзивное право на «ласточку» не застолбила.
КИРИЛЛ. Пап, я тебя люблю. Правда.
Сергей Львович не понимает, как реагировать, и прячет бороду в тарелку.
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. Ну знаешь, тоже…
КИРИЛЛ. Не делай это для меня сложным. Хорошо?
Сергей Львович прокашливается и делает вид, что занят содержимым своей тарелки.
Из прихожей от открытой двери доносятся обрывки разговора на повышенных тонах и плач младенца.
ДЕВУШКА. А я вам еще раз говорю, ужасный запах краски из-за двери!
НАТАЛЬЯ. Это растворитель.
ДЕВУШКА. Еще лучше!
НАТАЛЬЯ. Так не открывайте дверь нараспашку.
ДЕВУШКА. Можно подумать, я с открытой дверью живу! Через закрытую воняет.
НАТАЛЬЯ. Минуточку. Давайте выйдем. Девушка, я не знаю, чего вам еще…
Наталья выходит на лестничную клетку, прикрывает за собой входную дверь, и ее разговор с девушкой обрывается.
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. Явилась. Мадонна с младенцем.
Кирилл поднимает брови – кто?
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. Барышня в квартире на втором этаже. Рядом с табличкой моей.
КИРИЛЛ. Твоей.
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. А больше что-то никому не нужно! А этой все не так. То стучу громко, теперь, видите ли, растворителем воняет.
КИРИЛЛ. Ну, я когда из лифта вышел… (Ловя возмущенный взгляд отца). Что? Пованивает так-то в подъезде…
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. Никакой культуры. Тик-ток головного мозга у этого поколения.
КИРИЛЛ. Следующей репликой будет «понарожали тут»?
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ (раздраженно машет рукой). Ой! Все тебе хиханьки. А смотреть надо в масштабе. Ты оптику-то настрой правильно, и посмотри. Табличка эта империю пережила! Империю! Потом весь советский цирк, перестройку, девяностые, двухтысячные…
КИРИЛЛ. Под слоем штукатурки.
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. А иногда, знаешь ли, полезно. Под слой-то.
КИРИЛЛ. Чего ж ты тогда ее откапываешь?
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. Откопал не я. Но раз уж мы о ней теперь знаем, все. Она попала в зону моей ответственности. Мы в ответе за тех, кого приручили.
Кирилл фыркает.
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. Чего?
КИРИЛЛ. Да так. Мир со мной рифмами говорит. А что сказать хочет – непонятно. Выпьем, может, пап?
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. Дело.
Сергей Львович лезет куда-то на антресоль, достает бутылку.
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. Вот. Пожалуйста. Домашняя, на печеных яблоках. Не хуже, чем в этих ваших крафтовых заведениях.
Сергей Львович наливает по рюмке настойки, они пьют.
КИРИЛЛ. Вкусно.
Открывается входная дверь, Наталья заходит обратно в квартиру. Из прихожей доносится завершающая фаза разговора.
ДЕВУШКА. Если так будет продолжаться, я полицию вызову. Это невозможно…
НАТАЛЬЯ. А пусть приезжают. Пусть проверят, кто вы такая и по какому договору тут живете. Доброго!
Наталья громко хлопает входной дверью и возвращается на кухню.
НАТАЛЬЯ. Хамка. И ребенок громкий какой-то.
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. Лас…(Сергей Львович косится на Кирилла и осекается). Львица моя!
Сергей Львович притягивает к себе Наталью, целует.
Кирилл наливает себе сразу по второй и быстро выпивает.
Сцена 4
Ночь. Кирилл заходит в свою небольшую холостяцкую квартирку. Раздевается, кидает куртку на скамеечку у входа.
КИРИЛЛ. Лютик, жопа шерстяная, ты где?
Тишина.
КИРИЛЛ. Не скучал? (самому себе). Не скучал.
Кирилл идет на кухню, достает из ящика сухой корм и мокрый корм, щедро насыпает в миску в коридоре.
КИРИЛЛ (громко). Надумаешь, еда тут.
Кирилл идет на кухню, начинает делать себе чай.
КИРИЛЛ (в воздух). Слышь, Лютик? Мне Андрюха написал. Если тебе, конечно, интересно. В Египте сейчас. Со сфинксом тебе изменять едет, и домой пока не собирается. Но ты не переживай. Сфинкс лысый, а ты, если верить Андрюхе, пушистый. Как Иисус. Так что на этом поле ты у сфинкса выигрываешь всухую.
Кирилл наливает себе чай, плюхается на диван, закуривает.
Со вздохом открывает голосовое на телефоне.
ЕЛЕНА. Кира, это свинство. Выключаешь звук на работе, ради бога. Но после работы хотя бы на звонки родной матери… Хотя что я. Кому я. В общем, завтра мы с девочками… У нас первое отчетное выступление. На дискотеке. Будем танцевать номер, который мы месяц готовили. Девочки, между прочим, совершенно замечательные, умницы, красавицы, одна в Яндексе работает, вторая в заповеднике Царицыно вообще. Так что будь добр, приходи, поддержи мать в ее новом хобби. Заодно и с девочками познакомишься.
Кирилл закатывает глаза.
ЕЛЕНА. (продолжает). И глаза мне тут не надо сразу закатывать. Да, после развода и после пятидесяти жизнь продолжается. И да, меня волнует! Я, может, хочу быть молодой бабушкой. Но пока что-то никаких движений в эту сторону я ни у кого не вижу. А пора бы. Все! Не придешь, обижусь, слягу с инфарктом и умру прямо там на дискотеке. Адрес пришлю. Целую.
Кирилл вздыхает, докуривает, выдыхает дым. Выключает электронную сигарету, кидает ее на пол. Прикрывает глаза. Кажется, он засыпает прямо тут, на диванчике, в одежде.
Из прихожей достается громкое хрупанье. Убедившись, что Кирилл заснул, Лютик выходит ужинать.
Сцена 5
Утро. Морозно. Кирилл в куртке приближается к стенке вольера в зоопарке. В руках у него ведро с сырым мясом. Это не то место, куда пускают обычных посетителей, в эту маленькую пристроечку обычно заходят сотрудники, чтобы кормить зверей. Но сегодня своего зверя кормит Кирилл.
Кирилл усаживается на специальный стульчик около отверстия, через которое закидывается еда. Ставит ведро рядом с собой.
КИРИЛЛ. Эй! Это я.
Слышится мягкий перебор лап. К ограде подходит крупный зверь, похожий на волка – это койот.
Кирилл кидает ему первый кусок мяса. Койот жадно на него набрасывается.
КИРИЛЛ. Вкусно? Хотя если было бы не вкусно, ничем не смог бы тебе помочь. Что мне дали, то и я тебе тут.
Койот чавкает, Кирилл задумчиво на него смотрит.
КИРИЛЛ. Знаешь, я никогда не видел, чтобы люди врали рисунком. Нет, то есть, теоретически, это вполне возможная ситуация. Например, какой-нибудь плюгавенький король-дроздоброд заказывает своему придворному художнику парадный портрет. Тут и не захочешь, – соврешь. Но ведь даже если художник нарисует его в сто раз лучше, чем он есть на самом деле, в чертах этого красавца все равно будет проступать платоновская такая идея изначального урода-дроздоборода. Хотя… че я тебе несу? Какая, блядь, платоновская идея? Я вот десять раз в универе, вне универа, у Пелевина, блин, читал про эту ебучую пещеру и так толком и не понимаю, как там эти тени куда отражаются. А все туда же. Как же без Платона-то? За умного не сойдешь, всё. Короче, про что я сказать-то хочу? Про то, почему в итоге пошел партаки бить. Не то, чтобы буквально в поисках истины, но в побеге от слов — точно. Вообще, очень много слов стало вокруг. Душно.
Кирилл кидает койоту очередной кусок мяса.
КИРИЛЛ. Ага. Мне душно, так я пришел к тебе сюда и душню в твою прекрасную довербальную атмосферу. Круговорот душнил в природе. Ну хотя бы ты потом не пойдешь душнить твоим коллегам по зоопарку. Уже хлеб. Ты, кстати, если понадобиться, мышь какую-нибудь пробегающую можешь задушить? Или совсем мягонький стал на парном-то мясе?
Кирилл задерживает в руке очередной кусок, койот призывно ворчит.
КИРИЛЛ. Ладно, на тебе еще. Раз такой вежливый.
Кидает кусок в клетку.
КИРИЛЛ. Лютик Андрюхин вообще, вон, базу дипломатии не всечет никак. Так ко мне ни разу и не вылез за два месяца, что я с ним живу. Каспер – пушистое привидение. А ты все понимаешь, да?
Кирилл кладет руку на решетку, койот приближается к ней с другой стороны носом, но в последний момент отстраняется.
Раздается скрежет открываемой двери, в клетушку к Кириллу заходит Рита.
РИТА. Еще раз руку на сетку сунешь, погоню ссаными тряпками.
КИРИЛЛ. Ритуся!
Кирилл поднимается, целует Риту в щечку.
РИТА. Он тебе палец отгрызть, знаешь как, может?
КИРИЛЛ. Как?
РИТА. Легко, блин. Кир, не дури, пожалуйста, ладно? И так все правила нарушаю. Ради чего, кстати, совершенно непонятно.
КИРИЛЛ. Ради меня. Потому что я такой очаровательный.
РИТА. Ну, сам себя не похвалишь, никто, как говорится. И ты, конечно, мой самый нормальный бывший. Что многое говорит о моем вкусе. Но все же не стоит… Ага?
КИРИЛЛ. Ага.
РИТА. Кстати, вот об этом. Подписочку продлевать будете?
КИРИЛЛ. Что, уже год, что ли, прошел?
РИТА. Пролетел, да? Как не было.
КИРИЛЛ. Ну буду, да. Я уже привык как-то. И он, наверное, тоже.
РИТА. Насчет него не знаю…Но тебе придется оплатить максимальное опекунство. У меня начальство про твои кормежки все прекрасно знает, тут камеры повсюду.
