Павел Гальперин. РАБОТА НАД ОШИБКАМИ

Прощальный стендап длиной в академический час

Содержание

Действующие лица:

Гальперин — выпускник 11 В класса
Блогер Заюшка-хозяюшка
Журналистка
Оператор
Скуф
Тетка
Училка (Елена Сергеевна)
Петюлина
Окуньков
Денисов
Одноклассники
Хор одноклассников
Женщина в форме охранника
Родители Петюлиной
Директриса
Охранник тюрьмы
Психолог
Эрик и Дилан
Пиарщик
Пушкин
Ася
Девочка-первоклашка
Уборщица 1 и Уборщица 2
Свидетели, прохожие, комментаторы и другие

Разогрев

Первый звонок на спектакль, который звучит как типичный школьный звонок. Раздается ласковый голос из громкоговорителя.

ГОЛОС. Дорогие зрители, в вендинговых автоматах, расположенных в фойе нашего театра вы можете приобрести чай, кофе, снеки, патроны и сменные магазины для АК-47, а также бэби-бомбы ручной работы с широким выбором наполнителей.

Второй звонок на спектакль, который звучит как типичный школьный звонок. Раздается ласковый голос из громкоговорителя.

Третий звонок на спектакль, который звучит как типичный школьный звонок. Раздается ласковый голос из громкоговорителя.

ГОЛОС. Дорогие зрители, перед началом спектакля убедительно просим вас отключить звонки ваших телефонов, а также поставить личное оружие на предохранитель.
ХОР ОДНОКЛАССНИКОВ.
Сам себе герой
Сам себе чужой
Вечно сам не свой
Кто же я такой?
Веду я с тенью бой,
Иду я на убой
Какой-то никакой
Мой мир для всех пустой
КОММЕНТАТОР 1. Школа это теплица насилия, сами учителя без садисткого наслаждения и сублимированной педофилии не занимались бы этой хуйней (преподаванием). (авторские лексика и пунктуация сохранены)
КОММЕНТАТОР 2. В каждой школе найдутся те кто бы занялся таким пиздецом как эти ребята. (авторские лексика и пунктуация сохранены)
КОММЕНТАТОР 3. Эрик и Дилан — легенды. Они меня вдохновили. Я стану таким же как они, я с неба на вас смотреть буду, как вы каждый день говорите обо мне. (авторские лексика и пунктуация сохранены)
ХОР ОДНОКЛАССНИКОВ. Комментарии в сети Instagram — принадлежит компании Meta, признанной экстремистской и запрещённой на территории РФ.

Действие 1

На экране появляются титры «Кхе-кхе-тьюб и кулинарный канал Заюшка-Хозяюшка представляют…».

ЗАЮШКА-ХОЗЯЮШКА. Дорогие гости! Добро пожаловать на кулинарный канал Заюшка-Хозяюшка. На моем канале вы найдете аппетитные рецепты закусок, засолок, солений-варений, маринадов, десертов, деликатесов, взрывных устройств ручной работы, и даже… домашнего самогона!
ХОР ОДНОКЛАССНИКОВ. Ваууууу! Это просто бомба!
ЗАЮШКА-ХОЗЯЮШКА. Сегодня я проведу для вас пошаговый туториал по изготовлению бомбы в домашних условиях.
Для приготовления я постаралась использовать только те продукты, которые найдутся в доме у каждой хозяюшки. Итак, нам понадобятся следующие ингредиенты:
— тринитротолуол или гексоген, одна щепотка;
— селитра дачная, 1 упаковка;
— стекло толченое, пол килограмма;
— гвозди обыкновенные… по вкусу;
— и секретный ингредиент, который вы можете приобрести прямо сейчас по ссылке под этим видео. Торопитесь, по промокоду «Заюшка-хозяюшка» действует скидка 30%!
Способ приготовления: стекло тщательно растолочь, добавить одну часть селитры, две части секретного ингредиента, приправить гвоздями и хорошим настроением, как следует перемешать. Украсить часовым механизмом. Подавать горячим. Приятного аппетита!

На экране включаются новости «Звездец ТВ».

ЖУРНАЛИСТКА. В эфире срочные новости «Звездец ТВ»: в данный момент в городе таком-то готовится беспрецедентное нападение на среднюю школу номер такой-то. В режиме реального времени мы видим, как по городу передвигается человек в балаклаве с большим черным пакетом и автоматом в руках. Парень даже не пытается прятать оружие. Он засветился на камерах наружного наблюдения; также его видели несколько прохожих и один полицейский. Сейчас мы опросим их, чтобы составить более полную картину происходящего.

Журналистка опрашивает очевидцев.

ЖУРНАЛИСТКА. Девушка, мимо вас только что прошел человек в черном плаще и черной маске, с черным пакетом и автоматом в руках. Вы не заметили ничего необычного или подозрительного?
ДЕВУШКА. Нет, но должна отметить, что у него был очень стильный лук!
ЖУРНАЛИСТКА. Если бы он подошел познакомиться, дали бы свой телефончик?
ДЕВУШКА. Конечно! Мне кажется, он даже загляделся на меня, оступился и упал; я спросила, нужна ли ему помощь, но он закричал, чтобы я не подходила, поднялся и быстро ушел. Жаль, что я ему не понравилась.
ЖУРНАЛИСТКА. (В камеру) Ничего, повезет в следующий раз.

Журналистка подходит к полицейскому.

ЖУРНАЛИСТКА. А вы обратили внимание на парня в черной маске и плаще? Кажется, парень с автоматом даже помахал вам?
ПОЛИЦЕЙСКИЙ. Он привлек мое внимание. Я остановил его и потребовал предъявить документы, но он показал средний палец и сказал, что прострелит мне башку. Может, человек не в настроении, я не стал нарушать его личные границы и отпустил.
ЖУРНАЛИСТКА. Уважение личного пространства превыше всего! (В камеру) Это все подробности к данному часу, но нам надо гнать контент, поэтому мы опросили даже тех, кто не имеет отношения к этому страшному событию. (Оператору): Хватай вон того скуфа, он выглядит как типичный свидетель.

В кадре показывается мужик с лысиной и пузиком. Журналистка тычет ему в лицо микрофоном.

ЖУРНАЛИСТКА. Как вы думаете, кто виноват в нападении на школу?
СКУФ. При чем тут школа? На меня вон тоже напали.
ЖУРНАЛИСТКА. (Оживившись, оператору) Сеня, бери его крупнее, у нас еще сенсация. (Скуфу) Неужели, и кто же?
СКУФ. Эти, как их, бегают на четвереньках, с хвостами такие…квадробусы…
ЖУРНАЛИСТКА. (разочарованно) Дети в кошачьих масках? Квадроберы?
СКУФ. Я и говорю, хуёберы. Глухая, что ли? Покусали, сучьи дети. Вон, и вона, видишь?

Скуф поворачивается жопой к камере и показывает дырки на штанах.

ЖУРНАЛИСТКА. Вы думаете, нападение на школу как-то связано с этой субкультурой?
СКУФ. Ничего я не думаю, меня в больницу надо, я от них бешенством заразился, ааааа!!!

Скуф истошно орет, нервно чешется, хватает Журналистку и кусает ее в шею. Журналистка пытается отбиться от него.

ЖУРНАЛИСТКА. (Оператору) Сеня, блять, че ты стоишь?! Спаси меня!
ОПЕРАТОР. Не могу, я ж снимаю. У меня горизонт завалится…

Журналистка наносит скуфу несколько ударов микрофоном по голове, скуф скулит как собака, облаивает Журналистку и убегает. Журналистка берет себя в руки, поправляет прическу.

