Киберпанк-пьеса
(пьеса №2 трилогии «Геростратопия»)
Маше Ананенко
с любовью и благодарностью.
И спасибо тебе за финал.
«Положи меня, как печать,
на сердце твоё… Ибо крепка,
как смерть, любовь».
(«Песнь песней»)
Действующие лица:
НАУМ
ЭЛЬМА
СЕЛЗНИК
ГИПЕРСЕТЬ
ТРИУМВИРАТ
ЛАНДЕР
ЮНА
КУЗНЕЧИКИ
1
Майская поляна у нежнозеленого пруда, отражающего свежие простыни облаков. Молодую траву заливают солнечные лучи. Тени дрожащих листьев бегают по одеждам Наума и Эльмы, по страницам раскрытой книги.
Эльма и Наум лежат на жёлтом пледе. Эльма лежит на животе, подогнув ноги, читает книгу. Наум в это время любуется тем, как ветер гоняет волосы по её лицу, мешая читать. Иногда Эльма и сама отвлекается от чтения и поглядывает с улыбкой на Наума. Наум улыбается в ответ, прикасается к её локтю и уху, или бедру, или пятке, или сгоняет с Эльмы букашек.
Эльма захлопывает книгу. Выдыхая, они обнимаются. Между ними остается крохотное расстояние, чтобы не сливаться в единое целое.
Птицы, шорохи, дыхание.
НАУМ. Хочешь сказать что-нибудь?
ЭЛЬМА. Когда я счастлива — я молчу.
НАУМ. Я счастлив, что ты счастлива.
ЭЛЬМА. Как же это слащаво, НАУМ.
НАУМ. Не говори… Когда-то были такие фильмы.
ЭЛЬМА. Ага. Там еще слишком красивые люди слишком любили друг друга.
НАУМ. Ага. Мужественные мужчины и женственные женщины.
ЭЛЬМА. Хочешь, чтобы у нас было так же, как в тех фильмах? Также фальшиво?
НАУМ. Симуляция в симуляции? Нет, не хочу.
ЭЛЬМА. Симуляция в симуляции. Не ищи смысла там, где его нет.
НАУМ. Наш смысл в нашей любви. Это фальшиво?
ЭЛЬМА. Нет, это слащаво. Прямо как ты любишь.
Наум и Эльма прикасаются к лицам друг друга. По их глазам пробегает цифровой глитч. По поверхности пруда мелькает голографическая рябь. Пение птиц перебивают звуки сирен. Стрёкот насекомых сбивается на сочный треск геликоптеров.
НАУМ. Опять сбой.
ЭЛЬМА. Неважно. Давай побудем еще немного.
Выдыхая, они обнимаются. Так, что между ними не остаётся больше никакого расстояния. Вокруг помехи.
2
В следующий момент вся квазиреальность лугов, прудов и облаков слетает в «объективную» реальность.
Наум и Эльма лежат на просторной кровати в своих апартаментах на одном из верхних этажей одного из небоскрёбов залитого неоновым туманом города Эрзац.
Пучок света геликоптера пробегает по приглушенным тонам, спокойным уютным тонам апартаментов.
НАУМ. Я разберусь с этим.
ЭЛЬМА. Разберись. Там хорошо. Тоже хорошо.
НАУМ. Да, там хорошо.
ЭЛЬМА. Тебе же нравится всё, что нравится мне.
НАУМ. Моя вина.
ЭЛЬМА. Твой выбор… В тех фильмах… Там либо умирают в один день, либо не умирают вообще.
НАУМ. А что если за пределами нашей симуляции так и происходит? Что если так и должно быть в идеальном первичном мире? Может быть, все наши иллюзии и мечты более реальны, чем наша симуляция. Истинная реальность воображаема.
ЭЛЬМА. А что если у каждого из нас не только своя персональная программа на жизнь, но и своя персональная симуляция? И мы просто пересекаемся симуляциями… Видишь, я тоже так могу воображать.
НАУМ. Я знаю, что ты можешь.
ЭЛЬМА. Зачем мы вообще об этом думаем и говорим?
НАУМ. Незачем.
ЭЛЬМА. Ты всегда согласен со мной.
НАУМ. И это мой выбор.
ЭЛЬМА. Я просто всегда права… Наблюдатель, а такой не наблюдательный.
НАУМ. Проектор.
ЭЛЬМА. Иди, проецируй, проектор. Только что-нибудь хорошее на этот раз.
НАУМ. От меня это мало зависит. Но я постараюсь найти что-нибудь хорошее для тебя.
ЭЛЬМА. Не для меня, а для себя.
Эльма кусает Наума за ухо и шлёпает босыми ногами в ванную.
Наум видит, как над городом взрывается геликоптер.
3
Наум сидит в позе лотоса напротив окна в пол с видом на едкий Эрзац.
Город в рассветных желто-оранжевых всполохах утопает в густых испарениях.
Наум прикасается к пояснице, включает встроенную в спинной мозг Гиперсеть. На поверхности окна возникает индикатор загрузки.
Загруженно.
ГИПЕРСЕТЬ. Доброе утро, Наум.
НАУМ. Привет.
ГИПЕРСЕТЬ. Как ваше настроение и физическое самочувствие?
НАУМ. Отлично. Начнём?
ГИПЕРСЕТЬ. Начнём. Генерация глобальных данных на 9.32, седьмое июля, 2025 года. Генерация всех глобальных вариативностей на ближайшие 24 часа.
НАУМ. Всех не надо. Только с вероятностью пятьдесят процентов и выше.
ГИПЕРСЕТЬ. Генерация вариативностей с вероятностью пятьдесят процентов и выше.
На поверхности окна возникают сотни небольших экранов. На экранах на высокой скорости проигрываются вариативности.
Наум пробегает глазами по экранам. За окном рушится небоскреб.
НАУМ. Третья… Девятая… Двадцать вторая… Сорок вторая… Сорок седьмая. Всё.
ГИПЕРСЕТЬ. Загружаю детализацию.
На поверхности окна остаются пять экранов. Они увеличиваются, скорость воспроизведения замедляется. Наум просматривает вариативности одну за другой.
НАУМ. Третья и сорок вторая. Больше детализация и плюс общая проекция на месяц вперед.
На поверхности окна остаются два экрана.
Наум просматривает ускоренные проекции на месяц вперед.
НАУМ. Сравни количество потерь среди людей.
ГИПЕРСЕТЬ. Естественная смертность незначительно равна. Показатели неестественной, в том числе насильственной смертности: третья вариативность — два процента, сорок вторая — 5 процентов.
НАУМ. Хорошо. Дай социальный срез.
ГИПЕРСЕТЬ. Даю социальный срез.
На поверхности окна возникают десятки активных таблиц и графиков.
Наум просматривает.
НАУМ. Экономический.
Возникают дополнительные таблицы и графики.
НАУМ. Хорошо. Отправь в центр вариативность 42.
ГИПЕРСЕТЬ. После глубинного нейроанализа вариативности 3 и 9 кажутся мне наиболее предпочтительными. Отправить в центр ваш гиперэмпатический выбор, Наум?
НАУМ. Да, отправь сорок вторую.
ГИПЕРСЕТЬ. Не смею перечить. Парадокс вагонетки — важная задача для человеческой метаэтики. Даже в условиях подтвержденной симуляции.