КИРИЛЛ. Слушай, неужели прям в правилах так строго это….
РИТА. Прописано и еще как. Другим опекунам максимум персональную экскурсию устроят, и все. Никаких вот этих хождений посторонних по служебным помещениям. Так что начальство готово закрыть глаза, только если купишь «представительский уровень». По индивидуальному тарифу, который ты сейчас платишь, закрывать глаза не готовы. Сорян.
КИРИЛЛ. Сколько?
РИТА. От 150. Но настоятельно рекомендуют пожертвовать двести.
КИРИЛЛ. Разом?
РИТА. Желательно.
КИРИЛЛ. Пиздец.
РИТА. Ты ж у этого своего живешь и за квартиру не платишь.
КИРИЛЛ. У меня заказов меньше сейчас. Сложная ситуация в салоне.
РИТА. А чего?
КИРИЛЛ. Да ну, не буду тебя грузить. Сколько времени-то есть?
РИТА. Пару недель, может, дадут.
Кирилл молча поднимает брови, выдыхает.
РИТА. Ну, из приятного, повесят табличку.
КИРИЛЛ. Мемориальную?
РИТА. Тьфу на тебя.
КИРИЛЛ. Ну, хотя бы, с «ятями»?
РИТА. С твоим именем! Кирилл как- тебя-там-по-отчеству Потапов – опекун койота.
КИРИЛЛ. А можно без таблички? Не хочется вот этого суконного. Какие отчества между близкими млекопитающими? (Громко). Да же?
Койот гавкает. Кирилл улыбается.
РИТА. Кира, все. Давай на выход. Я тебя, конечно, нежно люблю, но мне пора работу работать, а не твои сеансы психотерапии обслуживать.
КИРИЛЛ. Пока хвостатым!
Кирилл кидает койоту последний кусок мяса, и выходит вслед за Ритой.
Сцена 6
Кабинет директора тату-салона, в котором работает КИРИЛЛ. Кабинет – это, конечно, громкое слово. Так, комнатушка с диваном и кальяном. На диване как раз развалился владелец салона Борис… Он курит кальян и выпускает дым – довольно невежливо – прямо Кириллу в лицо.
КИРИЛЛ. Я просто по-человечески пытаюсь понять, отсутствие у меня нормальных клиентов — это намеренная твоя политика, или…? Зима скоро, Боря. И так мертвый сезон.
БОРИС. Кир, клиенты жалуются.
КИРИЛЛ. На то, что я их не трахаю после работы? Ты про эту?
БОРИС. Трахнул бы, чего. Или совсем стремная?
КИРИЛЛ. Красивая.
БОРИС. Ты ж не этот вроде.
Кирилл морщится.
КИРИЛЛ. Можно я тебе сейчас не буду объяснять про этическую сторону вопроса, а? Борь, я тебе, кажется, нормальный вопрос задал.
БОРИС. Кажется, креститься надо. Это че за тон вообще? Этическая сторона у него… Вопросы тут я тебе буду задавать. Как твое непосредственное начальство.
КИРИЛЛ (тяжело вздыхая). Ну, задавай.
БОРИС. Че с тобой не так, а? Хороший мастер, фантазия (показывает руками вулкан) – пш-ш-ш-ш, техника, бьешь красиво, ровненько, линии тонкие.
КИРИЛЛ. Ну вот и ответил сам на свой вопрос. Все так.
БОРИС. Так, да не так. Какие-то вайбы от тебя… Клиент пришел, ему поговорить по душам хочется.
КИРИЛЛ. Так я и говорю.
БОРИС. А они от тебя с дискомфортом выходят.
КИРИЛЛ. Это та, которая голая передо мной стояла, с дискомфортом?
БОРИС. И не она одна. Мутный ты какой-то.
КИРИЛЛ. Ясно. И поэтому ты мне микробабочек и звездочки на ключицах посылаешь, а рукава, спины и все остальное, что больше часа занимает и от чего проценты нормальные, своему новому дружочку даешь. Правильно я понимаю?
БОРИС. За языком следи. За дружочка и получить можно. От Дениса, по крайней мере, все довольные уходят. Хочешь больше денег, работай над собой. Все, свободен. У тебя там на шесть клиентка. Точка с запятой на запястье. Суицидница, небось. (Ухмыляясь). Так что ты там осторожно, смотри не доведи, герой.
Кирилл резко поднимается и выходит из комнаты, хлопнув дверью. Борис затягивается кальяном.
БОРИС (выдыхая). Точно этот.
Сцена 7
Ресепшн тату-салона. Даша сидит у компьютера, из своей комнатушки выходит Кирилл, идет к вешалке, на которой висят куртки сотрудников. Посетителей в этот момент в салоне нет, поэтому Даша мигом слетает со своего рабочего места и идет к Кириллу.
ДАША. Девушка очень довольна осталась. Даже типнула в нашу копилочку.
КИРИЛЛ. Ну классно.
ДАША. Я Борису скажу отдельно.
КИРИЛЛ. Не говори.
ДАША. Ну он же должен видеть, что у тебя ок все с клиентами…
КИРИЛЛ. Котик, не шебурши. Все это не важно.
ДАША. А что важно?
КИРИЛЛ. Тебя он не обижает?
ДАША. Да нет. Ну так, хамит, конечно, нон-стопом, но за попу вроде не хватает, уже хорошо.
КИРИЛЛ. Ну вот это и важно. Начнет хватать, скажешь, да?
ДАША. Да. А ты домой?
КИРИЛЛ. У меня, видишь ли, всё родительские визиты. Притворяюсь благородным сыном и благодарным зрителем. Так что я к маме.
ДАША. Так это же хорошо. Особенно, если мама вкусно готовит… Я вот как из Омска уехала, таких пирожков, как у мамы, не ела. Тут в пекарнях другие.
КИРИЛЛ. Пирожки мне точно не грозят. Я к маме на отчетную дискотеку иду. Она у меня после развода начала жить полной жизнью. То метафорические путешествия проходит, то вог танцует. В компании твоих ровесниц.
ДАША. Так круто же!
КИРИЛЛ. Иногда мне кажется, что мне за семьдесят. Причем кажется мне это лет с семи.
ДАША (серьезно). Тогда ты старая душа. Не в первый раз родился.
КИРИЛЛ. Будем надеяться, что в последний.
ДАША (с какой-то детской обидой). Тебе что, не нравится?
Кирилл искренне смеется.
КИРИЛЛ. Котик, ты смешной. Я бы тебя позвал посмотреть со мной на вог, но мне еще в пару мест заскочить надо.
ДАША. А я сегодня до последнего клиента.
КИРИЛЛ (в шутку, флиртуя). Но когда-нибудь…
ДАША (флиртуя в ответ). Обязательно.
КИРИЛЛ. Как только, так сразу. (Целуя Дашу в щеку). Пока прямоходящим!
Сцена 8
Вог-дискотека в каком-то небольшом клубе. От дискотеки там только название, это – реально отчетное выступление не самой лучшей школы танцев.
Кирилл забился в дальний угол, оттуда он наблюдает за выступлением своей мамы Елены в компании двух молоденьких девушек. Выглядит это… Нет, не так уж и ужасно, учитывая, что Елена сохранила неплохую фигуру и танцует она тоже не так уж и плохо, но все равно эмоцию у Кирилла это вызывает только одну.
КИРИЛЛ (затягиваясь электронной сигаретой). Ты даже не представляешь, как тебе повезло насчет чувства стыда, а точнее его отсутствия. Поднимаешь себе ногу, лижешь себе яйца, и ни о чем не думаешь. Вот тут нашему виду боженька, конечно, от души нагадил. Ты только представь, стыд не только за себя, но и за ближнего своего.
Кирилл смотрит на танец, опять затягивается.
КИРИЛЛ. От щедрот, так сказать, отсыпал. Хотя, может ты тоже к этому руку приложил? Ты же тоже «божественная собака». Мне особенно нравится вот эта мексиканская версия сотворения мира, в которой койот создает все вокруг, включая первых людей, пиная лапами комок из грязи, говна и крови. Актуалочка.
Танец заканчивается. Аудитория, состоящая преимущественно из других учеников и учениц той же школы танцев, жидко хлопает. К Кириллу подходит раскрасневшаяся Елена, целует его в обе щеки, Кирилл терпит.
ЕЛЕНА. Ну-у-у?
КИРИЛЛ. Потрясающе. Невероятно. И сердце биться перестало. А волны, наоборот, все бьются…
ЕЛЕНА. Клоун. Я серьезно.
КИРИЛЛ. Ты молодец, мам.
ЕЛЕНА. У отца был?
КИРИЛЛ. Был.
ЕЛЕНА. Разнесло, небось на стряпне этой, как ее.
КИРИЛЛ. Ты прекрасно знаешь, как ее. Ты молодец вне зависимости.
ЕЛЕНА. Зайчик, на будущее правильный ответ «да, он весит сто двадцать килограмм, а она сто тридцать, она старая и страшная, а ты, мам, суперзвезда и вообще секси».
КИРИЛЛ. Представь, что я тебе это сказал. Только без секси.
ЕЛЕНА. Зануда.
К ним подходят две девушки, с которыми Елена танцевала вог.
ЕЛЕНА. Девочки, знакомьтесь, это Кирилл, мой сын. Это Катюша, она у нас айти гений…
КАТЯ (зажато, страшно смущаясь). Ой, ладно вам, Елен, какой гений…
ЕЛЕНА. Самый обыкновенный! А это Мариашечка, наш культурный, так сказать, работник, музей-заповедник Царицыно.
МАРИАННА (кокетливо). Могу организовать экскурсию.
КИРИЛЛ (вежливо). Очень приятно.
В зале гаснет свет, начинает звучать громкая музыка.
ЕЛЕНА (перекрикивая музыку). Сейчас неофициальная часть, все просто танцуют! Отрываются!
Кирилл показывает большой палец.