ЖУРНАЛИСТКА. (в камеру) Как видите, субкультура квадробинга очень опасна. На маске у парня с автоматом не было кошачьих ушек, но все-таки нельзя исключать, что он может быть связан с их идеологией.

…

Кабинет литературы и русского языка. Начало урока. Рядом с партами стоят ученики 11 «В» класса; все одеты в одинаково-серую школьную форму, строгим покроем и некоторыми деталями напоминающими военную форму. У одного в руках портрет Пушкина, у другого — Путина. Одноклассники легонько раскачиваются из стороны в сторону и монотонно поют.

ХОР ОДНОКЛАССНИКОВ. Наше все, наше все, наше все…

Распахивается входная дверь, на пороге появляется ГАЛЬПЕРИН (17 лет) в такой же ученической форме, но из воротничка и манжетов выглядывает что-то кружевное и цветастое, сверху наброшен черный плащ; на лице черная маска. В руке у него темный пластиковый пакет, с какими ходят старшеклассники вместо портфеля. Автомат спрятан в пакете. За поясом висит топор. Гальперин стягивает маску-балаклаву, бросает на пол. При виде Гальперина Училка всплескивает руками.

УЧИЛКА. Явилось-не-запылилось, чудо в перьях!

Класс взрывается от хохота.

УЧИЛКА. Гальперин, ну артист! Звонок на урок для кого был?
ГАЛЬПЕРИН. Для рабов.

Класс разрывает еще больше.

ОКУНЬКОВ. Хуя ты, Галя, обдолбалась!
УЧИЛКА. Дмитрий, я бы вас попросила. Урок отечественной литературы, все-таки. Имейте уважение.

Училка воздевает руки к портрету Пушкина над головой, но промазывает, и попадает в висящего по-соседству Путина.

УЧИЛКА. А ты, Гальперин, проклятье моих седин, позор нашего класса, выйди и зайди нормально!
ГАЛЬПЕРИН. С удовольствием, Елен Сергевна.

Ученики снимают сцену на телефоны. Под общий хохот Гальперин выходит и заходит снова. Запирает изнутри дверь кабинета на ключ, вальяжно раскручивает его на шнурке вокруг пальца.

ГАЛЬПЕРИН. Только я сегодня не один, Елен Сергевна, я с другом.
УЧИЛКА. Гальперин, здесь у тебя нет друзей.
ОКУНЬКОВ. Где же твой дружок, петушок? Ко-ко-ко!
ХОР ОДНОКЛАССНИКОВ. Галя, познакомь нас с твоим другом!

Одноклассники ржут и снимают на телефоны. Училка делает шаг к Гальперину, протягивает руку.

УЧИЛКА. Гальперин, не дури, отдай ключ!

Гальперин дразнит Училку, размахивая ключом перед ее носом. Училка неловко пытается перехватить ключ, но силы неравны. Получается игра в собачку.

ГАЛЬПЕРИН. Пожалуйста, дорогая Елена Сергевна, заберите!
УЧИЛКА. Гальперин, я тебе не дорогая! Нахал!
ОКУНЬКОВ. Денисыч, фас!

С первой парты к Гальперину бросается качок Денисов. Гальперин направляет автомат в пакете на Денисова, утыкается автоматом ему в бок, делает выстрел через пакет. Училка в ужасе отшатывается, девочки визжат, снимают на телефоны. Денисов, скрючившись, пятится, валится на парту.

ОКУНЬКОВ. Постанова! Автомат из магазина приколов! Денисыч, вставай, актерище!

Окуньков пинает сползшего на пол Денисова; тот издает дикий вопль, убирает от раны руки, из нее сочится кровь.

ОКУНЬКОВ. Это кетчуп! Пикадор, епта.

Окуньков макает палец в лужицу крови под Денисовым, сует палец в рот, меняется в лице. Складывается пополам от рвотного рефлекса.

ХОР ОДНОКЛАССНИКОВ. Вот это поворот, вот это поворот, вот это поворот…

Девочки визжат еще сильнее, кто-то звонит по телефону и просит о помощи, кто-то бросается к окнам и зовет на помощь: «На помощь, стреляют!», «Помогите, у него автомат», «Мы здесь!», «Полиция!», «На нас напали!».

…

Журналистка продолжает репортаж; хватает проходящую мимо тетку.

ЖУРНАЛИСТКА. Женщина, можно вас на минутку?! В школе номер такой-то в данный момент происходит скулшутинг…
ТЕТКА. Чего происходит?
ЖУРНАЛИСТКА. Скулшутинг…

Тетка тупо смотрит на Журналистку.

ЖУРНАЛИСТКА. Ну…стрельба…
ТЕТКА. Ну так и говори по-русски: стрельба! Как будто слов нормальных нету?! Вот говорили бы все по-русски, и никакой стрельбы б в школах не было! Это все оттудова идет из Америк и Гейропы. Запретить эти слова иностранные и заживем! А еще на телевизоре работаешь! Тьфу, позоришь Россию!

Женщина смачно плюет в камеру и уходит, журналистка протирает оптику.

…

Гальперин стреляет в один из плафонов на потолке; плафон разбивается, стекло сыпется на головы учеников.

ГАЛЬПЕРИН. Заткнулись, отошли от окон, телефоны на парты перед собой.

Кто-то продолжает тихо надиктовывать адрес в телефон, Гальперин делает еще несколько выстрелов, ранив нескольких человек.

ГАЛЬПЕРИН. Телефоны на парты!

Все послушно кладут телефоны перед собой, повисает тишина, слышно, как Денисов тихо скулит от боли и бубнит в трубке оператор службы спасения.

ОПЕРАТОР СЛУЖБЫ СПАСЕНИЯ (в телефоне). Девочка, хватит баловаться, ты отвлекаешь нас от важной работы…
ГАЛЬПЕРИН. Кто-то еще думает, что это розыгрыш?!

Все притихли.

ГАЛЬПЕРИН. Эх, вы, Елен Сергевна, слышите, какая тишина? На ваших уроках такого не было, хотя вы повторяли «я хочу услышать тишину». Учитесь, пока я жив. Пока вы живы. Все, встали и дружно пошли к доске. Быстро!

Ученики повинуются.

УЧИЛКА. Гальперин, не кипятись, у тебя просто…стресс… перед ЕГЭ… давай…успокоимся…
ПЕТЮЛИНА. Я отправила войс своему парню, Галя, тебе пизда.
ГАЛЬПЕРИН. Какому из них? Мисс отсосу под партой. Будешь дежурная. Раздай тряпки для доски, живо!

Петюлина вяло повинуется. Ее поторапливают одноклассники.

ОКУНЬКОВ. Петля, шевели колготками, видишь, Галина ебнулась? Не беси ее.
ХОР ОДНОКЛАССНИКОВ. Давай, Петля, давай скорей, раздай тряпки, веселей!
ГАЛЬПЕРИН. Кому не хватило, рвите половую тряпку. А теперь засовывайте себе в рот. Ну, помогите друг другу.

Все с ненавистью смотрят на Гальперина. Гальперин ржет.

ГАЛЬПЕРИН. А че грустные такие все? Веселуха же! Пау-пау!

Гальперин делает вид, что стреляет. Одноклассники вздрагивают.

ПЕТЮЛИНА. (заискивающе). Надеюсь, дежурная освобождается? Я тебе еще пригожусь…
ГАЛЬПЕРИН. Ты не исключение. Давай, тебе не привыкать совать в рот всякую гадость.
ПЕТЮЛИНА. Урод. Кто бы говорил!

Одноклассники одобрительно мычат через кляпы.