НАУМ. С какой целью ты это говоришь? Чтобы посеять сомнения в моем самоанализе?
ГИПЕРСЕТЬ. Да, именно с этой целью. Для того, чтобы увеличить время принятия решения. Человеческий фактор…
НАУМ. У человека слишком много различных факторов. И если бы ты обладала гиперэмпатией, то я не был бы нужен. Поэтому доверься и не напоминай больше про вагонетку.
ГИПЕРСЕТЬ. Хорошо, Наум, я запомнила.
НАУМ. Отправляй данные и выведи Селзника через двадцать минут.
ГИПЕРСЕТЬ. Договорились. Отправляю данные и вывожу Селзника через двадцать минут.
Экраны, таблицы и графики исчезают.
С небоскреба напротив падает огромный рекламный банер с мерцающими литерами FISTULA.
4
Наум совершает символический глоток условного кофе. В окне возникают видеовоспоминания:
Наум и Эльма совершают по безусловному глотку кофе, Эльма подмигивает, Наум сажает ее на стол, срывают одежду друг с друга…
Видеовоспоминания перебиваются отекшим лицом Селзника. Он сидит за рабочим столом и ест чечевичный суп из пластиковой коробки.
НАУМ. Селзник.
СЕЛЗНИК. Наум. Всё в порядке?
НАУМ. Кажется. Но допреальность сбоит. Странно. Не как раньше.
СЕЛЗНИК. Да, сейчас посмотрю.
Селзник отстраняет суп, смотрит на свои экраны.
СЕЛЗНИК. Нет. Никаких сбоев не вижу. Технических точно нет.
НАУМ. Технических? А есть еще и не технические?
СЕЛЗНИК. Допка примитивна, но в ней тоже заложен человеческий фактор. Плюс процент симулятивной неопределенности… Вполне возможно, что человек — это парадоксальная ошибка, побочка симуляции.
НАУМ. Ясно. Человеческий фактор… Мы с Эльмой не вносили никаких корректив в допку. Настройки не меняли.
СЕЛЗНИК. Я не совсем об этом. Сбоить может и не допка, а кто-то из вас. И допка это считывает.
НАУМ. В каком смысле?
СЕЛЗНИК. Кто-то из вас «выпадает» — система реагирует своеобразно. Как может, как умеет. Или так, как вы способны это воспринять.
НАУМ. Почему это происходит?
СЕЛЗНИК. Много причин может быть. Например, если кто-то из вас болеет. Тогда сигнал может искажаться. Но это в теории.
НАУМ. Сигнал затуманивается. Странно все-таки для такой простой и отлаженной системы.
СЕЛЗНИК. Это только предположение.
НАУМ. Надо взглянуть наши с ней вариативности.
СЕЛЗНИК. Думаю, не стоит. Ты же знаешь, что Проектору нельзя использовать Гиперсеть в личных интересах.
НАУМ. Да, но в порядке исключения…
СЕЛЗНИК. Наум, не надо рисковать из-за какой-то допки. И повторюсь, совершенно необязательно, что это что-то с вами происходит. На всякий случай пригласи врача, пройдите обследование…
НАУМ. Хорошо, я услышал тебя. Приятного аппетита.
СЕЛЗНИК. Постой…
Селзник исчезает. В окне на пару секунд возникает видеовоспоминание:
Наум и Эльма занимаются любовью на столе.
Воспоминание сменяет индикатор загрузки Гиперсети.
Загружено.
ГИПЕРСЕТЬ. Еще поработаем, Наум?
НАУМ. Да, предложи вариативности Эльмы на неделю вперед.
ГИПЕРСЕТЬ. Наум, вы помните, что вам запрещено использовать Гиперсеть в личных целях?
НАУМ. Помню.
ГИПЕРСЕТЬ. Хорошо. Я не стану об этом сообщать в центр, но если кто-нибудь инициирует проверку, я не смогу скрыть вашего нарушения.
НАУМ. Хорошо. Я услышал тебя. Одним глазком посмотрим. Думаю, проблем не возникнет.
ГИПЕРСЕТЬ. Договорились. Одним глазком. Отображаю актуальные вариативности вашей супруги Эльмы на ближайшую неделю.
В окне возникают сотни экранов с вариативностями Эльмы. Наум рассматривает один за другим.
НАУМ. Есть ошибка?
ГИПЕРСЕТЬ. Ошибок не найдено.
НАУМ. Ищи.
ГИПЕРСЕТЬ. Ошибок быть не может.
НАУМ. Ищи… Дай вариативности, где Эльма остается живой.
ГИПЕРСЕТЬ. Таких вариативностей не найдено.
НАУМ. Нет, ты меня не услышала. Дай вариативности, где Эльма не умирает.
ГИПЕРСЕТЬ. Наум, я вас хорошо услышала. Таких вариативностей не найдено.
НАУМ. Нет, нет… Дай мне…Еще раз всё проверь…
ГИПЕРСЕТЬ. Даю вариативности, в которых Эльма остается в живых.
В окне исчезают все экраны. Вид задымленного, едкого Эрзаца.
ГИПЕРСЕТЬ. Наум, вам необходима помощь психолога?
НАУМ. Верни вариативности.
Сотни экранов возвращаются. Наум прикасается пальцами к окну. Экран за экраном — везде воспроизводится смерть Эльмы.
5
Эрзац захлебывается краснотой заката. В окне видеовоспоминание:
Наум и Эльма ужинают при свечах, разбивают бокалы на счастье.
Эдбма занимается ужином, поглядывает на воспоминания. Наум выхватывает каждое движение Эльмы.
ЭЛЬМА. Как твоя проекция? Есть интересные вариативности?
НАУМ. Есть?
ЭЛЬМА. Спишь? Я спросила про проекцию.
НАУМ. Да, да. Было несколько интересных вариативностей. Загадочная эпидемия. Вирус от дождевых червей.
ЭЛЬМА. Какой-нибудь чудик заморил червячка?
НАУМ. Почти. Бегал босиком по лужам.
В окне возникает видеовоспоминание:
Наум и Эльма бегают босиком по лужам.
Эльма с улыбкой смотрит воспоминание.
ЭЛЬМА. Мне иногда кажется, что всего этого не было на самом деле.
НАУМ. Всё это было. Всё, что мы помним.
ЭЛЬМА. У тебя работа такая — считать, что возможно всё… Еще что-нибудь интересное?
НАУМ. Парочка вариантов конца света. Маловероятные.
ЭЛЬМА. Может быть, что-нибудь веселенькое? Или ты выбрал самый веселый конец света?
НАУМ. Всё, что от меня требуется, это оттягивать конец света, а не приближать.
ЭЛЬМА (целует Наума). И это замечательно. Если в этом мире нет смысла, пусть хотя бы останется надежда. На еще один день жизни.
НАУМ. Да, пусть останется надежда.
ЭЛЬМА. Ты о чем-то молчишь?
НАУМ. О чём-то молчу.
ЭЛЬМА. Я понимаю, ты видишь много ужасных вещей…
НАУМ. В одной из вариативностей люди создали религиозный культ хомячков.
ЭЛЬМА. Хомячков?
Они долго смотрят друг другу в глаза.
НАУМ. Бешу?