ЕЛЕНА (увлекая девушек за собой на танцпол, Кириллу). Букой не стой!
Кирилл остается стоять у стены. Он задумчиво наблюдает за матерью и танцующими с ней рядом девушками.
КИРИЛЛ. Тут, дружище, деликатный момент. Не хотелось бы, в случае чего, лишних объяснений. Говорю же, устал от слов. А сам пизжу без остановки, угу. Короче, если тебе в твоей собачьей…ну или божественной жизни придется выбирать между айтишником и работником культуры… Выбирай, вопреки голосу разума, работника культуры. Не ошибешься. Проверим?
Кирилл отлепляется от стены, подходит к Марианне, начинает танцевать с ней рядом. Та начинает особенно сексуально извиваться. В конце концов, Кирилл действительно очень симпатичный парень. Кирилл наклоняется к Марианне, и шепчет ей на ухо, проводя рукой по бедру.
КИРИЛЛ. Могу организовать экскурсию.
МАРИАННА. Не откажусь.
КИРИЛЛ (койоту). Я же говорил.
Сцена 9
Кирилл и Марианна яростно трахаются на столе в какой-то подсобке. Все заканчивается, Кирилл натягивает штаны, откидывается назад, ложится на стол, закуривает.
Марианна одевается.
Оба молчат.
МАРИАННА. Я, кстати, обычно сразу с мужчинами не того. Сегодня под настроение просто попало.
КИРИЛЛ. А зачем передо мной оправдываться?
МАРИАННА (кокетливо). Ну, я не хочу, чтобы ты думал…
КИРИЛЛ. Я лично вообще сейчас не думаю. Мог бы, продлил это состояние навсегда. Но нет такого волшебства, чтобы голову насовсем отключало. Увы.
МАРИАННА (подозрительно). Ты нарк, что ли?
КИРИЛЛ. Совсем меня не поняла.
МАРИАННА. А голову-то зачем отключать?
КИРИЛЛ. Нужна же какая-то переправа через самые невыносимые моменты бытия.
МАРИАННА (еще более подозрительно). Тебе, что ли, не понравилось? У меня, вообще-то балетная растяжка…
Кирилл приподнимается на локте, его, кажется, искренне забавляет разговор.
КИРИЛЛ. Мне очень понравилось. Майский день, именины сердца.
МАРИАННА. Ноябрь вообще-то. А ты точно не торчишь?
Кирилл хмыкает, откидывается обратно на стол.
МАРИАННА. При всем уважении к твоей маме, которая тебя прям расхваливала, ты…
КИРИЛЛ (безмятежно). Мудак какой-то, да?
МАРИАННА (раздраженно). Не без этого.
Марианна пытается застегнуть заднюю молнию на блузке, Кирилл галантно поднимается и застегивает ей молнию.
Марианна поправляет укладку, красит губы, глядя в зеркальце пудреницы. Кирилл задумчиво за ней наблюдает. Марианна замирает, как будто прикидывая что-то, потом все же решается.
МАРИАННА. Слушай, в телеге я marimarianna, два раза как бы Мари, а потом как бы Анна. Если что, ты добавляйся…
КИРИЛЛ. Что, такая прям степень отчаяния?
МАРИАННА. Мудак!
Кирилл смеется. Марианна выскакивает из подсобки, шваркая дверью.
Сцена 10
Следующий день. Подъезд. Кирилл помогает отцу отчищать табличку – отколупывает штукатурку вместе с ним.
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. Не думал, что придешь.
КИРИЛЛ. Я тоже.
Сергей Львович хмыкает. Некоторое время они корябают молча. Это явно тяготит Сергея Львовича, который кидает на сына украдкой взгляды. Когда Сергей Львович особо громко откалывает очередной кусок штукатурки, Кирилл на него оборачивается.
КИРИЛЛ. Может, это?
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ (сразу занимая оборону). Что?
КИРИЛЛ. Ну, как-то потише, я не знаю. Она просила. Ребенок же.
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ (окончательно заводясь). А вот перетерпит. Не сломается. Была бы тут бригада рабочих, за день бы все почистили. А так люди на своем энтузиазме, чисто, можно сказать, из любви к искусству облагораживают пространство вокруг нее, а она еще имеет наглость что-то просить. Вот, пожалуйста, разруха в умах. Она нам, между прочим, еще доплачивать должна. Все жильцы дома собрались бы, скинулись бы… А так кто за эти все материалы платит? Я. Потому, что мне, в отличие от некоторых, не все равно.
Сергей Львович достает пачку сигарет.
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. Всё. Перекур. Не пойдешь?
КИРИЛЛ. Подожду.
Сергей Львович уходит курить на улицу.
Кирилл встает на стремянку, начинает колупать штукатурку на верхнем краю таблички. И тут же останавливается – из-за ближайшей двери квартиры раздается плач младенца. Кирилл перестает корябать, замирает на стремянке, прислушивается.
В квартире слышны быстрые шаги.
ДЕВУШКА (из-за стены). Ну чученька, ну чего ты. Все в порядке, все хорошо. (Укачивая напевает). А-а-а-а! А-а-а-а!
Ребенок продолжает плакать.
Девушка тихонько запевает колыбельную. Это – песня из ее детства. Первый Канал, выходные, 12 дня, Дисней-клуб…
ДЕВУШКА. «Слишком часто беда стучится в двери. Но не трудно в Спасателей поверить. Лишь стоит только их позвать, друзей не надо долго ждать.»
Кирилл не может удержаться, и тихонько начинает подпевать.
ДЕВУШКА и КИРИЛЛ (по разные стороны стены). «Чип-чип-чип-чип и Дейл к вам спешат. Чип-чип-чип-чип и Дейл лучше всех. Они всегда спешат туда, где ждет беда, там, где они, всегда успех….»
Слышны шаги поднимающегося по лестнице Сергея Львовича. Кирилл замолкает.
Сергей Львович берет инструменты, начинает опять колупать табличку, особенно громко корябая по стене. Плач за стеной становится громче. Кирилл резко протягивает руку и хватает отца за рукав, останавливая его движения.
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. Что?
КИРИЛЛ. Давай я сам доделаю, пап?
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ (подозрительно). Чего это?
КИРИЛЛ. Тебе меньше работы.
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ (переходит на шепот). С тобой эта, что ли, говорила? Успела, надо же. Стоит только выйти покурить, пожалуйста. «Я всю ночь напролет жду гостей дорогих, шевеля кандалами цепочек дверных».
КИРИЛЛ. Пап, умоляю. Ни с кем я не говорил. Просто, мне кажется, реально можно потише.
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. Ну-ну. То есть тебе принципиально надо занять противоположную позицию, да? Узнаю породу. Жаль, не в меня пошел.
Кирилл раздраженно снимает с себя фартук, перчатки и кидает их на пол.
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. Все? Пропал запал? Вот, пожалуйста. Так про вас и пишут, поколение «новых вялых». Хомо Кастратус собственной персоной.
КИРИЛЛ. Я на работу.
Кирилл уходит.
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ (ему вслед, громко). Чтобы что-то в этой жизни делать, нужны яйца, Кира. Иначе никак!
Ребенок за стеной заходит на новый виток рёва.
Сцена 11
Кирилл выходит из тату салона, закуривает. Включает голосовое от мамы.
ЕЛЕНА. Кир, нет слов просто. Никаких слов нет. Ищи себе баб, где хочешь, только не надо мне вот девочек моих…
КИРИЛЛ (иронично). Девочек…
ЕЛЕНА. С которыми… да я им как мать! Я же исключительно чтобы ты, наконец, подумал о чем-то серьезном, только за этим тебя вообще знакомлю. А ты? Ты что ей там наговорил? Она рыдала! На плече у меня рыдала! Я со стыда сгореть готова. Вырастила, называется. Чтобы он в подсобке потом! Музей-заповедник Царицыно, Кира! Ой! Все! Невозможно. Нет сил с тобой. Тоня твоя еще звонила.
КИРИЛЛ (тихо). Тоня.
ЕЛЕНА. Я ее даже не узнала сначала по голосу.
КИРИЛЛ (как будто пробуя имя на вкус). ТОНЯ.
ЕЛЕНА. Не забыл, надеюсь? Хотя от тебя всего можно ожидать. Уж не знаю, что там случилось, но искала тебя. Ты же у нас оригинал. Тебя же теперь ни в одной соцсети нет. Она оставила номер, я тебе сообщением скинула уже. Позвони. Или не звони. Сам решай, в общем! Я твоими безобразиями заниматься устала!
КИРИЛЛ (как-то даже нежно). ТОНЯ.
Открывается дверь тату-салона, на крылечко выходит Даша. Тоже закуривает электронку.
ДАША. А ты что такой?
КИРИЛЛ. Какой?
ДАША. Не знаю. Счастливый. Я тебя таким не видела.
КИРИЛЛ. Привидение увидел. Точнее, услышал.
ДАША. Ты серьезно?
Кирилл усмехается, Даша пожимает плечами.
ДАША. Денис на завтра отгул попросил. А у него три клиента было. И я их всех к тебе перезаписала. Вот.
Кирилл вдруг вскакивает, подхватывает Дашу, кружит ее, та смеется и визжит. Наконец, Кирилл ставит ее на место.
ДАША. Пугающий уровень благодарности. С тобой точно все хорошо?
КИРИЛЛ (широко улыбаясь). Лучше не бывает!
Кирилл галантно придерживает дверь. Даша смотрит на него долгим взглядом. Таким – задумчивым, оценивающим, ну вы знаете этот взгляд. И заходит внутрь. Кирилл заходит за ней.
Сцена 12
Зоопарк. Кирилл – в пристройке у вольера с койотом.
Кирилл кидает ему куски мяса. Мы слышим, как койот довольно урчит.
КИРИЛЛ. Я… я тут сделал кой-чего. Не пойму пока, зачем. Так, посмотреть, что будет. Интересно же, как оно там. Как палочкой потыкать – дернется еще, или уже сдохло.