ГАЛЬПЕРИН. Елен Сергевна, вам нужно отдельное приглашение?
УЧИЛКА. Гальперин, одумайся, это ошибка!
ГАЛЬПЕРИН. Как и я, да, Елен Сергевна? Ведь вы и меня самого всегда считали ошибкой? Но я ваша ошибка, Елен Сергевна, ваша лично и этой протухшей системы под названием школа.
УЧИЛКА. Ты за это ответишь, Гальперин.
ГАЛЬПЕРИН. Сегодня ваш Судный день и ваше время отвечать пришло.

Петюлина протягивает Училке тряпку, та с отвращением засовывает ее в рот.

ГАЛЬПЕРИН. Петюлина, бери мел, пиши: Работа над ошибками. Нет, классная работа над ошибками!

Петюлина пишет.

ГАЛЬПЕРИН. Елен Сергевна, я с вашего позволения присяду за ваш стол, и начну нашу работу над ошибками.

Гальперин с удовольствием садится за учительский стол.

ГАЛЬПЕРИН. Я столько ждал этого часа расплаты, что позволю себе легкую высокопарность, как-никак на нас смотрит «наше все» (кивая на портрет то ли Пушкина то ли Путина над головой). Итак. Дорогая Елен Сергевна, дорогие однокласснички, сегодняшний урок станет для всех нас последним. Нам нечего скрывать от общества, так пусть же он будет открытым, вы же не возражаете?

Одноклассники молчат. Гальперин запускает трансляцию в инстаграмм.

ХОР ОДНОКЛАССНИКОВ. Социальная сеть Instagram — принадлежит компании Meta, признанной экстремистской и запрещённой на территории РФ.
ГАЛЬПЕРИН. Дамы и господа, добро пожаловать на открытый урок 11 В класса. Последний в жизни урок. А вот уже и первые зрители, и первые лайки. Это моя минута славы, ублюдки; вы тоже в кадре, сделайте приличные лица!

Кто-то из одноклассников поправляет прическу и одежду.

ГАЛЬПЕРИН. Как на любом уроке сначала будет немного нудной теории, но оставайтесь с нами до конца, ведь вас ждет бомбический во всех смыслах финал!

Гальперин подмигивает, одноклассники переглядываются.

ГАЛЬПЕРИН. Я еще не посвятил вас в свои грандиозные планы? Когда прозвенит звонок с урока, не спешите радоваться. Он возвестит не спасение, а конец. Вместе со звонком сработает бомба, которую я изготовил специально для всех вас своими руками. Вы умрете, все до одного, ибо здесь нет невиновных.

Одноклассница с длинной русой косой Ася падает на колени и складывает руки в мольбе, сверлит взглядом Гальперина.

ГАЛЬПЕРИН. Молитвы тут не помогут. Я здесь Бог и я решаю, кого казнить, а кого помиловать.

Одна девочка разражается рыданиями, насколько ей это позволяет кляп. К ней жмется Вторая, она тихо всхлипывает. Обе они бросаются к Елене Сергеевне в объятия.
Одна девочка и Вторая вынимают друг у друга кляпы.

ОДНА ДЕВОЧКА. Я ни в чем не виновата! Я тебе ничего не сделала.
ВТОРАЯ ДЕВОЧКА. А я тебе даже списывать давала!
ГАЛЬПЕРИН. Да, некоторые из вас не совершали зло своими руками. Но оно совершалось с вашего молчаливого согласия, вас и таких как вы. Вас тут большинство. Вы — никчемное тупое стадо, и вот пришел ваш пастух…
ХОР ОДНОКЛАССНИКОВ. Пришел пастух, пришел пастух, пришел пастух…
ОКУНЬКОВ. (Сплюнув кляп). Петух… ко-ко-ко…

Гальперин направляет на Петюлину свой телефон на селфи-палке.

ГАЛЬПЕРИН. Петля, давай вступительное слово, ты ж у нас блогерка.

Петюлина смотрит на Гальперина, у нее во рту тряпка. Гальперин выдирает кляп у Петюлиной. Петюлина позирует перед экраном телефона.

ПЕТЮЛИНА. Всем привет, меня зовут Соня Петюлина. Я не знала, что сегодня умру, поэтому сделала легкий нюдовый мэйк и простую укладку и подобрала максимально нейтральный лук. Если б знала, надела бы выпускное платье и сделала более драматичный мэйк. Галя, откуда у тебя столько подписоты?
ГАЛЬПЕРИН. Неожиданный поворот, правда, Сонечка? За такое ведь не грех и полюбить такого как я, и даже отдаться?
ПЕТЮЛИНА. (Заигрывая) Еще не поздно…

Гальперин заталкивает кляп обратно в Петюлину, отталкивает ее от себя к остальным одноклассникам.

ГАЛЬПЕРИН. Спасибо, Петля, садись, пять. А мы встречаем нашего учителя русского и литературы, и по совместительству бессменного классного руководителя, дорогую Елен Сергевну! Аплодисменты! Елен Сергевна, не стесняйтесь, выходите, я призываю вас к ответу.

Действие 2

Одноклассники на прицеле у Гальперина по-прежнему жмутся к доске, на которой написано «Классная работа над ошибками». Прямо перед Гальпериным стоит Училка. Гальперин продолжает вести трансляцию.

ГАЛЬПЕРИН. Дорогая Елен Сергевна, в недалеком прошлом ваш раб и покорный слуга, а теперь ваш царь и бог, когда-то баловался сочинительством, припоминаете? Как вы выражались: «напрягите извилины».

Училка молчит.

ГАЛЬПЕРИН. Как же так, Елен Сергевна?! Не откажите вашему «самому одаренному ученику». Приглашаю вас вместе, как с чутким товарищем и наставником, перебрать дорогие моему сердцу воспоминания! Будто мы сидим за чайком, рядком, ладком, и у вас на коленях выпускной фотоальбом. Начнём…девятый класс, за окнами — весна… в рубрике «Творчество юных» местной газеты напечатали мои первые стихи… Кому как не вам — учителю родного языка и литературы, знать, что такое первые стихи?! Это трепет, это первый опыт любви! Я скупил в газетном киоске сразу несколько экземпляров, чтобы всем показать, что я не то прыщаво-заикающееся, что вы видите, а новый Пу… кхе-кхе… ин! Простите, ностальгия не в то горло попала.

Училка презрительно закатывает глаза.

ГАЛЬПЕРИН. Я разложил газеты на парте, и даже мой извечный дуэлянт, отпрыск директора, Окуньков, растерянно пробубнил: «В газете пишешь, хуя се!». И все ко мне вдруг обернулись, и у всех были жадные глаза, и вот уж вожделенный момент идентификации: перманентное чмо Галя, и вдруг — его фото на страницах главной городской газеты… Подошли и вы, дорогая Елен Сергевна, и к вашим щупальцам прилип ароматный типографский лист; белок поплыл из глазниц по чернильному клейму…и разверзлась пасть, и попадали в пропасть мои татуированные буквы, их залепила мокрота ваших непристойных причмокиваний, безобразных передразниваний, и едких острот… Вы рифму спугнули, у неё заплетались ноги, растущие оттуда, где вначале было слово, но теперь там будто и не подмывались от сотворения мира… Не притворяйтесь, что не помните этого! Я не могу забыть!

Училка молчит опустив глаза в пол.

ГАЛЬПЕРИН. Елен Сергевна, что вы ищете на полу, вы что-то потеряли? Может быть, вашу совесть? Вы совершили подлость и повторяли ее из года в год, но у вас есть смягчающее обстоятельство, благодаря которому для вас еще теплится надежда на помилование.
ХОР ОДНОКЛАССНИКОВ. Казнить нельзя помиловать! Казнить нельзя помиловать! Казнить нельзя помиловать!