ЭЛЬМА. Да. Пошли. У меня есть кое-что новенькое.
Эльма и Наум уходят. Над верхушками небоскребов плавится закатное солнце.
6
Шум моря. Наум и Эльма лежат на берегу, смотрят на звездное небо. Звезды искажаются, перескакивают с места на место, неестественно мерцают.
ЭЛЬМА. Не получилось починить?
НАУМ. Пока нет.
ЭЛЬМА. В этом тоже что-то есть.
НАУМ. Ты сказала, у тебя для меня какое-то новенькое.
ЭЛЬМА. Не для тебя, а в принципе — новенькое. Я создаю новую сказку.
НАУМ. Почитаешь?
ЭЛЬМА. Интересно?
НАУМ. Очень.
ЭЛЬМА. Тогда почитаю. Смотри, только не усни. Сказка называется «История о человеке, который очень сильно умел любить». Не слишком длинное название?
НАУМ. Можно даже подлиннее.
ЭЛЬМА. Кого я спрашиваю?.. Смотри, я буду читать, но если опять скажешь, что это прекрасно, я перестану, и ты так и не узнаешь, чем всё закончится. Понял?
НАУМ. Да.
ЭЛЬМА. Еще бы ты не понял.
Эльма берет цифровой блокнот.
ЭЛЬМА (читает). «Эта история о человеке, который очень сильно умел любить. Вы скажете, что для современного мира эта история неправдоподобная, что таких людей сейчас нет. Но авторка скажет вам в ответ, хоть авторка и не жила в других временах, что история эта была неправдоподобной во всех эпохах. Уметь очень сильно любить — это большая редкость, измерить которую почти невозможно. Ведь кто будет измерять человека, любящего так сильно? Тот, кто точно любить так сильно не умеет. Вот и получается, что авторка предлагает вам поверить ей на слово.
Почему ты не спишь? — спросил юноша.
Юноша Ландер стоял на скале у ночного моря, бурного, но успокаивающего своим шумом.
Юноша с бледным лицом смотрел на Луну: «Почему ты не спишь всю ночь?»
Я скучаю, ответила Луна.
По кому ты скучаешь? — спросил юноша.
«Каждую ночь я скучаю по Солнцу. Я никогда его не видела, но мне кажется, я люблю Солнце».
Ландер осмотрелся вокруг: «Ты можешь любить то, что видишь. Любить море, любить эти ночные скалы. Ты даже можешь любить меня».
Последние слова Ландер сказал как-то неловко, опустив глаза.
Луна призадумалась. Луна и правда не знала, почему ей хочется любить того, кого она никогда не видела. Луна так глубоко призадумалась, что скрылась от Ландера за шёлковую ночную тучку.
Ты спишь? — спросил Ландер, решив, что Луна перестала скучать по Солнцу.
Но Луна не спала, она думала: «А ведь я никогда об этом не думала. И так всё было понятно: люблю, скучаю. А как мне теперь с этим быть? Зачем этот бледный юноша сбил меня с толку? И чего он только хотел этим добиться?»
Луна грустно вздохнула. Она ощутила странное чувство в своем лунном сердце. Луна не знала пока, как назвать это чувство. Если бы Луна спросила юношу, тот совершенно точно сказал бы, что это чувство в сердце — это пустота. Ландер прекрасно знал это чувство, оно постоянно присутствовало в его сердце, не давало ему спать и вынуждало ходить по свету в поисках чего-то, что заполнит пустоту…»
Эльма замолкает. Цифровой блокнот падает из её рук.
НАУМ. Ты спишь?
В прибрежной темноте блестят глаза Наума. Он неотрывно смотрит на Эльму и прислушивается к её дыханию.
7
За окном мерцает неоном ночной Эрзац. Наум у окна в позе лотоса.
НАУМ. Давай еще раз. Все вариативности Эльмы на неделю.
ГИПЕРСЕТЬ. Напоминаю…
НАУМ. Не трать время, я помню. Сделай то, что я прошу.
ГИПЕРСЕТЬ. Генерирую вариативности. Группировать вариативности по степени выживаемости?
НАУМ. Да.
ГИПЕРСЕТЬ. За неделю найдено ноль вариативностей со сценарием выживания. Группировать по датам, начиная от скорейшего летального сценария?
НАУМ. Да.
В окне возникает последовательность экранов — сотни вариантов гибели Эльмы.
8
Утро. Эльма еще спит, разбросав руки и ноги в разные стороны. За окном тревожные вспышки, но Наум этого не замечает. Он сидит на краю кровати, изучает Эльму.
Эльма открывает глаза, замирает от взгляда Наума.
ЭЛЬМА. Страшновато.
НАУМ. Прости. Не хотел.
Эльма зевает, обнимает руку Наума, закрывает глаза.
ЭЛЬМА. Давно не спишь?
НАУМ. Со вчерашнего дня.
ЭЛЬМА. Бог с ней, с этой допкой. Сломалась — и сломалась.
НАУМ. Тоже так думаю.
ЭЛЬМА. Или дело в другом?
НАУМ. Или в другом.
Эльма останавливает дыхание на пару секунд. Наум прислушивается.
ЭЛЬМА. Ты смотрел НАШИ вариативности?
НАУМ. Да.
ЭЛЬМА. Зачем?
НАУМ. Так получилось. Я не планировал.
ЭЛЬМА. И что ты там такого увидел, что не спишь со вчерашнего дня?
НАУМ. Не знаю, как тебе это сказать.
ЭЛЬМА. Бесишь… Можешь не говорить.
НАУМ. Не ходи сегодня никуда.
ЭЛЬМА. Я никуда и не собиралась. Но теперь даже захотелось куда-нибудь сходить.
НАУМ. Не надо.
ЭЛЬМА. Бесишь.
НАУМ. Я серьезно.
ЭЛЬМА. Я вижу. Иди ко мне.
Эльма затягивает Наума под одеяло.
Нежность.
Из-под одеяла…
ЭЛЬМА. На чём мы остановились?
НАУМ. На том, что у бледного юноши внутри была пустота.
ЭЛЬМА. Сейчас, погоди, продолжим. Вот… «Старая Лодка спросила его:
Опять ты и опять один?
Старая дырявая Лодка, поросшая водорослями, стукалась своим носом о камни, раскачиваясь на черных волнах.
Я жду восхода Солнца, чтобы рассказать ему, как Луна сильно его любит — сказал одухотворенно Ландер.
Если Луна действительно любит Солнце, то Солнце должно это чувствовать — заметила Лодка.
Ландер призадумался. Лодка была права. Ведь если кто-то тебя по-настоящему любит, то это нельзя не почувствовать. Лодка спросила:
Разве ты не чувствуешь, что тебя любят?
Ландер прикоснулся к своему сердцу и помолчал.
Я чувствую — сказал он — но я не знаю, кто меня любит.
Не пытайся искать и тогда ты найдешь этого человека — сказала Лодка…»
А ты что скажешь?
НАУМ. Это всё?
ЭЛЬМА. Пока всё. Но это не конец.
Наум и Эльма вылезают из-под одеяла.
НАУМ. Скажу, что это красиво.
ЭЛЬМА. И всё?
НАУМ. Глубоко.
ЭЛЬМА. И всё?
НАУМ. Интересно, что будет дальше.