Кирилл кидает очередной кусок. Мясо мокро плюмкает о каменный пол клетки.
Койот моментально съедает его с пола и нетерпеливо тявкает.
КИРИЛЛ. Ой, ладно тебе. Секунду подожди.
Кирилл кидает койоту мясо.
КИРИЛЛ. Сам не знаю, зачем мне это вообще. С одной стороны, это как-то… ну, плохо, что ли? Какое-то детское слово. «Плохо». С запахом манной каши. И с комочками в обеих «о». А с другой стороны, я пытаюсь… я пытаюсь, чтобы мой тычок палочкой исходил из какого-то серединного пространства. Не с позиции добра и зла. А просто… не знаю. С позиции нейтрального наблюдателя, что ли.
Койот сыто облизывается и ворчит.
КИРИЛЛ. Но это в идеале, конечно. Как на самом деле выйдет … Поживем, увидим. Поживем ведь, да?
Кирилл опять подносит руку к отверстию, но в этот раз отдергивает ее сам.
КИРИЛЛ. Я что пришел-то. Ну, помимо кормежки, это и без меня есть кому. Я, по-моему, сам так и не решусь. Слишком она…. На Лютика бессмысленно полагаться, он только пакетом по ночам шебуршит для эффекта присутствия. А кто еще меня дожмет? В общем, ты смотри на меня сейчас, хорошо? Просто смотри. И если я зассу, ну это… Стимулируй как-то, ладно? (С усмешкой). За двести штук я многого не прошу.
Кирилл садится перед клеткой на корточки, включает телефон. Вдыхает, выдыхает. Мы слышим, как койот шумно поводит носом.
КИРИЛЛ. Все. Готов.
Кирилл набирает номер. Раздаются гудки. Трубку берут не сразу, Кирилл уже почти готов повесить.
КИРИЛЛ. Ну, ладно…
Как тут гудки обрываются, и раздается женский голос.
ТОНЯ. Ало?
Кирилл молчит, парализованный.
ТОНЯ. Ало-о? Вас не слышно.
Койот слегка рычит.
ТОНЯ. Ало-о?
КИРИЛЛ (пересохшими губами). Это я. Привет.
Сцена 13
Квартира Сергея Львовича. Гостиная. Кирилл сидит с ногами в кресле. Наталье это явно не нравится, она не может сдержаться, и раз в несколько секунд посматривает на Кирилловы ноги, однако сделать ему замечание она пока не решается. Сергей Львович нарезает круги по комнате.
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. Нормально, да? Они ее лентой обвесили. Мою табличку! Лентой! Пока начальство не разберется, вы посмотрите! А оно никогда не разберется. Я в этом уверен.
НАТАЛЬЯ. Сережа, ну подожди…
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. Не буду я ничего ждать! Как будто меня лента остановит! Пойду прямо сейчас и…
НАТАЛЬЯ. Сережа! Ну Сереженька, ну не заводись. Тем более, теперь в подъездах камеры повсюду.
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. На камеры у них, значит, деньги есть, а на собственную историю…
КИРИЛЛ. Пап. Ну, возможно, просто кто-то не оценил твои реставрационные работы. Чего ты, правда.
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. Страна стукачей. Это вот эта вот, с ребенком. А я пойду, я прямо сейчас к ней пойду и все в лицо ей прямо…
НАТАЛЬЯ. Сережа! Даже если это она, то все же… Зачем… Особенно, если… Ну они же пригрозили, если что… Вышестоящими инстанциями.
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. А я не боюсь! Я свою правду готов отстаивать. У нас, в конце концов, пока еще общество, а не постапокалиптическая пустошь.
КИРИЛЛ (с интересом). Как отстаивать будешь?
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. А я пикет устрою.
КИРИЛЛ. Неплохо.
НАТАЛЬЯ. Сережа!
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. Одиночный!
НАТАЛЬЯ. Сережа!
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. Не сережай! Я же не куда-то, я к подъезду выйду. Я же не против выступаю. Я – за. За сохранение культурного наследия. Мой голос, в конце концов, должен быть услышан.
НАТАЛЬЯ. Ты подумай, что ты такое вообще тут…
КИРИЛЛ. Отец прав. Может, до архнадзора или еще кого дойдет, в соцсетях волну подымут. В конце концов, так много чего сохранить удалось.
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. Вот! Дожил! Хоть в чем-то старика-отца поддержал, кровиночка.
КИРИЛЛ. Не прибедняйся.
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. А мне все равно приятно. Плакат рисовать поможешь, художник?
КИРИЛЛ. Помогу. А можно без иронии?
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. Ну, по такому случаю можно даже и без иронии. Наташ, у нас там ватманы где-то на балконе в папке лежали. С доисторических времен. Принесешь, а?
НАТАЛЬЯ (нехотя поднимаясь). Конечно. (Проходя мимо Кирилла). Кирилл, ноги бы. Вниз. А то как-то…
Кирилл корчит гримасу, но опускает ноги на пол. Серей Львович за спиной у жены разводит руками – мол, ну вот так.
Сцена 14
Кафе напротив подъезда Сергея Львовича. Кирилл сидит у столика за окном, греет руки о чашку с кофе. Весь такой в приличном свитере, нервничает. Дверь кафе открывается, заходит Тоня. Тоня очень красивая. Дорого одетая. Яркая. Какая-то вся неотсюдошная. Тоня оглядывается по сторонам, видит Кирилла, ослепительно улыбается. Тот встает, чуть не роняет стул, как-то неловко пытается джентльменничать и кидается помогать Тоне с пальто.
ТОНЯ. Ой, да ладно тебе. Сама справлюсь. Но хотя приятно! Продолжай.
Кирилл вешает Тонино пальто на стоящую рядом вешалку, Тоня чмокает Кирилла в щеку, они садятся за стол.
К ним подходит официантка.
КИРИЛЛ. Большой латте, сироп не надо, посыпьте корицей. (Тоне.) Верно?
ТОНЯ. Все так. Помнишь, надо же.
Повисает неловкая пауза. Тоня кладет локти на стол, опирается подбородком на ладони и внимательно смотрит на Кирилла. Изучает.
КИРИЛЛ. А про этот жест я забыл.
Тоня вопросительно приподнимает бровь, Кирилл копирует ее позу, Тоня смеется.
ТОНЯ. Всегда мне бабушка говорила – убери локти со стола. Но я ее так и не слушаюсь. Ты изменился.
КИРИЛЛ. Ну вот. А я надеялся на комплимент.
ТОНЯ. А это он и есть. Только не надо мне ответочку кидать. Если скажешь, что изменилась, я подумаю, что я старая и страшная. И что не изменилась тоже не надо, это неправда. Хотя, конечно, надо к этому философски. В конце концов, возраст – это эмпауэрмент. Ну, или как там теперь принято думать.
КИРИЛЛ. Давно вернулась?
ТОНЯ. Давно. Лет пять как.
КИРИЛЛ. А как же Беркли?
ТОНЯ. А как же Беркли. Закончила, пожужжала там, вернулась. Теперь тут жужжу. Жало отрастила и не жалуюсь.
В последней своей фразе Тоня нарочно мультяшно длит эти «ж- ж- ж», как жук или пчела, Кирилл смеется.
КИРИЛЛ. Да по тебе видно.
ТОНЯ. А ты правда теперь татухи бьешь?
КИРИЛЛ. Правда.
ТОНЯ. Я пока не решила, что я об этом думаю. Покажешь?
Кирилл достает телефон, показывает фотки своих работ.
ТОНЯ. Хм.
КИРИЛЛ. Не нравится?
ТОНЯ. Мне татухи вообще не нравятся. Но отвлеченно от моих вкусов, это красиво. Правда.
Кирилл улыбается.
ТОНЯ. А почему мы здесь? Только не говори мне, что ты все еще тут живешь.
Кирилл смеется.
КИРИЛЛ. Боже упаси. И никакого «тут» больше нет. (Видя Тонино лицо). Не, все живы. Только развелись и с ума сошли. Каждый по-своему.
ТОНЯ. Мне очень жаль.
КИРИЛЛ. Так только в американских фильмах говорят. «О, у тебя оторвало руку. Мне очень жаль».
ТОНЯ. А у нас как говорят?
КИРИЛЛ. А у нас никак не говорят. Нет привычки к активному сочувствию. Мы можем только подтвердить ситуацию – жесть, пиздец, треш какой. Типа, ты, чувак, не совсем еще с ума сошел, и правда абзац.
ТОНЯ. Но мне и правда… Хотя нет, не прямо жаль, конечно. Но грустно как-то. Мне твои всегда казались неразлучниками.
КИРИЛЛ. Отец тут с новой женой теперь живет. Маме отдельную квартиру купил. Не захотел с нажитого места съезжать.
ТОНЯ. Навещаешь его? Я чего-то со своими дай бог раз в месяц вижусь.
КИРИЛЛ. Редко. Но сейчас повод появился.
Из подъезда как раз выходит Сергей Львович. Под мышкой у него зажат лист ватмана.
КИРИЛЛ. Вон, смотри.
ТОНЯ. На что смотрим?
КИРИЛЛ. Да на повод как раз.
Сергей Львович воровато оглядывается по сторонам, но ватман разворачивать не спешит.
КИРИЛЛ. Прости, я как дурак решил совместить тебя и….У меня тут отец в одиночный пикет хочет выйти.
ТОНЯ. Он же вроде всегда довольно лояльно настроен был?
КИРИЛЛ. Не про это. Он в подъезде старинную табличку нашел. И пытается ее сам реставрировать. При этом изводит девушку с ребенком. С грудничком. Рядом с квартирой которой эта табличка оказалась. Шумит, гремит и растворителем воняет.
ТОНЯ. И?
КИРИЛЛ. И я на него стукнул.
ТОНЯ. Ты серьезно сейчас?
КИРИЛЛ. Абсолютно.
ТОНЯ. Это тебя их разводом так переехало, и ты отомстить решил?