Училка удивленно поднимает глаза на Гальперина.

ГАЛЬПЕРИН. Вы — неудачница. Типичная и неисправимая. Судите сами: з/п у вас такая, что вслух сказать стыдно, но вы постоянно предъявляете нам эти смешные цифры, вероятно, чтобы мы полнее оценили благородство и энтузиазм, из-за которых вы мучаетесь с нами. А эта вечная кофточка — обычно вы носите ее только по случаю государственного праздника или танцевального вечера в актовом зале, но сегодня предчувствие торжества вас не подвело. А ваши брови? Как представитель осужденных на многолетнее заключение длительностью в одиннадцать классов, заявляю, что от нашего арестантского взора не ускользают самые скромные перемены в облике нашего надзирателя; в день получки вы посещаете городскую парикмахерскую, где ваши брови окрашивают так отчаянно, что кажется, на выцветшем лице больше ничего нет, кроме двух этих диких волосатостей. (Если не брать во внимание потемневшую с годами полоску пуха над верхней губой). Ваши брови как два взъерошенных дикобраза бегут навстречу друг другу и встречаются, когда вы хмурите межбровку. А ваше ненаглядное дитя, растущее без отца? Благодаря ему вам есть о чем молиться — чтобы он не вырос таким же дебилом как ваши ученики. Что? Личная жизнь не сложилась, но вы любите свою работу? Вы можете лгать кому угодно, кроме себя. Школа так вам осточертела, что по утрам в вас не лезет даже кофе… вы всё проклинаете, и раз за разом выплёскиваете его в раковину.

Училка мычит, по ее щекам текут слезы.

ГАЛЬПЕРИН. Да, да, вы миллион раз твердили, что училкой стали потому, что однажды осознали своё предназначение — посеять, полить и прополоть разумное, доброе, вечное. Высокая цель! Совсем не поэтому. А потому, что просто стать счастливой не получилось, ну, что ж, тогда можно стать хотя бы добродетельной — это так утешает! Не спорьте, мы оба знаем, почему вы каждый год плачете, произнося торжественную речь на последнем звонке: «перед нашими выпускниками открыты все двери, все дороги, все пути …бла-бла-бла!». Нет, это не слёзы умиления, а скорбь, отчаянное сожаление о том, что перед вами-то все дороги давно закрыты. Мы каждый год уходим кто куда, и у нас еще есть шанс прожить другую — охуенно прекрасную жизнь, а вы всё остаётесь. Мы — скорые поезда с тротиловой начинкой, а вы — унылый полустанок, названия которого уже никто никогда не вспомнит; и вам уже не соскочить с этой заезженой пластинки. Чёрт возьми, мне вас вдруг стало так жаль, — я сам чуть не прослезился… только не обольщайтесь, я ничего не забыл. И, даже, делая скидку на вашу неудачную жизнь, за которую вы, мстите нам, я не могу простить вас. И вас конкретно, и ещё сотни, тысячи таких вот, Елен Сергеевн, Петровн, Николавн, миллионы анекдотичных Марь Ванн, простить не могу, так что пощады не будет!

Гальперин размахивает автоматом, беспорядочно стреляет, Училка воет от страха.

ГАЛЬПЕРИН. Зачем вы нас уродуете, зачем методично выращиваете такими же, как вы? Говорят, учитель должен подавать жизненный пример, показывать, каким надо быть, но, глядя на вас, я поклялся себе, что таким ни за что не стану, а если стану, то лучше выпилюсь! Но к счастью, мой талант заметили и оценили тысячи незнакомых людей, ставших моими подписчиками… Славная была бы история? Только это не сказка, а гребаная жизнь, поэтому и финал в ней такой…абсурдный.
Петля, ты уснула? Еще бы. Мои любовные стихи тебя никогда не трогали. Так вот, даже ведя блог и публикуя в нем те крохи прекрасного, что еще сохранялись в моей душе, я каждый раз натыкался на таких как вы Петюлиных, Окуньковых и Елен Сергеевн обоих полов, старых и молодых, но одинаково плюющих в то, что я делал со всей душой. Тогда я озлобился и шутки ради стал постить свою ярость к этому миру. С подписчиками, которых можно было по пальцам сосчитать, я делился планами по уничтожению вас и таких как вы. И что бы вы думали? Слава пришла ко мне и легла у моих ног! Я стал звездой даркнета! Мои полные ненависти изрыгания стали популярнее самых чистых стихов и откровений. Мне даже секс предлагали! Не факт, что это были живые люди, но все же.
КОММЕНТАТОР 1. Чувак, если ты сделаешь это, я тебе отсосу.
КОММЕНТАТОР 2. Мой краш навеки.
КОММЕНТАТОР 3. Галя — ня, Егор Крид — чмо.
ХОР ОДНОКЛАССНИКОВ. Комментарии в сети Instagram — принадлежит компании Meta, признанной экстремистской и запрещённой на территории РФ.
Вы отняли мое право на творчество, на человеческое достоинство и даже на имя, используя издевательские и, как вам казалось, остроумные, прозвища; но сегодня Павел Гальперин возвращает это право себе. Сегодня мой триумф — мое звонкое имя появится во всех новостях — от местных до общероссийских: «Павел Гальперин устроил самый крупный теракт в школе за всю историю российского скулшутинга. Его жертвами стали 28 одноклассников и одна учительница». Имен ваших, конечно, никто не укажет, вы останетесь неназванными, просто цифры, а мое имя застынет на устах каждой первоклашки. И заголовки «Колумбайн по-русски», «Последний звонок от отца российского Колумбайна»! Звучит, а?! Звучит?!

Гальперин стреляет и ранит одного из учеников. Заложники испуганно кивают.

…

Журналистка и Оператор снимают в школе на проходной. У турникетов сидит крупная Женщина в форме охранника, рядом стоит ведро со шваброй. Женщина смотрит на планшете сериал и пьет чай. Слышны выстрелы.

ЖУРНАЛИСТКА. Вы тут охраняете?
ЖЕНЩИНА В ФОРМЕ ОХРАННИКА. Ну я.
ЖУРНАЛИСТКА. Вы ничего не слышали?
ЖЕНЩИНА В ФОРМЕ ОХРАННИКА. Чего?
ЖУРНАЛИСТКА. Ну, как будто выстрелы, хлопки.
ЖЕНЩИНА В ФОРМЕ ОХРАННИКА. Хлопки — это ОБЖ-шник наш, Сан Саныч, старый пердун…
ЖУРНАЛИСТКА. И крики еще. Дети кричат, что их убивают. Зовут на помощь.
ЖЕНЩИНА В ФОРМЕ ОХРАННИКА. Они тут всегда кричат, как резаные. Не слышно из-за них нихрена.

Женщина в форме охранника прибавляет громкость на планшете. Звуки турецкого сериала.

ЖУРНАЛИСТКА. Может, стоит нажать на кнопку и вызвать ЧОП?
ЖЕНЩИНА В ФОРМЕ ОХРАННИКА. Че?
ЖУРНАЛИСТКА. Вы вообще выполняете свои обязанности или для красоты тут сидите?

Женщина в форме охранника недовольно выключает планшет.

ЖЕНЩИНА В ФОРМЕ ОХРАННИКА. Я тебе покажу для красоты. ФИО?! Документы предъявляем! А это че у него такое?

Женщина в форме охранника указывает на камеру оператора.

ЖУРНАЛИСТКА. Камера.
ЖЕНЩИНА В ФОРМЕ ОХРАННИКА. А я думала сова. Это че вам, сериал? Вырубай свою камеру, меня нельзя снимать!
ЖУРНАЛИСТКА. На школу напали, вызывайте полицию!
ЖЕНЩИНА В ФОРМЕ ОХРАННИКА. Я тебе щас такую полицию покажу! Умные все стали! Ходють без документов, сериалы свои снимають, натоптали, сволочи!