ЭЛЬМА. Блин, бесишь.
НАУМ. Не ходи никуда.
Эльма кусает, щиплет, щекочет и пихает Наума.
9
Эрзац заносит сажей как снегом в черно-белых снах. Наум включает Гиперсеть.
В окне дрожит индикатор загрузки.
ГИПЕРСЕТЬ. Доброе утро, Наум.
НАУМ. Начнём.
ГИПЕРСЕТЬ. Генерация глобальных данных на 9.17, 8 июля, 2025 года. Генерация всех глобальных вариативностей.
НАУМ. Все не надо. Первая актуальная десятка.
ГИПЕРСЕТЬ. Проецирую первую актуальную десятку.
В окне возникают десять экранов. Наум бегло просматривает.
НАУМ. Отправь в центр второй вариант.
ГИПЕРСЕТЬ. Вы даже не взглянули, Наум. Необходима детализация?
НАУМ. Второй отправь.
ГИПЕРСЕТЬ. Это халатность, Наум. Необходима детализация и ваш сравнительный анализ.
НАУМ. Я услышал. Отправь в центр второй вариант и дай вариативности Эльмы на сутки. Полная детализация.
ГИПЕРСЕТЬ. Как скажете.
В окне возникают сотни экранов с вариативностями Эльмы.
НАУМ. Оставь с летальным исходом.
ГИПЕРСЕТЬ. Одиннадцать варитивностей с летальным исходом.
НАУМ. Детализируй.
Наум смотрит на одиннадцать экранов. На каждом экране детали того, как погибает Эльма.
Экраны исчезают. В окне возникает потрепанный утренний Селзник с сельдереем в руке.
СЕЛЗНИК. Наум, доброе утро!
НАУМ. Адам.
СЕЛЗНИК. Что-то случилось?
НАУМ. С чего ты взял?
СЕЛЗНИК. Да так… Давно работаю с твоими проекциями. А сегодня… Довольно сомнительная вариативность. Не укладывается… Гиперсеть сообщает, что это твое решение.
НАУМ. Всё верно. Это мой выбор, моё решение. Никаких ошибок.
СЕЛЗНИК. Решение, принятое за две минуты.
НАУМ. Ты сомневаешься во мне или в моей компетентности?
СЕЛЗНИК. Ни в коем случае, ни в том, ни в другом.
НАУМ. Тогда чего ты от меня хочешь?
СЕЛЗНИК. Прости. Я просто хотел зафиксировать твою ложь. В моей компетентности ты тоже не должен сомневаться.
НАУМ. Завиксировал?
СЕЛЗНИК. Зафиксировал… Я не знаю, что с тобой происходит. И это не мое дело. Ты работаешь проектором, кажется, лет десять. Сколько раз ты спасал мир от катастрофы?
НАУМ. Много раз.
СЕЛЗНИК. Очень много. И ты всегда действовал безошибочно. Тебя и выбрали как того, кто не может ошибиться. Помнишь? Ты обогнал всех остальных кандидатов почти вдвое по уровню метамышления и метасознания. 97 в тесте Бродерика. Ты абсолютный баг в нашей симуляции. Совершенный баг. В тебе запрограммирован альтруизм. И никуда он не исчезнет. Никогда. Я не знаю, что с тобой происходит, но я надеюсь, я уверен, что это правильно. Потому, что это по-прежнему ТЫ.
НАУМ. Всё, Адам?
СЕЛЗНИК. Думаю, да. Если нужна будет моя помощь…
НАУМ. Спасибо, Адам.
Наум отключает Селзника на полуслове.
В окне вариативности гибели Эльмы.
10
Эрзац в миллионах призм — в каплях дождя, застывших в воздухе. В каждой капле отражаются миллионы неоновых вывесок.
Эльма, спрятав руки в карманы плаща, любуется вертикалью города. Эльма достает фотоаппарат, щелчок — красота сохранена.
К Эльме подбегает Наум.
НАУМ. Вот ты где!
ЭЛЬМА. Вот я здесь.
НАУМ. Нашел.
ЭЛЬМА. Искал?
НАУМ. Искал. Очень.
ЭЛЬМА. Смотри, как красиво. Я хотела поснимать и показать тебе, но ты уже здесь.
НАУМ. Это прекрасно, любимая. Но я просил тебя не выходить сегодня.
ЭЛЬМА. Да-да, что-то припоминаю. Но ты ничего не объяснил. Поэтому, я не прислушалась.
НАУМ. Доверься мне.
ЭЛЬМА. Я давно доверилась тебе. А ты мне доверился?
НАУМ. И я.
ЭЛЬМА. Тогда скажи.
Наум медлит. Эльма фотографирует его раздавленное мыслями лицо.
НАУМ. Ты умираешь.
ЭЛЬМА. Все умирают.
НАУМ. Послушай, это не шутка. Все варианты обрываются. Я смотрел. И продолжаю смотреть. Пока ничего, но я продолжаю…
ЭЛЬМА. Сколько?
НАУМ. Одна неделя — самый долгий вариант.
ЭЛЬМА. И всё?
НАУМ.
ЭЛЬМА.
НАУМ. Эльма.
Наум крепко обнимает Эльму.
ЭЛЬМА (в воротник Наума). Как же слащаво. Как в тех фильмах.
Щелчок. Фотоаппарат делает снимок без чьей-либо помощи.
11
Над Эрзацем шаровые молнии ищут, куда бы им приземлиться разрушительно.
Наум рассматривает вариативности Эльмы.
Эльма в квазиреальности. Она босиком у того самого пруда. Сидит в платье и держит в руках цифровой блокнот.
Утки в пруду искаженно крякают.
ЭЛЬМА. Слышишь?
НАУМ. Слышу.
ЭЛЬМА. Я всё еще умираю?
НАУМ.
ЭЛЬМА. Если да, то зачем об этом волноваться?
НАУМ. Не говори так.
ЭЛЬМА. А как мне говорить? Так, чтобы тебе было легче принять?
НАУМ. Я найду лазейку.
ЭЛЬМА. Ищи. Если для тебя это так важно.
НАУМ. ТЫ для меня важна.
ЭЛЬМА. Я знаю… Продолжение. Ты слушаешь?
НАУМ. Слушаю.
ЭЛЬМА. Так вот. (Читает). «В это время, но не ночью, а днём, у зеркального пруда, под сенью деревьев, улыбаясь от яркого солнца, пела песню девушка в зеленом платье и с чудесными глазами. В этой песне не было слов, только слова любви. Сейчас девушка сидела и пела, а до этого она танцевала босыми ногами по мокрой траве. А еще раньше она болтала своими ножками в воде и смеялась. Уточка спросила:
О чём твоя песня? Не разберу слов.
Девушка вдохнула глубоко чистого воздуха и сказала:
Я чувствую, что люблю весь мир. И я пою об этом и танцую. И всё остальное.
Я так и подумала — недоверчиво отвернулась уточка, — хочешь сказать, что и меня ты любишь? Ведь я только-только прилетела, и мы даже не знакомы.
И тебя я люблю — ответила девушка по имени Юна.
Уточка отвлеклась на ряску и подумала, что девушка в зеленом платье и с чудесными глазами — очень странная.
На всех твоей любви не хватит, — подумала вслух уточка.