КИРИЛЛ. Хм. А вот это интересно. Я об этом не думал. Возможно, кстати. Но мне просто показалось, что у него на месте, где человеческое должно быть, вот тут, (показывает себе на солнечное сплетение) идея образовалась.
ТОНЯ. Какая?
КИРИЛЛ. Да не важно, какая. Любая. Важно, что идея. В его случае, вероятно, что-то про наследие, историческую память и прочие большие слова, которыми он у себя в универе привык жонглировать. И я решил его… палочкой потыкать, что ли. Посмотреть, куда это заведет. Ну и девушке передышку дать тоже неплохо, в общем.
ТОНЯ. И как результаты тыканья?
КИРИЛЛ. Ты знаешь, я пока не понимаю. Вчера я вообще решил, что не все потеряно. Когда он с этим пикетом затеялся, это выглядело… Ну, как будто это все не про пустоту… Я же чего испугался – что это он просто себе такой проект придумал. Чтобы занять всего себя целиком и пустоту внутри чем-то заткнуть. Чтобы упороться, понимаешь? А когда так упарываешься, на мир вокруг как-то плевать становится. И на людей тоже. Вообще на все плевать становится, кроме узкого тоннеля, в конце которого тебе идея сияет, понимаешь?
ТОНЯ. Да.
КИРИЛЛ. А тут он вдруг вчера как завелся, как загорелся… И я подумал, вдруг эта табличка действительно для него что-то личное значит? Что-то, ему реально понятное и важное. Какой-то символ потерянной дореволюционной России, о которой он в детстве читал, и которая ему так нравилось, что аж жить там хотелось. Прекрасное далеко, мечта о несбывшемся, в общем. И тогда я даже как-то его зауважал. Даже плакат нарисовать помог. А сейчас… Я решил, что, если он хоть на минуту свой плакат все-таки развернет, значит, все у нас ок. Тогда табличка — это глупая мечта. А глупая мечта, в отличие от идеи – это очень хорошо. Потому что это про человека, а не про вот это вот все.
ТОНЯ. Ну… это вообще, вот, ни разу не очевидная логика. А если он побоится плакат развернуть, то все? Сразу диагноз? Я вот не вижу прямой связи между выходом на пикет и тем, про мечту это или про идею.
КИРИЛЛ. Не то, чтобы это напрямую связано. Но мне кажется, что за идею, вопреки всему, что там в книжках обычно пишут, люди, грубо говоря, умирать не пойдут. За идею в комментах сраться хорошо. Особенно с анонимных аккаунтов. А когда дело до реальности доходит – ну такое. Большинство заднюю дают. А вот за глупую мечту люди готовы до конца идти. Парадокс! И это прекрасно.
ТОНЯ. Спорно.
КИРИЛЛ (чешет голову, формулируя). Согласен. Но я как-то так это все вижу. В общем, если он сейчас не зассыт, то… У меня вот тоже глупая мечта есть. Ради которой я правила нарушаю. Я это понимаю. Я его понимаю тогда, Тонь. С разводом не понимаю, с женой новой не понимаю, с ласточкой этой. А тут пойму, наконец. Но только если это мечта, а не идея. Совсем я херню несу, да?
ТОНЯ. Да нет. Не со всем согласна, но суть ясна.
Кирилл отводит глаза от окна.
КИРИЛЛ. Блин, не могу смотреть.
ТОНЯ. А у тебя какая глупая мечта?
КИРИЛЛ. Я над койотом в зоопарке опекунство взял. Ну, в смысле, хожу, болтаю с ним. Душу изливаю в не одобряемом дирекцией зоопарка формате. Кормлю, короче, мироздание сырым мясом. А у тебя?
Повисает пауза, Тоня спешит разрушить ее, указав на Сергея Львовича за окном.
ТОНЯ. Смотри, смотри!
Кирилл резко поворачивается к окну. Сергей Львович, воровато оглядываясь по сторонам делает, было, движение, чтобы развернуть плакат, но мимо проезжает машина, он пугается, начинает суетиться, делает вид, что он вообще тут просто вышел воздухом подышать, и быстро ретируется обратно в подъезд.
Кирилл разочарованно выдыхает.
ТОНЯ. Мне очень жаль. Вот сейчас и правда жаль.
КИРИЛЛ. Спасибо, Тонька. Прости, что я тебе тут депры своей нагнал. Пошли гулять, а? И шампанское из горла пить.
ТОНЯ. В полдень?
КИРИЛЛ. Самое вкусное – всегда до обеда. Что ты как маленькая!
Тоня смеется и встает из-за со стола. Кирилл встает, подает ей пальто. Они выходят.
Сцена 15
Вечер. Квартира Кирилла. Кирилл распахивает входную дверь, заходит, кидает куртку на вешалку. У него явно отличное настроение. Кирилл идет на кухню, насыпает Лютику полную миску, потом, немного подумав, берет еще блюдце и сыпет вторую порцию в него. Кирилл выставляет еду в коридор.
КИРИЛЛ. Лютик! Иди! Двойная порция по случаю праздника. Даже смотреть специально не буду.
Кирилл включает музыку. Подпевает. Потом включает аудио на телефоне. Переслушивает.
ГОЛОС ТОНИ. Кир… Давно такого классного дня не было. Вообще, как будто жить можно, знаешь? Спасибо тебе за это. Давай… Давай, я не знаю, на выходных встретимся. Приходи ко мне в гости. Придешь?
Когда аудио заканчивается, музыка снова начинает играть. Кирилл наливает себе вискаря с колой. Танцует. Улыбается. Явно не может сидеть на месте.
На телефон приходит сразу несколько сообщений из мессенджера – бип, бип, бип. Кирилл быстро их проглядывает, начинает записывать в ответ голосовое.
КИРИЛЛ (записывает аудио). Леха! Да все будет, че ты ноешь там сидишь, господи?!
Стирает.
КИРИЛЛ (записывает аудио). Леха! Вот тебе живое доказательство, что все будет хорошо. Я тут в таком вообще! Такое, блин, у меня тут происходит! Помнишь Тоньку?
Стирает.
КИРИЛЛ (записывает аудио). Лютик отлично. Хрустит там в коридоре, но я боюсь выглядывать, чтобы не спугнуть. Но чавкает, эрго, существует. Не переживай. С ним все в порядке.
Отправляет аудио.
КИРИЛЛ. Авось и с нами будет.
Кирилл опять открывает сообщение от Тони – как драгоценность, которой невозможно перестать любоваться, – и переслушивает его.
Сцена 16
Вечер. Кирилл сидит на скамейке в скверике у танцевальной школы, в руках – симпатичный букетик каких-то непафосных, но красивых цветов. Рядом – картонное «гнездо» с двумя стаканчиками кофе. Он курит электронную сигарету.
Из здания школы танцев выходит Елена. Она в спортивном костюме и куртке, раскрасневшаяся, потная, со сбившейся прической, но глаза сияют. Она идет по скверику к метро.
КИРИЛЛ. Мам!
Елена резко дергается.
ЕЛЕНА. Кира! До инфаркта же доведешь!
Елена подходит к скамейке.
ЕЛЕНА. А позвонить? А написать?
КИРИЛЛ. А сюрпризы уже не канают?
ЕЛЕНА. Канают, конечно. Но вот позвонил бы, я бы тебе сказала, что Марианночка болеет и на этой неделе ее не будет. Не разорялся бы на букет.
КИРИЛЛ. Марианночка пусть себе дальше болеет. Это – тебе, вообще-то.
ЕЛЕНА (принимая цветы). Земля налетела на небесную ось. И в честь чего же такие шокирующие проявления сыновней любви?
КИРИЛЛ. Ма, ну чего ты. Садись вот. Будем кофе пить.
Елена садится, берет кофе.
Кирилл открывает рюкзак, достает картонную, по ГОСТу, упаковку с тортом «Птичье молоко» и две пластиковые вилки.
ЕЛЕНА. С ума сошел?
КИРИЛЛ. Ну, как в детстве. Я специально три магазина обошел, чтобы не в пластике, а в картоне с узорчиком.
ЕЛЕНА. Кир, ты меня пугаешь. И вообще, я тут килограммы, как бы, сжигаю.
КИРИЛЛ. Ну вот ты сколько сожгла, столько сейчас и съешь. В ноль уйдешь.
ЕЛЕНА (берет ложку). И то правда.
Елена и Кирилл едят торт пластиковыми вилками прямо из коробки, запивают кофе.
ЕЛЕНА. Что стряслось-то?
КИРИЛЛ. Да ничего не стряслось! Все отлично! Захотелось просто время с тобой провести.
ЕЛЕНА (ковыряя торт). Все страньше и страньше. Все чудесатее и чудесатее.
КИРИЛЛ (с набитым ртом) Ну мам!
ЕЛЕНА. Рассказывай давай уже, не томи.
КИРИЛЛ. Тоня вернулась.
ЕЛЕНА. Так это она мне сама по телефону рассказала, вроде какая-то очень приличная работа у нее здесь, и вообще условия лучше, чем…(Елена осекается). Что, к тебе, что ли?
КИРИЛЛ. Ну, не буквально вот, но как бы все в ту сторону идет. Наверное. (Не может сдержать улыбку). Я правда счастлив. Очень.
ЕЛЕНА (без энтузиазма). Я знаю.
КИРИЛЛ. Не стремишься разделить?
ЕЛЕНА. Зайчик, Тоня – это плохие новости.
КИРИЛЛ. С чего бы?
ЕЛЕНА. Тоня точно знает, чего хочет. Такие просто так не возвращаются. Поэтому я бы тебе посоветовала понять, что ей от тебя нужно.
КИРИЛЛ. Ничего ей от меня не надо. Люди меняются, мам.
ЕЛЕНА. Меняются обстоятельства.
КИРИЛЛ. Почему ты не можешь просто за меня порадоваться?
ЕЛЕНА. Потому, что ты мой мальчик. И я помню, как тебе было плохо, когда она тебя бросила и уехала.