Женщина в форме охранника выталкивает Журналистку и Оператора из школы шваброй.

Действие 3

ГАЛЬПЕРИН. Дорогая Елен Сергевна, с вами я закончу чуть позже; конкретно для вас я приготовил кое-что особенное. Я бы с радостью посмотрел, как вы стоите у доски целый урок, как я когда-то распятый под взглядами класса… Помните, вы утверждали, что пытка эта может быть прекращена в любой момент?
УЧИЛКА (как во сне, без кляпа и ласково). Как тебе не стыдно, Гальперин? Ты срываешь урок, посмотри, тебя ждёт весь класс. Тебе нужно всего лишь ответить…всего лишь слово…
ГАЛЬПЕРИН. Вы тогда так ласково это напевали, с такой заботой, что в этом ежедневном унижении я винил не вас, — себя. Я — ошибка, — с ужасом думал я. А вы, казалось, искренне сочувствовали моему положению, и подвергали меня пытке у доски с единственным намерением — научить, и сделать из дебила человека. И, когда результатом ваших стараний было всё то же — молчание длиной в академический час, вы разочарованно (я не верил в то, что это могло доставлять удовольствие) объявляли классу: «Да… ты годишься только на то, чтобы сколачивать ящики»…и меловая тряпка в лицо, и хохот в спину…
Я бы ни за что не прерывал вашу пытку, но увы и ах — в нашем распоряжении всего академический час, и у нас есть еще ответчики. Если кто-то готов, милости просим, выходите!

Одноклассники переглядываются и пытаются спрятаться друг за другом.

ГАЛЬПЕРИН. Что ж, тогда пойдём по журналу. Не прячьтесь, я всё равно всех вижу. Мне идут учительские интонации, Елен Сергевна, как считаете? К доске выходят…выходят к доске… Окуньков и его пешки!

Окуньков и еще пара парней переглядываются, одноклассники выталкивают их вперед.

ГАЛЬПЕРИН. Молодые люди, с вами нам предстоит отдельный разговор… замечаю, что все больше говорю как вы, Елен Сергевна, а сейчас проскочили даже директорские нотки… все-таки, школьная плесень проникает в мозг, под кожу, в самое сердце, и эту гадость потом ничем не вытравить.
Выходите в центр нашего внимания. Сегодня у вас есть шанс прославиться так же, как вы прославили когда-то меня. Та запись до сих пор гуляет по интернету… но в режиме реального времени мы пишем новую историю, и она смоет мой позор, и обречет на вечный позор вас. Время еще позволяет, поэтому начну издалека, как в школьных сочинениях, где без отвлеченного вступления никуда. Сентябрь этого года. За окном стоит дивная погодка — золотая осень! Но я уже получил от Елен Сергевны щедрую порцию унижения, и пулей вылетел из класса с одной мыслью: бежать, спрятаться, скрыться, пока не повалили из других кабинетов, ведь скоро все разболтают… и непрошеные неуместные слезы позорят настоящего мужчину… Умыться – нельзя, у фонтанчиков на каждом этаже уже собрались, уже поджидают, скалятся; тогда в туалете? Но и там нет спасения — нет кабинок, даже перегородок нет! Кто это придумал, кто сотворил, кто спроектировал это уродство? Нам нечего скрывать друг от друга, правда? Снимай трусы и будь откровенным! Интересно, этот безымянный архитектор сам испытывал наш сортир? Хотя бы раз он срал здесь, под прицелами жадных взглядов? Давайте испражняться смело глядя друг другу в глаза. Или вид чужих задниц помогает сплочению коллектива? Бежать некуда, надо смириться, как и со всем здесь.
И тут появляются наши герои. Не удивительно, у каждого героя как я должен быть антагонист, и это он, злодей Окуньков! Фамилия соответствует масштабу личности… Реальная жизнь все-таки полна сарказма. В тот день нежданно-негаданно в декорациях заплеванного школьного сортира мы стали ближе, да, Окуньков?

Окуньков и двое парней похабно переглядываются. Окуньков выдирает кляп изо рта.

ОКУНЬКОВ. Давай, Галя, расскажи всем, как мы тебя вые…

Гальперин целится, попадает Окунькову в пах. Окуньков воет, сгибается пополам, падает.

ГАЛЬПЕРИН. (Двоим парням) Вы, пешки, расстегивайте ширинки, и сделайте с ним то же, что сделали тогда со мной.

Парни не двигаются.

ГАЛЬПЕРИН. У вас есть выбор — или делаете то, что вы так любите, или вас ждет то же, что и Окунькова.

Парни переглядываются, начинают медленно расстегивать штаны.

ГАЛЬПЕРИН. Вы растеряны? Молитесь о звонке, как о спасении? …Помолитесь о чём-нибудь другом, я отменил все звонки, отменил сортиры без перегородок, отменил вообще все школы на свете!

Гальперин поднимает автомат и открывает беспорядочную стрельбу. Смешиваются крики и движение. Затемнение. Фигуры заложников вдруг начинают шевелиться, шеренгой медленно наступают, вытесняя героя к окну; рты их всё также заткнуты, но фонограмма имитирует хор их голосов.

ХОР ОДНОКЛАССНИКОВ. Ты — ошибка, и мы сделаем работу над ошибками; приходи к нулевому уроку; останься после уроков; ты должен усвоить со школьной скамьи: ты — ошибка. Напиши на доске слова «Работа над ошибками» тысячу раз…тысячу раз…тысячу раз… тысячу раз…

…

Журналистка опрашивает директрису школы.

ЖУРНАЛИСТКА. Скажите, этого юношу буллили в школе?
ДИРЕКТРИСА. Вы русская?
ЖУРНАЛИСТКА. Спрошу по-другому: этого юношу в школе травили учителя или одноклассники?
ДИРЕКТРИСА. У нас образцовая школа, здесь никогда никаких отравлений не было. Один раз на моей памяти макароны несвежие давали, но никто не умер, не то что сейчас.

…

ГАЛЬПЕРИН. Что ж, до конца урока остались секунды. Начнем обратный отчет. Десять, девять, восемь…

Гальперин смотрит на наручные часы и считает, его голос переходит в хор одноклассников.

ХОР ОДНОКЛАССНИКОВ. Семь, шесть, пять…

Трансляция с телефона продолжается, и за ней следят сотни людей, в том числе, толпящиеся на улице. С улицы доносится голос Переговорщика с громкоговорителем.

ПЕРЕГОВОРЩИК С ГРОМКОГОВОРИТЕЛЕМ. Чувак, не делай этого — это не по-христиански, ты будешь вечно гореть в аду!
ГАЛЬПЕРИН. Агрессор должен знать: возмездие неизбежно, все равно он будет уничтожен. Я как мученик попаду в рай, а они просто сдохнут!
ХОР ОДНОКЛАССНИКОВ. … пять, четыре, три, два, один…

Одновременно раздаются школьный звонок и взрыв. В окнах класса выбивает стекла, вылетают части тел манекенов — руки, ноги, головы, туловища. На подоконник взбирается помятый и обгоревший Гальперин, он ранен; части одной ноги ниже колена нет, на правой руке недостает трех пальцев. Стоит в проеме окна.

ГАЛЬПЕРИН. Агрессор сдох, мне пора в рай. Не забудьте вписать мои деяния в учебник истории. Прощайте!
ХОР ОДНОКЛАССНИКОВ. Мученик попадет в рай, в рай, в рай, а мы просто сдохнем…
ЖУРНАЛИСТКА. Стойте!