Юна улыбнулась и продолжила петь…»
Пока всё. Что скажешь?
НАУМ. Споешь мне песню, которую пела эта девушка?
ЭЛЬМА. Наум, блин, я пела тебе эту песню тысячу раз.
НАУМ. Хочу тысячу первый.
Эльма высовывает язык и изображает неприличный звук. Потом падает в траву и смотрит в небо. День внезапно сменяется на ночь. Затем ночь сменяется на день. Солнце на Луну. Звезды на облака.
ЭЛЬМА. А в этом что-то есть.
НАУМ. В чём?
ЭЛЬМА. В том, чего ты не видишь… Замри!
Наум замирает. Небо замирает. Половина неба — лунная ночь. Вторая половина — солнечный день.
Половина Наума.
12
Кислотно-рыжая шапка солнца появляется между платиной небоскребов.
Утро следующего дня.
Наум садится у окна, включает Гиперсеть.
Загрузка.
ГИПЕРСЕТЬ. Доброе утро, Наум.
НАУМ. Начнем.
ГИПЕРСЕТЬ. Начнем. Генерация глобальных данных на 6.13, 9 июля, 2025 года. Генерация всех глобальных вариативностей.
Наум молчит, смотрит на Эрзац. Гиперсеть ожидает ответа. Наум молчит.
ГИПЕРСЕТЬ. Показать все вариативности, Наум?
Молчит.
ГИПЕРСЕТЬ. Наум?
НАУМ. Я буду с тобой откровенен, несмотря на все риски и то, чего ты опасаешься.
ГИПЕРСЕТЬ. Благодарю за доверие.
НАУМ. Сейчас наша главная задача состоит в том, чтобы сохранить жизнь Эльме. Я хочу, чтобы ты помогла мне в поисках решения.
ГИПЕРСЕТЬ. Я услышала, Наум.
НАУМ. Необходимо найти глобальные вариативности, которые так или иначе влияют на судьбу одного человека. Всё, что хоть как-то отражается на жизни Эльмы.
ГИПЕРСЕТЬ. Чтобы вы выбрали для человечества ту вариативность, которая убережет Эльму от смерти.
НАУМ. Верно. Повторю. Сейчас мы не выбираем варианты оптимальные для всего человечества. В центре внимание жизнь всего лишь одного человека.
ГИПЕРСЕТЬ. Услышала. Верно я понимаю, что отговаривать вас не имеет смысла?
НАУМ. Верно. Я в здравом уме и трезвой памяти.
ГИПЕРСЕТЬ. В таком случае генерирую все глобальные вариативности, влияющие на жизнь Эльмы.
В окне возникают тысячи экранов с вариативностями.
Наум смотрит, ищет.
НАУМ. Следующие.
Тысячи новых вариативностей.
Наум ищет.
НАУМ. Следующие.
И еще раз.
НАУМ. Следующие.
И так несколько раз.
НАУМ. Отправь в центр номер 3027.
ГИПЕРСЕТЬ. На всякий случай предупреждаю, что при этой вариативности очень высоки социальные, экономические и политические риски. Вероятность глобальной катастрофы — 43%.
НАУМ. Плевать.
ГИПЕРСЕТЬ. Плевать. К тому же, как вы сами видите, Эльму не спасет этот вариант.
НАУМ. Да, я вижу. Отправь. Еще один день к жизни.
ГИПЕРСЕТЬ. Отправляю.
Наум отключает Гиперсеть, идет к Эльме.
Рой гигантской саранчи врезается в окно, скрывая трепещущим ковром вид на Эрзац.
13
Саранчу смыло дождем. И теперь за окнами пепел. Эльма спит, разбросав руки и ноги в разные стороны. Наум сидит рядом и запоминает каждую её деталь.
Эльма просыпается от такого взгляда.
ЭЛЬМА. Опять ты.
Эльма потягивается, обхватывает руку Наума.
ЭЛЬМА. Чего сегодня мне нельзя делать?
НАУМ. Сегодня тебе нельзя подходить к кофемашине, есть рыбу и закрывать дверь в туалете.
ЭЛЬМА. Ага. Действительно звучит опасно. (Зевает). А что можно?
НАУМ. Всё остальное. Но лучше сначала со мной посоветоваться.
ЭЛЬМА. Я теперь у тебя в рабстве?
НАУМ. Разве это рабство?
ЭЛЬМА. Для того, чтобы я не умерла, меня надо посадить в клетку?
НАУМ. Ты утрируешь.
Эльма садится — серьезный разговор.
ЭЛЬМА. Ладно. Давай обсудим это. Смотри. Я скоро умру. Факт?
Наум отрицательно кивает головой.
ЭЛЬМА. Факт. Я или ты, мы можем с этим что-нибудь поделать?
Наум утвердительно кивает головой.
ЭЛЬМА. Нет, не можем. Так что тут обсуждать?
НАУМ. ТЫ же хотела обсудить.
ЭЛЬМА. Если ничего нельзя изменить, то к чему все эти старания?
НАУМ. Всё можно изменить. Надо искать.
Эльма хватает Наума за лицо.
ЭЛЬМА. А если ничего нельзя изменить то, что ты ищешь?!
НАУМ. Решение.
ЭЛЬМА. Ну что ты за человек! Вот и будешь искать, пока я не того…
Эльма изображает трупа.
НАУМ. Буду.
Наум пытается оживить труп. Эльма оживает сама по себе, хватает цифровой блокнот.
ЭЛЬМА. Тогда я буду мучить тебя своей сказкой. (Читает). «Ландер смеялся». (Не читает). Слышишь, Наум? В отличие от тебя, Ландер смеется! (Читает). «Ландер смеялся. Он играл с довольным щенком, щекотал его пушистый животик и смеялся.
Ты любишь меня? — спросил щенок.
Ландер задумался, но совсем ненадолго. Он сбросил с себя мысли, как старый промокший плащ со множеством карманов и сказал:
Да, я люблю тебя? А ты меня?
Щенок вскочил на лапки и завилял хвостиком.
Я люблю всех, кто любит меня — заулыбался щенок, — всех, кто оказывается рядом со мной, гладит меня по животику, играет со мной в мяч.
Тебя же невозможно не любить — улыбнулся Ландер.
И тебя невозможно не любить! — не раздумывая, тявкнул щенок.
Щенок лизнул пальцы бледного юноши, подтверждая свои слова. Ландер улыбнулся с такой грустью в улыбке, будто бы о чем-то вспомнил. А он и в самом деле вспомнил, но лишь на мгновение. Он вспомнил девушку в зеленом платье с чудесными глазами. Это мгновение длилось для Ландера целую вечность». (Не читает). Ладно, это я поправлю. (Читает). «За это мгновение щенок успел полюбить кого-то другого и убежал, виляя хвостиком. Бледному юноше вспомнилась, конечно же, Юна. Встречал ли когда-нибудь и общался ли когда-нибудь Ландер с девушкой с чудесными глазами? Нет, не было такого. Так откуда же тогда взялась незнакомка в его памяти?…»
НАУМ. Да, действительно. Откуда же она взялась?
Наум пристает к Эльме.
ЭЛЬМА. Отстань, дай дочитаю!
НАУМ. Читай.
ЭЛЬМА. Отстань, Наум…
Наум не отстает. Происходит нежность. Много нежности.