КИРИЛЛ. Тогда мне было 22. А теперь несколько больше. Я сам могу о себе позаботиться.
ЕЛЕНА. Кира…
КИРИЛЛ (взрывается). Блин, да почему к вам просто нельзя прийти по-человечески? У отца байда эта с табличкой, у тебя танцы твои. Я прихожу, я вас не узнаю, я вас заново узнать пытаюсь. Понять, там, принять как-то. Поддержать после развода. Так какого вы в ответ меня не поддерживаете, когда надо, а?
ЕЛЕНА. А нас не надо поддерживать. Развод – лучшее решение, которые мы с отцом совместно приняли. Ну, после решения о том, чтобы тебя родить, конечно.
КИРИЛЛ. Прекрасно! А вот эти слова все красивые? Семья там, род, принадлежность какая-то? Я чей вообще? Где моя стая?
ЕЛЕНА. Ты всегда мой. И я тебя поддерживаю, как могу. Сейчас, например, тем, что не лью мед тебе в уши.
КИРИЛЛ. Спасибо большое человеческое.
ЕЛЕНА. А стаю каждый ищет сам. Могу только сказать, что Тоня – не твоя стая. Она одинокий волк.
КИРИЛЛ (кривится). Мам, ты сама себя слышишь?
ЕЛЕНА. Минуточку! Ты сам аналогию со стаей предложил. Мне она тоже не нравится. Кира, посмотри на меня. Посмотри, посмотри.
Кирилл смотрит на Елену, та берет его за руку.
ЕЛЕНА. Я тебе сейчас неприятную вещь скажу, но это важно. Ты сюда пришел с Птичьим молоком, чтобы было как в детстве. Счастья полные штаны, и все про жизнь понятно. А понятно не бывает. Давай вырастай уже, Кира. И начинай головой своей соображать. Мозгов боженька, слава богу, отсыпал, так что есть, чем.
Кирилл вырывает руку, раздраженно встает, картонка с тортом переворачивается, торт плюхается в грязь. Кирилл уходит, не попрощавшись. Елена задумчиво облизывает вилку, потом встает, подбирает с земли картонку, выкидывает ее в ближайшую урну.
ЕЛЕНА (со вздохом). Раньше вкуснее был.
Поплотнее замотавшись в шарф и взяв свой недопитый стаканчик с кофе, Елена уходит к метро.
Сцена 17
День. Квартира Тони. Кирилл несколько потерянно топчется в дверях спальни. Тоня задергивает шторы.
КИРИЛЛ (пытаясь шутить). Даже кофе не попьем?
ТОНЯ. Давно кофе не пил?
Тоня включает музыку, подходит к Кириллу. Они начинают целоваться. Тоня довольно настойчиво двигается в сторону кровати, начинает раздевать Кирилла и раздеваться сама.
Тоня уже в белье, Кирилл отстраняется.
КИРИЛЛ. Подожди. Извини, у меня в кошельке, забыл в карман переложить. Прости. Я мигом. Сейчас!
Тоня удерживает за руку.
ТОНЯ. Да давай без.
КИРИЛЛ. Серьезно?
ТОНЯ. Я на таблетках, давай без.
Тоня опять лезет целоваться, но Кирилл отстраняется.
ТОНЯ. Ты что? Ты не хочешь, что ли?
КИРИЛЛ. Хочу, конечно.
ТОНЯ. Ну и все. Вперед и с песней.
Тоня в очередной раз пытается возобновить поцелуи, но дело уже явно не идет.
КИРИЛЛ. Тонь.
ТОНЯ (раздраженно). Что, Тонь?
КИРИЛЛ. Тонь, это шляпа какая-то.
ТОНЯ. Кир, ты либо хочешь, тогда давай уже. А если не хочешь, то и не надо…
КИРИЛЛ. Я тебя как облупленную знаю.
ТОНЯ. Ну, во-первых, зна-л. Сколько лет прошло. А во-вторых….
КИРИЛЛ. А во-вторых, у тебя же практически ОКР, ты же контрол фрик. Чтобы ты, да без резинки? Да если бы ты у меня сейчас справку из кожвендиспансера запросила бы, я бы не удивился.
Тоня вздыхает. Молчит.
КИРИЛЛ. Что происходит-то?
ТОНЯ. Ладно, не получится малой кровью. Хорошо. Давай обсудим. У меня к тебе просьба.
КИРИЛЛ (садится на край кровати). Вот это многообещающее начало.
ТОНЯ. Сделаешь мне ребенка? У меня яйцеклетки истекают. Типа ранний климакс. Два эко уже сделала, но, видимо, у мужа тоже там не все в порядке…
КИРИЛЛ. Чего?
ТОНЯ. Не делай, пожалуйста, вот это вот лицо оскорбленной невинности, ладно? Мы, кажется, взрослые люди.
КИРИЛЛ (с сарказмом). А-а.
ТОНЯ. Кир, не начинай. В конце концов, я не о чем-то сверхъестественном тебя прошу.
КИРИЛЛ. А ты меня поэтому в гости днем позвала, да? А че, фотки с мужем по шкафам попрятала? Или вы такое не держите? Рамочки с сердечками – какая пошлость. У вас же высокие отношения! То ли дело бывшего на поебушки пригласить.
ТОНЯ. Кирилл! Вот именно, что не так все. Ты… ну у меня к тебе особое отношение. Что я, со всеми подряд, думаешь, готова? Ты — это ты. Я все равно тебя немножко люблю.
КИРИЛЛ. Ты совсем, что ли, ебанутая?
Тоня смотрит на Кирилла долгим усталым взглядом.
ТОНЯ. Ну просто ради меня. Ты же хочешь.
Кирилл раздраженно встает, натягивает футболку, идет к двери. Но что-то его останавливает. Он замирает в дверях, потом быстро возвращается, целует Тоню, валит ее на кровать. Тоня радостно отвечает, опять снимает с него футболку, но… нет. Кирилл отстраняется, встает, отходит от кровати.
КИРИЛЛ. Нет, извини. Не могу так.
ТОНЯ. Вот поэтому, блядь, все с тобой и не так.
Кирилл молча натягивает футболку, подбирает с пола свитер и выходит. Слышен громкий звук захлопывающейся входной двери.
Тоня валится на кровать и с силой, зло отшвыривает подушку в стену.
Сцена 18
Вечер того же дня. Кирилл заходит в тату-салон. Весь дерганный, даже пальто нормально снять не может – чуть не опрокидывает вешалку.
Около ресепшена никаких посетителей, только Даша на своем обычном рабочем месте. При виде Кирилла Даша сразу вскакивает со своего места за стойкой и как-то неловко ждет, пока он справится с пальто.
ДАША (нервно тараторит). Кир, слушай, сегодня твоя шестичасовая опоздает минут на двадцать-тридцать. Позвонила, предупредила. Может это, пойдем кофе попьем напротив? В салоне все равно никого, а если она пораньше придет, мы ее оттуда точно не пропустим.
Кирилл ничего не отвечает.
ДАША. А? Ну не хочешь кофе, ок. Я уже тоже три штуки за сегодня выпила. Вообще, конечно, надо сокращать потребление кофеина, но чё-то вообще даже не знаю, как подступиться. А у меня тут это… Я, в общем, тебе заказала. Ну просто рекламу в инсте увидела, а его еще кастомизировать можно, ну я и решила…Короче, вот!
Даша вынимает откуда-то из-за стойки подарочный пакет, протягивает его Кириллу. Тот молча смотрит, потом все-таки берет пакет, открывает его, вытаскивает на свет божий явно недешевый фартук тату мастера со своими инициалами и красивым тонким рисунком койота на груди.
ДАША (указывает на рисунок). А это я из твоего скетч-бука взяла. Хотела сюрприз… Тебе не нравится, да? Другой рисунок надо было взять? Хочешь, я перезакажу? Этот, наверное, можно вернуть, а вместо него…
Кирилл взрывается.
КИРИЛЛ. Чего тебе надо? Даша? Чего тебе надо от меня?
ДАША (опешив). Мне… мне ничего не надо. Я просто приятное сделать хотела…
КИРИЛЛ. А мне неприятно! Это мое пространство, понимаешь! Мое! С личными рисунками! Не надо его вытаскивать и на потребу непонятно какой публике на этой хераборе печатать. Я тебе не разрешал, понимаешь?
ДАША. Кира, ну ты чего… Ты же сам мне скетчбук посмотреть давал. Я же не думала….
КИРИЛЛ. Знаешь, что? Отвали от меня, Даш! Умоляю! Очень прошу! Отъебись по-человечески, а?
Даша выскакивает из-за стойки, хватает с вешалки пальто и, быстро вытирая глаза, выскакивает на улицу.
Кирилл швыряет фартук в стоящее рядом с вешалкой помойное ведро и идет в свой кабинет, громко хлопнув дверью.
Даша быстро, пряча глаза, заходит обратно в тату-салон, она забыла телефон на стойке.
В это же время из кабинета выходит Кирилл.
КИРИЛЛ. Котик, ты прости. Я не хотел. Просто день такой…
Даша видит скомканный фартук в мусорке, Кирилл следит за ее взглядом, кидается его вынимать, но поздно. Даша хватает со стойки телефон и выбегает из салона.
КИРИЛЛ. Даша! Даш! Подожди!
Даша с силой хлопает входной дверью.
Кирилл вынимает фартук из мусорки, расправляет его, надевает на себя и уходит в кабинет.
Сцена 19
Поздний вечер того же дня. Квартира Сергея Львовича. Кирилл, Сергей Львович и Наталья ужинают. Наталья раскладывает по тарелкам горячее.
НАТАЛЬЯ. Простите, порции небольшие получаются, я на двоих рассчитывала. Но салата точно достаточно. Если надо, могу еще нарезки подрезать? (Сергею Львовичу). Подрезать?