Сквозь толпу протискивается Журналистка с оператором. Люди снимают на телефоны и возмущаются, что Гальперин стоит слишком высоко и сложно сосчитать, сколько пальцев у него оторвало.

ЖЕНЩИНА С ПОПКОРНОМ. Женщина, куда прете? Мы тут со вчера место в первом ряду занимали, одна такая умная?
ЖУРНАЛИСТКА. Мне только спросить.

Журналистка кричит Гальперину.

ЖУРНАЛИСТКА. Поделитесь творческими планами!
ГАЛЬПЕРИН. Я сейчас прыгну и отправлюсь в рай!
ЖУРНАЛИСТКА. Подождите минуточку. Мы вас снимаем. Вы не могли бы повернуться к нам рабочей стороной? Этот ракурс вас как-будто старит.
ГАЛЬПЕРИН. Ты че, ох…ела?!

Гальперин поворачивается.

ГАЛЬПЕРИН. Так лучше?
ЖУРНАЛИСТКА. Другое дело. Хотите сказать последнее слово? Оно появится во всех новостных заголовках!
ГАЛЬПЕРИН. Ну… я бог, а вы все твари дражайшие…и я вас имею по праву…
ЖУРНАЛИСТКА. Баян.
ГАЛЬПЕРИН. Блин, да как там, Елен Сергевна?

Оглядывается в полыхающий класс.

ГАЛЬПЕРИН. Фак, училка все уже. Че, не катит?
ЖУРНАЛИСТКА. Банально, и фишки какой-то не хватает, но ок, мы за вас докрутим. Можете прыгать! Сеня, подсними.

Журналистка делает знак оператору.

ГАЛЬПЕРИН. Стойте! А где меня покажут?
ЖУРНАЛИСТКА. Вас покажут по местному телевидению, программа «Звездец ТВ».
ГАЛЬПЕРИН. И все?
ЖУРНАЛИСТКА. А вы что хотели? По «Первому» в прайм-тайм? Там и без вас клоунов хватает. Так вы прыгать будете или глазки строить?

Полиция ломает дверь в класс.

ГАЛЬПЕРИН. Не подходите! Я прыгаю! Прыгаю!

Гальперин готовится к прыжку, затемнение.

ХОР ОДНОКЛАССНИКОВ.
Наверно, это мой рай
В лучах оконного света
Так близко кажется небо
Когда глаза цвета рай

…

Больница города такого-то. Гальперин лежит на больничной койке; обгоревший, в ссадинах, с перемотанной головой и без части ноги, на правой руке остались только большой и указательный пальцы, отчего кажется, что Гальперин всегда указывает куда-то то ли в небо, то ли на висящие над ним портреты Пушкина и Путина. На соседних койках лежат выжившие жертвы теракта — его одноклассники.

ХОР ОДНОКЛАССНИКОВ. Галя, ну и че ты не прыгнул, ссыкло?
ГАЛЬПЕРИН. Я почти прыгнул… Я хотел. Я собирался. Но… Жить. В самый последний момент мне захотелось жить. С одной ногой, запятнанной совестью, изгоем, уродом, убийцей, арестантом. Мне захотелось увидеть здесь, а не с неба, как живет мое дело, как ползет слава обо мне. Как мне посвящают стихи и фанфики малолетние шлюшки, а их мальчики мечтают повторить мой подвиг. Я напишу книгу о своем поступке и когда-нибудь, мой портрет будет висеть в одном ряду с Пу… (поднимает глаза на портрет сросшихся Пушкина и Путина). Только школьники не будут спать или страдать хуйней на уроках про меня, потому что я не кудрявый мудила, как они все, а гений, сам ставший героем своего времени и своего бессмертного произведения.
ХОР ОДНОКЛАССНИКОВ.
Что ж ты, фраер, сдал назад,
Не по масти я тебе,
Ты смотри в мои глаза,
Брось трепаться о судьбе.
Ведь с тобой мой мусорок,
Я попутала рамсы,
Завязала узелок,
Как тугие две косы.

…

Психолого-психиатрическая экспертиза. Гальперин в наручниках что-то рисует, макая уцелевшим указательным пальцем правой руки в баночку с гуашью. Это мужской половой орган.

ПСИХОЛОГ. В вас умер художник!

Гальперин смотрит на психолога как на мудака.

ПСИХОЛОГ. Вы чем-то расстроены? Расскажите, что вы чувствуете. Можете быть откровенны, вас здесь не осудят… (запинается) …больше, чем в суде. Простите за каламбур.
ГАЛЬПЕРИН. Да я расстроен. Я пиздец, как зол, я, если хотите, в ярости.
ПСИХОЛОГ. Расскажите, почему?
ГАЛЬПЕРИН. Потому что бомба не сработала как надо! Это был не взрыв, а жалкий высер. Скажите, что я сделал не так?
ПСИХОЛОГ. Ну, например, убили невинных людей…
ГАЛЬПЕРИН. Не всех!!! Я делал точь-в-точь по туториалу! Сраная Заюшка-Хозяюшка! Я в ярости потому, что отправил на тот свет не всех, кто этого заслуживал. Давайте обсудим это! Вы как психолог обязаны меня поддержать? Ну, скажите же мне что-нибудь жизнеутверждающее, вселяющее надежду, например, что все еще впереди. Что главное, упорно трудиться, идти к своей цели, не опускать руки… руку… и голову, и тогда непременно все получится. Что я еще всех замочу, а?
ПСИХОЛОГ. То есть, вы не раскаиваетесь в содеянном?

Гальперин показывает психологу рисунок с мужским половым органом.

ПСИХОЛОГ. Вас больше ничего не беспокоит?
ГАЛЬПЕРИН. Каша тут говно. Как в школе.

Психолог ставит штамп в бланке психологической экспертизы: «Вменяем».

…

Репортаж на телеканале «Звездец ТВ». В кадре Журналистка.

ЖУРНАЛИСТКА. Следственный комитет возбудил уголовное дело по части 2-ой статьи 105 УК РФ («Убийство двух и более лиц»). Комплексная психолого-психиатрическая экспертиза признала Павла Гальперина вменяемым и подлежащим уголовной ответственности. Окончательное обвинение ему было предъявлено по четырем статьям УК РФ, включая убийство двух и более лиц, в том числе малолетних, общеопасным способом, покушение на убийство, изготовление взрывного устройства и умышленное повреждение имущества. По версии следствия, Гальперин совершил массовое убийство, подражая представителям «одной из деструктивных интернет-субкультур». На то, что этой субкультурой является квадробинг, указаний нет.
Верховный суд города такого-то, такого-то числа такого-то года приговорил Павла Гальперина к пожизненному лишению свободы с отбыванием в исправительной колонии особого режима «Черный Дельфин» и штрафу в размере двухсот тысяч рублей.

Журналистка не сдерживается, и прыскает со смеху.

ЖУРНАЛИСТКА. (Оператору). Сень, это вырежем. (В камеру) Кроме того, суд частично удовлетворил иски потерпевших о компенсации морального вреда на общую сумму 22 млн рублей. Средства для компенсации исков будут изыматься с осужденного за счет его трудовой и коммерческой деятельности — отчисления с брендированной продукции, такой, как мемуары, мерч, а также рекламных коллабораций с другими осужденными и монетизации всех видов контента.

…

Колония «Черный дельфин». В камере Гальперина открывается окошко, в него просовывается лицо Охранника.

ОХРАННИК. Гальперин, к тебе гости. Принимай позу.
ГАЛЬПЕРИН. Мама приехала?!