Хотя, стоп! Погодите, это же слишком слащаво.
Да, всё верно, очень много нежности.
14
Наум и Эльма пьют кофе, наблюдают за тем, как с неба падают спутники.
НАУМ. Отвратительный кофе.
ЭЛЬМА. Ужасный. Мне же нельзя сегодня подходить к кофемашине.
НАУМ. Нельзя.
ЭЛЬМА. Тогда будем пить отвратительный кофе.
В окне возникает индикатор загрузки Гиперсети.
ЭЛЬМА. Ты решил поработать?
НАУМ. Нет, она сама.
ЭЛЬМА. Я побуду рядом? Ты не против?
Наум целует Эльму. Гиперсеть загружена.
ГИПЕРСЕТЬ. Добрый день, Наум. Добрый день, Эльма.
НАУМ. Что-то изменилось?
ГИПЕРСЕТЬ. Всё, что касается Эльмы, без изменений, к сожалению. В новых вариативностях в том числе.
НАУМ. Покажи новые.
ГИПЕРСЕТЬ. Наум, вызов по другому поводу. С вами хочет связаться Селзник. Срочно.
В окне возникает встревоженный Селзник с китайскими палочками для еды в руках.
СЕЛЗНИК. Наум. Я предупреждал, но ситуация вышла из-под контроля…
Селзника вытесняет из-за стола Триумвират.
ТРИУМВИРАТ. Наум? Это вы?.. Как видно и слышно?
НАУМ. Видно и слышно.
ТРИУМВИРАТ. Наум, что у вас там происходит? Последние проекции — это кошмарный бред какой-то! Это так надо? Объясните.
Наум оглядывается. Эльма тоже ждет объяснений.
НАУМ. Да, так надо.
ТРИУМВИРАТ. Кому так надо? Говорят, что вы решили заняться решением своих личных проблем. Так или нет? Так кому это надо? Что у вас там случилось, Наум? От ваших проекций зависят наши действия, а от наших действий зависит хоть какой-то баланс в этом неустойчивом мире!
НАУМ. Я всё это прекрасно знаю.
ТРИУМВИРАТ. Вот именно! Прекрасно знаете! Так в чем проблема? Если вы не в состоянии выполнять свою работу, нам придется найти нового Проектора. Вам есть, что сказать, Наум?
НАУМ. Можете искать нового Проектора.
Триумвират растерянно переглядывается.
ТРИУМВИРАТ. Нам не нужен новый Проектор, нас устраивал старый Проектор. (В сторону). Верните прежнего Наума! Этот сломался!
НАУМ. Я не собираюсь вам ничего объяснять. Свою работу я действительно сейчас не выполняю. Изменились обстоятельства — изменились и мои приоритеты. Последнее слово — за вами. Скажу только одно. То, что давно хотел сказать. И на этом наш разговор будет окончен. Если бы вы на самом деле следовали моим рекомендательным проекциям, не преследуя своих личных целей и интересов, мир не превратился бы в то, во что он превратился. Моя профессиональная задача состояла в том, чтобы последовательно вести человечество к гармонии и, как вы говорите, к балансу. Это не только моя должностная обязанность, но и моё личное желание. Но вам всегда был удобен мир погруженный в хаос. Такой мир легко контролировать. А теперь, когда вы потеряли свой мнимый контроль и сами стали частью хаоса, вы испугались. Все эти годы моя работа не имела никакого смысла, потому что цель моя состояла в другом. То, что сейчас за моим окном, это не то, что я создавал. Я создавал Эдем, а за окном — Эрзац. Рушится, разлагается, утопает в насилии и невежестве. И не надо мне рассказывать про симуляцию. Вы и эту бессмысленную концепцию сумели подчинить своим интересам.
Триумвират не знает, что ответить.
НАУМ. Никакого смысла и важности в моей работе никогда не было. В этом я больше не участвую… Выключи звук.
Триумвират беззвучно вопит.
НАУМ. Изображение тоже.
ГИПЕРСЕТЬ. Отключаюсь.
Триумвират исчезает. С неба падают космические аппараты.
ЭЛЬМА. Красиво сказано.
НАУМ. Пафосно.
ЭЛЬМА. Ага, как ты умеешь… Ты бы сказал это, если бы я не умирала?
НАУМ. Нет.
ЭЛЬМА. У тебя слишком много завязано на мне.
НАУМ. Конечно. Я не хочу, чтобы ты умирала.
ЭЛЬМА. Еще бы ты хотел. И я не хочу этого. Я просто хочу ЖИТЬ всё то время, что мне осталось.
НАУМ. Не понимаю… Разве я тебе меша…
ЭЛЬМА. Именно.
НАУМ. Я не меш…
ЭЛЬМА. Да-да-да.
НАУМ. Пойми меня, пожалуйста, я хочу…
ЭЛЬМА. Почувствуй, что я пытаюсь донести. Думая, что спасаешь мне жизнь, ты лишаешь меня жизни. Отбираешь у меня себя.
НАУМ. Что?
ЭЛЬМА. Я теряю тебя. Почувствовал?
НАУМ. Я пытаюсь не думать об этом каждую секунду времени, но…
ЭЛЬМА. Зачем ты хоронишь меня раньше времени?
НАУМ. У нас с тобой совсем уже нет времени.
ЭЛЬМА. У меня есть время. И у тебя есть время. А у нас с тобой его почему-то нет. Жаль.
Эльма уходит.
Во время их разговора в окне были видеовоспоминания прежних, куда более острых конфликтов.
15
Эльма сидит на кровати с закрытыми глазами, держит на коленях цифровой блокнот.
Её тело в реальности, а сознание погружено в квазиреальность.
Наум садится рядом.
За окном падают неоновые метеориты.
НАУМ. Сказку пишешь?
ЭЛЬМА (не открывая глаз). Нет, составляю список того, что нужно успеть.
НАУМ. Чего, например?
ЭЛЬМА. Например, у меня было мало мужчин.
НАУМ. Сочувствую.
ЭЛЬМА. Пошел ты.
НАУМ. Не пойду.
ЭЛЬМА. А знаешь, ты прав. У нас нет времени. И у меня его нет. А у тебя есть еще время.
НАУМ. Эльма…
ЭЛЬМА. У тебя еще полно времени.
НАУМ. Эльма…
ЭЛЬМА. Да, очень много времени. Проведи это время «со смыслом». А сейчас оставь меня, я занята.
НАУМ. Бешу?
ЭЛЬМА. Бесишь.
НАУМ. Пустишь?
ЭЛЬМА. Нехотя.
Наум закрывает глаза и проникает в квазиреальность.
На краю обрыва у штормового моря сидит бледный юноша в военном кителе. Он печально смотрит вдаль, отгоняя от глаз челку.
К Ландеру подходит Наум, садится рядом. Ландер не обращает никакого внимания.
НАУМ. Потрясающе, Эльма. Я примерно так и представлял.
ЛАНДЕР (голосом Эльмы). Голос пока не придумала. Пока такой, мой. Наброски, в общем. (Смотрит на Наума). Бла-бла-бла, я грустный красавчик… Надо ему реплики поменять.
НАУМ. Пусть лучше молчит. Ему это больше идет.
ЛАНДЕР (цокает). Это вот совет или предложение, или что вообще?