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. Наташенька, спокойно, еды хватит. Важно, что все мы здесь сегодня собрались. Я тебе, Кирюш, как раз звонить хотел, а ты сам приехал, как чувствовал. (Наталье) Достань, пожалуйста, бутылочку красного.
Наталья поднимается, открывает шкафчик с алкоголем.
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. Нет, оставь это чилийское, давай французское приличное, как-никак отмечаем приятный повод.
КИРИЛЛ (отрываясь от тарелки). А какой это такой повод?
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. Победа! Виктория, так сказать. Вот что значит правильно выбранная стратегия. «О, славный час! О, славный вид! Еще напор – и враг бежит». Все! Съехала мадонна с младенцем. Переместилась, вероятно, в более подходящее для нее место. Вот, Наташенька, к вопросу о том, кто в этих человейниках, которых в промзонах понастроили, жить будет. Вот именно она и будет. А чтобы в историческом здании в центре жить, надо, извините, хоть какой-то базовый уровень культуры иметь.
КИРИЛЛ. Ну вытравил ты ее отсюда, и что? Что это тебе дало?
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. А вот попрошу заметить, лично я в ее адрес ничего не делал. Сама уехала, не надо. Но работу свою над табличкой я, между прочим, почти закончил.
КИРИЛЛ. Тебе же запретили.
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. Как запретили, так и разрешили, не надо.
КИРИЛЛ (наливаясь ядом). И как же тебе разрешили?
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. Ну, наш азиатский братский народ посмотрел, вероятно, на мой эффектный пикет, прислушался к зову разума, понял важность сохранения исторической памяти и позволил мне продолжить мой маленький прожект.
КИРИЛЛ (тихо). Не было пикета.
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. Что, прости?
КИРИЛЛ. Не было никакого пикета. Я видел.
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. Как это ты видел? Ты что, следишь за мной теперь?
Кирилл оставляет вопрос без ответа.
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. Нет, я не понимаю, вообще, каким образом ты можешь утверждать…
Кирилл смотрит отцу в глаза.
КИРИЛЛ. Пап. Я видел. Правда.
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ (суетится). Хорошо! Допустим! Возможно, я не выходил на пикет…
НАТАЛЬЯ. Сереженька, но ты же сказал, что…
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ (взрывается). Ну, сказал! А что, лучше бы, чтобы я вышел? Чтобы меня в полицию забрали? Так что ли? Так?
НАТАЛЬЯ. Нет, конечно. Ты все правильно сделал.
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ (немного успокаивается). Я решил вопрос с табличкой. Я ее почти доделал, на следующей неделе окончательно дочищу, и все. Торжественное открытие проведу. И всех соседей позову. Может, хоть тогда какая-то совесть в людях проснется.
КИРИЛЛ. Как вопросик-то решил, а? Пап?
НАТАЛЬЯ. Кирилл, разве это сейчас принципиально?
КИРИЛЛ. Это вот именно, что принципиально.
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. А-а-а-а. Полиция нравов значит, да? Может, допрос мне тут устроишь?
Сергей Львович вскакивает, хватает стоящую на столе лампу, начинает тянуть ее к Кириллу.
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. На, на, давай! В лицо мне еще посвети.
Сергей Львович запутывается в шнуре, дергает лампу, пыхтит.
НАТАЛЬЯ. Сереженька!
КИРИЛЛ (подчеркнуто спокойно). Как вопрос-то решил?
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. На лапу дал. Таджикам. Наличкой. Очень просто. Раз – и сняли ленту. И никаких больше ограничений. Реставрируй – не хочу. Вот так вот!
НАТАЛЬЯ. Сережа!
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. Устраивает тебя такой ответ? Доволен? За этим сюда пришел?
КИРИЛЛ. Ага. Только вот зря я их начальнику на тебя стукнул. Мелковато. Надо было сразу участковому, или в депстрой, или куда там.
НАТАЛЬЯ. Кирилл, это ты ведь шутишь сейчас?
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ (краснея). А это он, Наташенька, не шутит. Это он таким говном вырос. (Кириллу). Хотя я тебя так не растил!
КИРИЛЛ. А ты меня вообще не растил. Ты, сколько себя помню, или в универе пропадал, или дома лицом к компьютеру сидел. Очень важные комментарии в жж писал.
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. А потому что иначе было морально не выжить. Ты маменьке своей за это спасибо скажи. Да я на работу сбегал просто, чтобы в этом бульоне ядовитом не вариться!
КИРИЛЛ. Да, пап. Ты и тут молодец. И там был молодец. Ты вообще такой молодец.
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ (повышает голос). Знаешь, что? Я счастлив. Я – счастлив. Мне хорошо! Мне жить нравится! У меня душа поет! А у тебя не поет. И ты не будешь мне говорить, как мне жить, дрянь такая. (Орет.) Не будешь, понял?
КИРИЛЛ (поднимаясь). Да понял, понял.
Кирилл выходит в прихожую, одевается, слышен звук хлопающей входной двери.
Сергей Львович тяжело опускается на стул.
НАТАЛЬЯ (встревоженно). Сережа! Что? Водички?
Сергей Львович раздраженно пододвигает бутылку, наливает себе полный бокал вина выпивает залпом.
СЕРГЕЙ ЛЬВОВИЧ. Дрянь.
Сцена 20
Следующий день. Кирилл заходит в тату-салон. На месте Даши сидит какая-то новая девушка.
КИРИЛЛ. А вы, простите, кто?
ДЕВУШКА. Ну я вам тоже могу такой вопрос задать.
КИРИЛЛ. Я, вообще, тут работаю.
ДЕВУШКА. Ну вот и я. Сегодня первый день. Алина. Очень приятно.
Кирилл направляется к кабинету Бориса.
ДЕВУШКА. А Боря занят. Эй! Подожди! Как тебя! Стой!
Кирилл игнорирует и заходит в кабинет.
Борис курит свой кальян, при виде Кирилла закашливается.
КИРИЛЛ. Даша где?
БОРИС. Че, вот так вот зайти, не поздоровавшись, тебе нормально?
КИРИЛЛ. Вечер добрый. Даша где?
БОРИС. Понятия не имею. Она у нас больше не работает, так что это ее личное дело.
КИРИЛЛ. Не работает?
БОРИС. Заявление по собственному с утра сканом скинула. Сказала, потом лично заедет подпишет.
КИРИЛЛ. Ясно. А эту барышню ты где откопал?
БОРИС. А эта барышня моя девушка. Так что последнее предупреждение. Перед вылетом далеко и надолго. Кстати, об этом. Ты же там жаловался, что я тебе заказы зажимаю. Было такое?
КИРИЛЛ. Было. И?
БОРИС. Подгон есть. На всю спину. Я тебе, можно сказать, от сердца отрываю.
Борис копается в телефоне, показывает Кириллу фото эскиза.
БОРИС. Вот эскиз.
КИРИЛЛ (смотрит на рисунок). С ума сошел? Я это бить не буду.
БОРИС. Никто не будет. Поэтому он в четыре раза больше готов платить. Приспичило ему, понимаешь ли. Чтоб красиво было. Тебе в итоге 150 чистыми.
КИРИЛЛ. Боря, ты тупой? Это статья. Что он там со своими друганами-нациками по лесам скандирует – его личное дело. Но во всю спину вот это вот… Не. Не.
БОРИС. «Тупого» я тебе даже прощу. Спишем на культурный шок. Соглашайся. Все равно никто не узнает. А если его потом с этой всей символикой примут, где он это бил – еще попробуй докажи. Никаких официальных записей в журнале об этом не будет. Да соглашайся. Я же знаю, тебе бабки нужны.
КИРИЛЛ. Чего это ты знаешь?
БОРИС. Что я, слепой? Вон как Дашка за каждый твой заказ билась. Че, стал бы ты девку, которая в тебя по уши втрескалась, просто так гонять передо мной унижаться, если бы бабки не были нужны? Ты ж вроде не совсем мудак. Так что вуаля – тут особым шерлоком быть не надо. Ну че, берешь заказ?
КИРИЛЛ. Подумаю.
Кирилл выходит, Борис задумчиво затягивается кальяном.
Сцена 21
Кирилл у себя в тату-кабинете, клиентов нет и не предвидится. Он крутит в руках тату-машинку.
Перед ним на спинке кресла болтается Дашин подарок – фартук с Кирилловым рисунком Койота.
Кирилл берет телефон, набирает Дашу. Слышны короткие гудки – Даша явно его заблокировала.
Кирилл говорит с Койотом на рисунке.
КИРИЛЛ. Вообще, конечно, мало таких, как я. Не, бывают случаи, но в основном чистые, без татух – мастера-девчонки. Может, и в этом тоже дело. Вероятно, это не вызывает доверия. Каждый мудак, конечно, норовит сказать про сапожника без сапог. Ну и типа странно бить другим, когда не знаешь, что где как ощущается, какая болезненность, как заживает. Но тут дело не в эстетике, срать я на нее хотел. Я просто очень боюсь бесконечности. А что, если я завтра передумаю? Что, если сегодня койот, а завтра волк, а послезавтра еще какой-нибудь хер? Что, если вчера я опять любил, а сейчас… У меня просто нет. Нет этого непреложного внутреннего навигатора, которому я мог бы верить. Я не понимаю, как можно быть хоть в чем-то в этом мире уверенным, если он каждый день как-то по-новому рассыпается вокруг тебя? Нет, ты, конечно, скажешь, что теперь есть лазеры, можно все удалить. Потратить кучу денег и кучу времени, чтобы вместо линий у тебя появились шрамы. Но я не хочу шрамы. Я хочу сразу на чистовик.
Кирилл берет телефон, набирает Дашу еще раз. Он резко встает, выходит из тату-кабинета и направляется к кабинету Бориса. Сидящая на ресепшене Алина лениво отрывается от телефона.
АЛИНА. А Боря на встречу уехал. Там закрыто.
Кирилл останавливается, с трудом натягивает на лицо самую свою обаятельную улыбку, оборачивается и идет к ресепшену.