Гальперин повинуется; нехотя принимает стандартную позу для арестантов этой тюрьмы — складывается буквой Г, голову опускает вниз к ногам (одна из них на протезе), руки заводит за спину.

ОХРАННИК. Голову между коленей! Глубже! А руки выше!
ГАЛЬПЕРИН. Я не могу глубже, не могу выше, я вам не йог, а инвалид!
ОХРАННИК. А я тебе не мамочка. И здесь тебе не санаторий, а исправительное учреждение. Я сейчас тебя сам сложу как оригами.

Гальперин из последних сил принимает нужную позу.

ОХРАННИК. Молодец, можешь, когда хочешь.

К Гальперину в камеру заводят тюремного Пиарщика.

ПИАРЩИК. Здрасти-здрасти, ну, что тут у нас?

Пиарщик с интересом осматривает Гальперина.

ГАЛЬПЕРИН. Вы кто? Я думал, мама приехала.
ПИАРЩИК. Серьезно? Она тебя и до преступления не особо видеть хотела, а сейчас с чего бы?
ГАЛЬПЕРИН. Не знаю… надеялся, что теперь она, наконец, обратит на меня внимание…
ПИАРЩИК. Еще скажи: будет гордиться. Тяжелый случай. Кхм-кхм, итак, представлюсь, я — твой доктор…
ГАЛЬПЕРИН. У меня ничего не болит.
ПИАРЩИК. Это пока. Я пиар-доктор, спасаю обреченные проекты. Сборник твоей… кхе-кхе… «поэзии» плохо продается.
ГАЛЬПЕРИН. А мерч?
ПИАРЩИК. Сувенирка по мелочи. Кое-как распродаем остатки со склада, новую партию заказывать точно не будем. Из-за тебя мы несем серьезные убытки. Гальперин, ты всех подвел.
ГАЛЬПЕРИН. Но как же так? Они же молились на меня! Снимали про меня тик-токи… писали фанфики… клялись в любви! Я их краш! Я их Бог!
ПИАРЩИК. Вас тут таких боженек полный пантеон. Пару дней ты реально хайпанул, но быстро сдулся. Твой электорат ушел к Тагильскому удушителю и Монинскому кислотнику. Аудиторию нужно не только зацепить, но и держать, Гальперин. Надо точно попадать в запросы ЦА, создавать узнаваемый имидж. А у тебя нет фишки.
ГАЛЬПЕРИН. Как нет?! У меня есть…фишка…
ПИАРЩИК. Ну и в чем она состоит? Расскажи, может, я прозрею.
ГАЛЬПЕРИН. Я не жалкий подражатель! У меня уникальная философия… а не просто набор слизанных мыслишек из даркнета об очищении планеты от биомусора!
ПИАРЩИК. А что толку? У тебя рейтинг по тюрьме на уровне плинтуса. Я, наверное, откажусь от тебя, безнадежный проект, только портфолио портить.

Гальперин падает на колени перед пиарщиком.

ГАЛЬПЕРИН. Стойте, останьтесь! Кто я без своих подписчиков? Я буду биться за рейтинг.
ПИАРЩИК. Не, не. Надо будет искать тебе фишку, выстраивать пиар-стратегию, организовывать тебе коллабы с тру-крайм блогерами, фан-встречи, на которые придет три калеки, и тех еще халявным фуршетом заманить надо… Слишком много возни, а выхлопа — пшик.

Гальперин плачет.

ГАЛЬПЕРИН. Не может быть, неужели все это зря?! Я же избранный?!!
ПИАРЩИК. Да блин. Такой жалкий. Ну, ок. Буду вести тебя месяц в тестовом режиме. Посмотрим, что из этого выйдет. Если выгорит, то я бог реанимации. Ладно, я погнал — у Монинского кислотника презентация его бестселлера «Правда глаза колет», тьфу, всмысле, «щипет», он же кислотник. Давай, не кисни!

…

Затемнение. Родители Петюлиной. Мать машинально толчет картофельное пюре в кастрюле, неприятно скребет ложкой по краям.

ОТЕЦ. Зачем ты это делаешь? Прекрати.
МАТЬ. Прости. Это нервное. Я не могу не делать.

Отец отбирает у нее кастрюлю. Мать пытается забрать обратно.

МАТЬ. Отдай, отдай! Она не любит с комочками.

Отец заглядывает в кастрюлю.

ОТЕЦ. Тут же на троих?
МАТЬ. У Сонюшки экзамены, ей надо хорошо кушать.
ОТЕЦ. Сони больше нет. Ей не нужно твое пюре.
МАТЬ. Это ее любимое. Сейчас еще котлетки дожарятся и отнесу ей на могилку.

Мать перекладывает пюре и котлету в пластиковый контейнер, выходит. Мать возвращается с пустым контейнером, счастливая.

МАТЬ. Она съела все пюре!
ОТЕЦ. Конечно, это же ее любимое.

Ночь 1

Явление Эрика Харриса и Дилана Клиболда

Ночь. Гальперин беспокойно спит, ворочается на своей койке, стонет. Появляются мертвые Эрик Харрис и Дилан Клиболд. Эрик пинает Гальперина, тот вскакивает на койке и ошалело смотрит на гостей.

ЭРИК И ДИЛАН. Хай.
ГАЛЬПЕРИН. Я узнал вас… о, боже, спасибо! Эрик Харрис и Дилан Клиболд! Скулшутинг в школе «Колумбайн» 20 апреля 1999 года! Легенды! Я ведь даже был в таком же черном плаще, как и ты, Дилан! Правда, пришлось взять мамкин плащ, в котором она осенью ходила… твой кожаный, конечно, круче, но уж какой достал. А я все думал, если бы Эрик и Дилан выжили, и сидели здесь в Черном дельфине, мы б закорешились! Только я не умею по-американски, но похуй, мы все говорим на одном языке ненависти! Это знак! Знак, что я все сделал правильно! И я теперь такая же звезда, как и вы, правда, пацаны?!

Эрик и Дилан молчат.

ГАЛЬПЕРИН. Чего молчите? А, вы не понимаете по-русски…
ЭРИК И ДИЛАН. Мертвые все понимают.
ГАЛЬПЕРИН. Вы пришли поздравить меня? Расскажите, как там в раю? Вы ведь мученики и попали туда?

Эрик и Дилан переглядываются.

ЭРИК И ДИЛАН. Ага, в таком раю, что жопы горят. Мы навечно обречены навещать таких как ты. Своих последователей.
ГАЛЬПЕРИН. Нафига?
ЭРИК И ДИЛАН. Предупредить. Мы давали тебе знаки, но ты так ни хрена и не понял, тупорылый ты мудак.
ГАЛЬПЕРИН. Не понял чего? Какие знаки?
ЭРИК И ДИЛАН. Помнишь, когда ты стащил мамкин плащ, а она на работу опаздывала, искала его, всю хату перевернула? Она тогда другую куртку одела и сказала: «слава богу, что этот чертов плащ пропал» — в нем с ней всегда какое-то дерьмо случалось; сказала, он приносит несчастье, а ты все равно пошел в нем на дело. А когда ты продумывал план отхода, в школе уже были закрыты и центральный вход и запасные, ты заметался, а вахтерша указала на другую, незаметную дверь и сказала: «Парень, оглянись, есть и другой выход». А когда ты уже шел на дело и бомбу спрятал под рубашкой, на ровном месте ты споткнулся и упал, и боялся еще, что механизм сработает не в классе, а прямо сейчас; помнишь, ты подумал, как это было бы тупо? К тебе еще подошла красивая девушка; она улыбалась тебе, и даже спросила, не сильно ли ты ушибся и не нужна ли помощь? Ты ей понравился, ты мог повернуть и просто уйти с ней, но ты заорал как придурок: «Не подходи!» и все-равно пошел в школу.
ГАЛЬПЕРИН. Просто, она мне тоже понравилась, и я не хотел, чтобы если бомба сработает и ее тоже… Да что вы несете?! Что за бред?!
ЭРИК И ДИЛАН. Нас тоже предупреждали, но мы тоже ни черта не замечали.
ГАЛЬПЕРИН. Вы еще скажите, что пожалели…
ДИЛАН. Если бы я знал, что ждет мою маму… каждый раз когда она винит во всем себя (а еще не было ни одного дня, чтобы она себя не винила), или когда ее оскорбляют из-за моего преступления или угрожают отомстить ей, мне хочется спуститься на землю и как-нибудь все исправить, но…я могу только наблюдать со стороны и мучиться.
ЭРИК. А я не жалею. Я не тряпка, как Дилан.
ДИЛАН. Ты психопат. Мать говорила, если бы не ты, я жил бы сейчас нормально — учился в колледже, встречался с девушкой, катался в Кадиллаке, бухал и отрывался. Просто бы жил, а не мотался между небом и землей с простреленной башкой!
ЭРИК. Пошел ты!
ДИЛАН. Пошел ты!