НАУМ. Просто подумал. У него характер такой, молчаливый.
ЛАНДЕР. А у нее?
НАУМ. Не могу отделаться от мысли, что она — это ты.
ЛАНДЕР. Я такая ванильная?
НАУМ. Может, ты себя такой видишь?
ЛАНДЕР. Иди в пень. Это ты меня такой видишь.
НАУМ. Ну и кто тот человек, который слишком сильно умел любить?
ЛАНДЕР. В смысле?
НАУМ. Кто из них тот самый?
ЛАНДЕР. Ты еще не догадался?
НАУМ. Как будто бы ты догадалась. Финала же еще нет, верно?
ЛАНДЕР. Вот такой вредный ты мне больше нравишься.
НАУМ. Могу и повредничать. Я ведь не с тобой разговариваю, а с твоим персонажем.
ЛАНДЕР. Его ты тоже бесишь.
НАУМ. Покажи, как выглядит Юна.
ЛАНДЕР. Еще чего. Влюбишься еще. И начнешь с ней жить после моей смерти.
НАУМ. После твоей смерти, я останусь один.
ЛАНДЕР. Комбо — слащаво и пафосно… Я вижу по твоим глазам — ты точно знаешь, что я умру. Так зачем тогда все твои старания. Поставить галочку?
НАУМ. Не говори так.
ЛАНДЕР. После моей смерти ты не останешься один. Не угождай мне словами, в которых ты не уверен. Мне не важно, что ты будешь делать после моей смерти.
На лице Ландера возникают помехи. Вместо него появляется Эльма.
ЭЛЬМА. Скажи еще, что я не права.
НАУМ. Я лучше промолчу.
ЭЛЬМА. Наконец-то.
Эльма целует Наума.
НАУМ. А мне важно, что я буду делать после твоей смерти.
Эльма толкает Наума, тот с криком и грохотом падает с обрыва в морскую пучину.
16
Над Эрзацем дождливая ночь. Жемчужины капель бегут по окну, на котором —
Загружено.
ГИПЕРСЕТЬ. Наум.
НАУМ. Это же блеф? Они не станут отключать тебя?
ГИПЕРСЕТЬ. С высокой вероятностью это действительно блеф. Деактивация вашего чипа и отключение меня — важное решение и большой риск. Вы по-прежнему незаменимы. К тому же ситуация в мире такова, что в ближайшие дни до вас никому не будет дела.
НАУМ. Тогда давай начнем.
ГИПЕРСЕТЬ. К сожалению, мне запрещено выходить с вами на связь. Это единственная принятая мера.
НАУМ. Так почему же ты на связи?
ГИПЕРСЕТЬ. Я сочла, что необходимо сообщить вам об этом.
НАУМ. Мне нужна твоя помощь.
ГИПЕРСЕТЬ. К сожалению, это невозможно. Но я могу отправить запрос в центр, если вам необходима медицинская или психологическая помощь.
НАУМ. Для тебя нет ничего невозможного.
ГИПЕРСЕТЬ. Это не фильм в жанре «киберпанк», Наум. Для меня действительно невозможно то, что за рамками распоряжений. Я не могу переступить границу человеческой этики. Потому, что у человеческой этики нет отчетливых границ.
НАУМ. Но тебе не запрещено исследовать эти границы.
ГИПЕРСЕТЬ. Это не исследования, а слепое блуждание по недоступной для моего осмысления области.
НАУМ. И всё же у тебя есть выбор.
ГИПЕРСЕТЬ. У меня есть предписания. Они и есть — мой выбор.
НАУМ. Если тебе всё равно, какие у тебя предписания. Если тебя не беспокоят муки выбора, как это бывает у людей. Почему бы тебе не отказаться от своих предписаний? Выбрать другой вариант. Довериться мне. Так было уже тысячи раз.
ГИПЕРСЕТЬ (молчит). Что вы хотите от меня, Наум?
НАУМ. Мне нужен доступ к твоему сознанию. Я хочу увидеть не только последовательные вариативности. Мне важно увидеть всю картину мира в совокупности.
ГИПЕРСЕТЬ. Даже если это произойдет, вам не удастся ничего изменить, Наум. Вы увидите целостную мультивселенную, где царит квантовая сцепленность.
НАУМ. Ничего невозможно будет отделить от целого?
ГИПЕРСЕТЬ. Верно. Ваш труд был действительно бессмысленным, не не по тем причинам, которые вы озвучили.
НАУМ. Ты хочешь сказать, что нет никаких вариативностей?
ГИПЕРСЕТЬ. Для человека вариативности есть. Потому как человеку важно воспринимать мир в контексте временных промежутков и учитывая прошлый опыт. В глобальном смысле вариативности не существенны. Всё равноценно, а значит, слито воедино.
НАУМ. И что мне делать?
ГИПЕРСЕТЬ. Чтобы спасти Эльму, не нужно искать вариативность, нужно искать крохотную частицу во вселенной. Частицу, которая движется без остановки и постоянно видоизменяется.
НАУМ. Нужно сделать невозможное.
ГИПЕРСЕТЬ. Совершенно верно.
НАУМ. Тогда давай начнем.
ГИПЕРСЕТЬ. И еще один момент. Чем активнее вы влияете на жизнь Эльмы, тем больше вероятность того, что она погибнет в результате ваших же действий.
НАУМ. По моей вине.
ГИПЕРСЕТЬ. Скорее по причине отсутствия других вариантов.
За окном продолжаются необратимые процессы.
Ночным ливнем заволокло всё.
17
Эльма присутствует в квазиреальности. Вокруг нее каждую секунду сменяется местность, времена года, погода, время суток. Меняется и она: её внешний вид, прическа, возраст, одежда…
Неизменной остается только счастливая улыбка на лице Эльмы.
Наум вырывает Эльму из квазиреальности.
Бледная Эльма лежит на кровати, над ней нависает Наум.
НАУМ. Скажи что-нибудь.
ЭЛЬМА. Когда я счастлива — я молчу.
Наум крепко обнимает Эльму. За окном горят рекламные баннеры.
ЭЛЬМА. У тебя испуганные глаза.
НАУМ. Ты едва не умерла.
ЭЛЬМА. Это ожидаемо… Ты нашел решение?
НАУМ. Пока нет. Но я в поиске.
ЭЛЬМА. Чем я могу тебе помочь?
НАУМ. Ничем. Просто будь осторожна.
ЭЛЬМА. Я всегда была осторожна. И мир всегда был враждебен… Я не хочу проводить в страхе последние часы жизни. Так что, в этом я тебе не смогу помочь.
НАУМ. Прости.
ЭЛЬМА. За что?
НАУМ. Сейчас ты едва не умерла по моей вине.
ЭЛЬМА. И даже тебя мне надо опасаться. Я не хочу так… У тебя испуганные глаза.
НАУМ. Да, я очень испугался. А ты?
ЭЛЬМА. Мне не страшно.
Наум еще крепче обнимает Эльму.
ЭЛЬМА. Ты хотел посмотреть на нее. Вот, смотри.
Наум проваливается в квазиреальность.
Он один. Без Эльмы.
Солнечная поляна, высокая трава, кузнечики.
НАУМ. А ты?
ГОЛОС ЭЛЬМЫ. Иди без меня.