КИРИЛЛ. Алиночка, а очень нужно, чтобы стало открыто. Ты какой кофе любишь?
Сцена 22
Кирилл стоит в подъезде перед дверью в квартиру Даши и трезвонит в звонок. Он звонит, звонит, звонит, пока дверь, наконец, не открывается. За ней – Даша. В домашней футболке и леггинсах. Очень серьезная.
ДАША. Хорош уже.
КИРИЛЛ (с улыбкой). Я адрес в папке с договорами нашел.
Кирилл протягивает Даше толстый иллюстрированный альбом.
КИРИЛЛ. Это с выставки про аборигенных… аборигенальных…
ДАША. Ты что, на выставку ходил?
КИРИЛЛ. На выставку я с тобой пойду. Я просто заехал, купил альбом. Будем пить чай и его рассматривать.
ДАША. А зачем сначала альбом, если потом на выставку пойдем? И зачем потом выставка, если альбом уже есть?
КИРИЛЛ. Котик, это для вменяемых людей вопросы. Я не знаю, как еще извиниться. Поэтому вот.
Даша берет альбом, вздыхает.
ДАША. Заходи.
Кирилл проходит в квартиру. Это – крошечная студия. Вот – кухня, вот – стол, вот – кровать.
Даша садится на кровать. Кирилл – на стул. Повисает тишина.
КИРИЛЛ. Ты знаешь, что койоты – моногамные? Они выбирают себе пару на всю жизнь, а потом хранят верность. А если один умирает, другой будет доживать в одиночестве.
ДАША. О койотах ты тоже вместо извинений говоришь?
КИРИЛЛ. Нет. Они мне просто нравятся. (После паузы.) Я мудак, Даш.
ДАША. Это не повод.
КИРИЛЛ. Выкидывать твой подарок? Конечно, не повод.
ДАША. Мне кажется, ты не очень-то раскаиваешься.
КИРИЛЛ (серьезно). Очень. Мне просто с детства кажется, что чем больше извиняешься, тем большим уродом выходишь. А я уже и так.
ДАША. Ты зачем пришел? Чтобы я тебя простила? Прощаю. Все. Давай.
КИРИЛЛ. Я к тому, что в отличие от койотов…
ДАША. Кир, не надо. Я все понимаю. Не надо меня обижать еще больше. Уходи, пожалуйста.
КИРИЛЛ. Даш… Я себя чувствую… Я даже не знаю… Каким-то цветком вонючим с обочины, который почему-то выбрали и поставили в красивую вазу. Я не понимаю, за что.
ДАША. Когда по-настоящему, не за что, а просто так.
Молчат.
КИРИЛЛ. И что будет?
Даша смотрит на Кирилла.
ДАША. Что захочешь.
КИРИЛЛ. Я?
ДАША. Ну не я же. Я знаю, что хочу.
Кирилл встает, подходит к кровати. Даша встает ему на встречу. Кирилл целует Дашу. Они валятся на кровать, целуются. Потом останавливаются.
КИРИЛЛ. Нет, да?
Даша поднимается, садится, прячет лицо в ладонях.
КИРИЛЛ. Котик, так бывает. Иногда просто понимаешь, что не оно. Ты же тоже?
Даша, не открывая лица, кивает.
КИРИЛЛ. Мир со мной говорит-говорит. А я просто тупой, наверное.
ДАША (отрывая руки от лица). Ты о чем?
КИРИЛЛ. Да так, по кругу хожу, движения повторяю. Ты не расстроилась?
ДАША (нервно смеется). Пиздец расстроилась.
Кирилл тоже смеется.
ДАША. Не, ну обидно. И вообще. Это должен был быть первый…
Кирилл прерывает ее.
КИРИЛЛ. Не, не он. Когда будет он, все будет как надо. А тут у нас аборигенные…
ДАША (с улыбкой). Аборигенальные.
КИРИЛЛ. Они самые. С песнями и плясками. Пошли чай пить?
ДАША (серьезно). Кир, ты почему такой хороший?
Кирилл чмокает Дашу в нос.
КИРИЛЛ. Иди ставь чайник.
Даша идет к кухне, ставит чайник. Пока чайник шумит, а Даша лезет в шкафчики за печеньем, Кирилл тихо записывает голосовое.
КИРИЛЛ (тихо, в телефон). Я согласен. Деньги вперед.
Сцена 23
Раннее утро. Морозно. Кирилл в куртке стоит рядом с Ритой в пристройке у вольера. Рядом с ним на полу ведро с сырым мясом.
Кирилл протягивает Рите деньги, завернутые в лист А4 и перетянутые резинкой. Та прячет пачку в карман.
РИТА. Точно табличку не хочешь? Все-таки 200 штук.
Падает снег. Одна снежинка. Вторая. Кирилл поднимает голову, открывает рот, и ловит снежинки языком, как в детстве.
Рита задумчиво за этим наблюдает.
РИТА. Вспомнила, почему я от тебя ушла.
КИРИЛЛ (ловя очередную снежинку). Почему?
РИТА. Понятного мужика хочется, Кира. Дерево, кора, корни.
Кирилл ловит последнюю снежинку, смотрит на Риту.
КИРИЛЛ. Не нашла?
Рита грустно качает головой.
Кирилл обнимает Риту.
КИРИЛЛ. Спасибо, Ритусь.
РИТА. Да мне-то за что?
В объятии с Кириллом Рита приоткрывает рот, ловит губами снежинку, но морщится и корчит недовольную гримаску. Кирилл и Рита заканчивают обниматься. Рита деловито одергивает куртку.
РИТА. Все, не буду вам мешать. Только, смотри, без глупостей. Опекунство-опекунством, а в травмпункт я тебя, если что, не повезу.
Кирилл шутливо отдает под козырек, Рита уходит.
Кирилл садится на корточки у вольера. Кидает первый кусок мяса из ведра внутрь. Койот выходит из-под навеса, где он спал до этого, отряхивается, бежит к ограде.
КИРИЛЛ. Привет, зверик. Помолчим, наконец?
Койот понятливо ворчит. Кирилл кидает ему куски сырого мяса. Койот пожирает их, урча.
Кирилл прислоняет голову к решетке вольера. Опасно, его нос почти в клетке. Койот подходит близко приближает свой нос с другой стороны. Нюхает Кирилла, а потом лижет решетку языком.
КИРИЛЛ. Я не буду прощаться, ладно? Мы по-любому скоро встретимся. Или тут или уже где-то в другом месте. Это уж как повезет. Только ты смотри на меня опять, хорошо? Просто смотри. И если я зассу… Ну, ты знаешь, что делать.
Сцена 24
Квартира Кирилла. Кирилл расставляет по полу в коридоре, комнате, кухне кучу мисок, плошек и тарелок – все, что есть дома. В каждую он насыпает до краев кошачьего корма из большого пакета.
Сцена 25
Тату-кабинет Кирилла. Вечер. Перед Кириллом огромная жирная спина скинхеда. В свете лампы сияет его бритая башка. Скинхед сопит во сне.
КИРИЛЛ. Так посмотришь, ничего ведь не изменилось. Ни сердце не прозрело, ни целого мира из меня ни для кого не вышло. И хорошо, что так. Никто по-прежнему не несет ответа – ни ты, ни я. Только вот он, мой чистовик. И вот они, пять? шесть? семь часов, пока этот упырь, который даже как-то трогательно боится иголок и боли, не проснется после выжранных почти зараз двух бутылок водки. Оказалось, не так уж это и сложно. И когда все по-настоящему, внутренний навигатор не дает сбоев. Жизнь коротка, а арс лонга.
Кирилл наклоняется с машинкой над спиной скинхеда. Раздается стрекот иголки.
КИРИЛЛ. Торт птичье молоко в картонной упаковке с узором. Свет стробоскопа и капли пота на лице танцующей мамы. На правом плече – Чип, на левом – Дейл, – мадонна младенца убаюкивает устало. Ватман и штукатурка. Ласточка и львица. Одинокий Лютик у миски и Андрюха, изменяющий ему со сфинксом. Прямо по центру композиции, конечно, Тоня. Ее раскинутые ноги и зреющие в животе так и не случившиеся яйцеклетки. Осень. Зима. Весна. Лето. Традиционные тату австралийских аборигенов. Снежинки на языке, тающие на рассвете. Холодные Ритины руки. Дрожащие Дашины веки. А надо всем этим голова койота. Он смотрит внимательно, не моргая. Вот это – я. А это – моя стая.
Мария Малухина
Окончила бакалавриат МГИМО, потом получила две степени магистра в Великобритании по специальностям сценарист (Университет Южного Уэлльса) и кинорежиссер (Борнмутский Университет). C 2018 года пишет пьесы и участвует в драматургических конкурсах и лабораториях. Пьесы становились лауреатами, финалистами и входили в шорт-листы таких конкурсов, как «Любимовка», «Ремарка», «Евразия», «Действующие лица», «Авторская сцена», «Исходное событие» и «Баденвайлер». В 2022 году Мария была членом жюри Международного конкурса драматургии «Баденвайлер» и Международного конкурса драматургии «Своя территория» (Омск), а также принимала участие в образовательной программе фестиваля «Территория.Kids» в Москве в качестве лектора. У Марии более 40 постановок в театрах во всех уголках России. Также пишет сценарии кино и сериалов и прозу. Ее рассказы входили в лонг и шорт листы и занимали призовые места в литературных конкурсах. Сборник «Москва-София» в 2019 году вышел в финал национальной премии «Русские Рифмы. Русское Слово», и вошел в лонг-лист литературной премии им. Анненского. В 2020 году в издательстве «Городец» в серии «Ковчег» вышла дебютная книга прозы «Минимум багажа» она вошла в лонг-лист премии Русского ПЕН-Центра «Восхождение». В 2021 году рассказ «Мандариновая мадонна» стал дипломантом Волошинского конкурса в номинации «Проза» и был опубликован в журнале «Этажи». Повесть «Глорихол» вошла в лонг-лист премии «Лицей» 2022 года.