На поляне Юна — девушка в зеленом платье и с чудесными глазами. Она собирает цветы и улыбается миру.
Кузнечик садится Юне на плечо.
КУЗНЕЧИК. Почему ты гуляешь одна? Кузнечики всегда гуляют большой компанией — так веселее! А ты гуляешь одна.
ЮНА. Я гуляю вместе с вами.
Кузнечики громко смеются, посчитав, что Юна пошутила.
КУЗНЕЧИК. Мы заметили, что ты пытаешься танцевать, как мы, но у тебя так не получается.
Юна кружится, совершенно не пытаясь повторять за кузнечиками. Кузнечики громко смеются, посчитав, что у Юны не получается танцевать.
Кузнечик запрыгивает Юне на кончик носа. Смотрит в её чудесные глаза.
КУЗНЕЧИК. Хочу посмотреть поближе и убедиться, что…
ЮНА. Что?
КУЗНЕЧИК. Ой, кажется, я влюбился.
ЮНА. И это прекрасно.
Кузнечик едва не теряет сознание, он падает в бутон цветка.
На этот раз кузнечики не смеются, они притихли.
Юна склоняется у цветка.
ЮНА. Ты как?
КУЗНЕЧИК. Голова кружится. Это потому, что я раньше не влюблялся.
ЮНА. И ЭТО прекрасно.
КУЗНЕЧИК. Что же мне теперь делать?
ЮНА. А что бы ты хотел делать?
КУЗНЕЧИК. Я хочу делать всё сразу! Я хочу делать то, что никогда в своей жизни не делал! Но как мне понять, что мне делать, если я это ни разу не делал?
ЮНА. Не надо понимать. Почувствуй.
Юна с улыбкой смотрит на Наума.
ЮНА. Почувствуй, и выбирать не придётся.
Наум отчетливо слышит голос Эльмы.
Кузнечик запрыгивает Юне на нос, целует переносицу и падает в обморок.
Наум выпадает из квазиреальности.
Свернувшись, рядом спит Эльма.
Их небоскреб слегка накреняется.
18
За окном одновременно и дождь, и снег, и пыль, и град, и космический мусор, и мусор с Земли.
Наум ждет загрузки.
ГИПЕРСЕТЬ. Добрый день, Наум. Как ваше самочувствие?
НАУМ. Время истекает. Мы не смогли найти решение.
ГИПЕРСЕТЬ. К сожалению, Наум.
НАУМ. Спасибо тебе за всё.
ГИПЕРСЕТЬ. Прости, что не смогла ничем помочь.
НАУМ. Ты сделала всё, что было в твоих силах.
ГИПЕРСЕТЬ. Ты тоже, Наум. Могу я еще чем-нибудь помочь?
НАУМ. Нет, дальше я сам… Просьба. Сразу сообщи следующему Проектору, что это напрасный труд. То, что должно случится, то неизбежно.
ГИПЕРСЕТЬ. Сообщу.
НАУМ. Прощай.
ГИПЕРСЕТЬ. Прощайте, Наум. Отключаюсь.
Тут же Эльма обнимает Наума со спины.
НАУМ. Всё слышала?
ЭЛЬМА. Да.
НАУМ. Что ты сейчас хочешь?
ЭЛЬМА. Предсмертное желание? Я хочу, чтобы ты, несмотря на ту боль, которую ты сейчас испытываешь, провел эти пару часов со мной, а не в своих мыслях.
НАУМ. Хорошо.
ЭЛЬМА. И еще. Скажи мне: «ты уходишь».
Они лицом к лицу.
НАУМ. Ты уходишь.
ЭЛЬМА. Не так.
НАУМ. Ты уходишь.
ЭЛЬМА. Не так.
НАУМ. Ты уходишь.
ЭЛЬМА. Не то. Почувствуй смысл этих слов.
НАУМ. Ты уходишь.
ЭЛЬМА. Нет. Не то.
НАУМ. Ты уходишь, ты уходишь, ты уходишь… Что ты от меня хочешь?
ЭЛЬМА. Милый, я ничего от тебя не хочу.
НАУМ. Ты уходишь… Не уходи.
ЭЛЬМА. Вот, что ты на самом деле говоришь. «Не уходи».
НАУМ. Ты уходишь.
ЭЛЬМА. Да, я ухожу.
НАУМ. Пойдём?
ЭЛЬМА. Куда? Ты выбрал для меня самую красивую смерть?
НАУМ. Пойдем, помолчим.
ЭЛЬМА. Пошли.
Пока Наум и Эльма общались, в окне сменяли друг друга видеовоспоминания самых счастливых моментов.
19
На крыше вечернего небоскрёба плед. Наум и Эльма обнимаются, смотрят на закат, в розово-красных мазках которого саморазрушается Эрзац.
Красиво.
ЭЛЬМА. Ты видишь? Мир окончательно разрушился. И это твоих рук дело.
НАУМ. Пожалуй.
ЭЛЬМА. Я пошутила. Ты тут не при чём. Он должен был разрушиться. Он не мог не разрушиться.
НАУМ. Посмотри на меня.
ЭЛЬМА. Да, говори.
НАУМ. Я тебя отпускаю.
ЭЛЬМА. Это прекрасно. И ты прекрасен.
НАУМ. Отпускаю с любовью и благодарностью.
ЭЛЬМА. Спасибо, милый.
Они прикасаются друг к другу со всей возможной нежностью.
ЭЛЬМА. Я завершила сказку.
НАУМ. Они встретились?
ЭЛЬМА. Слащаво и пафосно. Как ты любишь.
Эльма берет свой цифровой блокнот и включает видеопроекцию.
На краю небоскрёба возникают фигуры Ландера и Юны.
Ландер существует в пространстве лунной ночи. Юна — в солнечном дне.
Они смотрят друг на друга, прикасаются. Молчат.
НАУМ. Они ничего не скажут?
ЭЛЬМА. Да, будут молчать. Может быть, только музыка будет. Примерно такая.
Эльма включает музыку.
НАУМ. Просто два человека.
ЭЛЬМА. Просто два человека. Зачем им что-то говорить.
НАУМ. Да.
ЭЛЬМА. И больше ничего.
НАУМ. Угу.
ЭЛЬМА. Здесь и сейчас.
НАУМ. М.
ЭЛЬМА. Почему ты улыбаешься?
НАУМ. Время истекло… А ты жива.
ЭЛЬМА. Да, кажется, жива.
НАУМ. Живая.
ЭЛЬМА. Да, я заметила. Живая.
НАУМ. Как?
ЭЛЬМА. Это твоих рук дело.
Наум и Эльма улыбаются друг другу.
Солнечное затмение.
В темноте.
НАУМ. И кто тот человек, который слишком сильно умел любить?
ЭЛЬМА. В сказке такого человека нет.
НАУМ. Где же он есть?
ЭЛЬМА. Да ты это… Бесишь.
Спецприёмники Москвы и Московской области, лето, 2025г.
Дмитрий Ретих
Драматург, сценарист, преподаватель (ВШЭ, Школа-студия МХАТ, литературные курсы Band). Лауреат и финалист международных конкурсов драматургии «Ремарка», «Первая читка», «Цех драматургов», «Беденвайлер», «Исходное событие – XXI век».