Эрик и Дилан дерутся.

ГАЛЬПЕРИН. Пацаны, а мне теперь что делать?
ЭРИК И ДИЛАН. Пошел ты!

Ночь 2

Явление Елены Сергеевны

Гальперин спит. Из темноты возникает женская тучная фигура, повисает над ним и тяжело неприятно сопит. Это Елена Сергеевна, убитая учительница русского и литературы. У нее из головы торчит топор. Долго смотрит на Гальперина. Сопит. Достает карманную расческу и приглаживает всклокоченные волосы, осторожно обходя топор. Гальперин просыпается от ее взгляда, подскакивает в холодном поту.

ГАЛЬПЕРИН. Что за?… Елен Сергевна… А что вы тут… я же вас…

Гальперин жмется к углу койки, Училка садится рядом.

УЧИЛКА. Гальперин, Гальперин. Всех бомбой и калашом, а меня топориком? Вот уж спасибо. Прическу помял… Раскольников херов. Знаешь, как сейчас трудно нормальную химию сделать? Вот за что, а? Ну, журила я тебя, ну перегибала палку… я же хотела сделать из тебя человека! Не хватило мне на это десяти лет, ну, ничего. Буду теперь каждую ночь тебе являться, всего Пушкина у меня наизусть выучишь. Школьные годы тебе мгновением покажутся. У нас с тобой теперь целая вечность, Гальперин.

Училка хлопает Гальперина по спине, тот с ужасом смотрит в вечность, кричит.

Ночь 3

Явление Пушкина

Гальперин просыпается; на другом конце койки сидит Пушкин в лучах лунного света с бумагой, чернильницей и пером, и что-то сочиняет.

ГАЛЬПЕРИН. Офигеть! Сам Пу…пу…Пушкин, сукин сын! Была б тут Елен Сергевна, она б охренела! Хотя, ну ее нафиг, задолбала. Я про вас в своих мемуарах напишу, потом на них миллионы срублю.

Пушкин не реагирует, продолжает что-то писать на бумаге.

ГАЛЬПЕРИН. Опять что-то сочиняете? А как вот у вас так вышло, что вы такой у нас самый популярный? Вас вся страна, и весь мир знает. Как вы так свой бренд раскрутили? Тогда же соцсетей еще не было, а вы стали даже популярнее мистера Биста? В чем ваша фишка? Я же тоже поэт, прикиньте? Тоже классно пишу, между прочим. Я ж зачем это сделал? Я хотел, чтобы ко мне пришла взрывная слава, понимаете? Вот я всех и взорвал. Только ничего не вышло. Вот вы, например, только на дуэлях стрелялись, и то лажанули, и на тебе — мировая слава. Как у вас так получилось, а? А я пол-класса грохнул и через неделю все про меня забыли. Вот вы такой умный, наше все, скажите честно — зря я это сделал?

Пушкин отрывается от письма и поворачивает голову к Гальперину.

ПУШКИН. Молодец, Гальперин. Таких как они надо мочить в сортире.

Пушкин исчезает, Гальперин тупо смотрит перед собой.

Ночь 4

Явление Аси

Гальперин спит в колонии. К нему приходит одна из жертв теракта — одноклассница Ася. У нее длинная красивая коса.

ГАЛЬПЕРИН. Еще одна. Ну заходи.

Ася садится на краешек койки, теребит косу.

ГАЛЬПЕРИН. Даже не помню, как звать тебя?
АСЯ. Я Ася. Сидела за партой у окна, наискосок от тебя.
ГАЛЬПЕРИН. Тебе-то что от меня надо, Ася?!
АСЯ. Просто поговорить.

Гальперин утыкается в подушку, кричит.

ГАЛЬПЕРИН. Отвалите от меня! Вы все сдохли! И ты сдохла! Если бы я знал, что вы будете ходить ко мне, я бы этого не сделал! Не сделал!
АСЯ. Да, обидно вышло. Ты же нравился мне. Не потому что ты считаешь себя Богом и теперь популярен, а просто так. Я никогда не считала тебя лохом и придурком. Мне нравилось, что ты тихий и застенчивый, и не водился со школьными мажорами. И стихи у тебя красивые. И глаза. Ты нравился мне, возможно, я тебя даже любила, тихо-тихо, и у нас могло бы что-то получиться.
ГАЛЬПЕРИН. Почему ты не сказала?
АСЯ. Я еще застенчивее и тише, чем ты, и любила тебя с восьмого класса тихо, издалека. Я вырезала твои стихи из газет, клеила в свой дневник, и представляла, будто ты написал их для меня.
ГАЛЬПЕРИН. Почему не сказала тогда, перед смертью? Смерть не придала тебе храбрости? Почему не выдавила из себя пару жалких слов?
АСЯ. Слова — пыль. Ими можно навести туман, запутать, обмануть. Ты мог решить, что я признаюсь в любви потому, что только хочу жить. Я говорила тебе о любви, глазами. Я смотрела на тебя глазами, полными любви, уж прости за штамп, ты ведь поэт и не любишь такое. Я молилась тихо-тихо и загадала, что если ты пощадишь нас, значит, все, что нам говорили на уроках литературы о любви — правда, и любовь спасает.
ГАЛЬПЕРИН. Нам впаривали эту дичь десять лет, не удивительно, что ты повелась.
АСЯ. Это не дичь. Любовь существует!
ГАЛЬПЕРИН. Ася, что ты несешь? Хотя, у тебя же весь мозг вытек. Хорошо, вон косичка осталась, красивая косичка. Правда — это твоя дырка в башке, Ася, а любовь — фейк, распиаренная пустышка, сказки Пу… кхе-кхе. Хватит. Уходи.

Гальперин отворачивается.

АСЯ. Мне жаль тебя.
ГАЛЬПЕРИН. Почему это?
АСЯ. Мы мучились 45 минут, а ты всю жизнь. Я прощаю тебя.
ГАЛЬПЕРИН. Пошла ты! Пошла ты! Пошла ты!

Ночь 5

Явление девочки-первоклашки

Гальперин спит. К нему приходит девочка-первоклашка, тоже жертва теракта.

ДЕВОЧКА. Привет. Помнишь меня?
ГАЛЬПЕРИН. Н-нет. Сколько тебе лет?
ДЕВОЧКА. Семь. Было.
ГАЛЬПЕРИН. Ты, наверное, камерой ошиблась? Педофилы у нас в правом крыле сидят.
ДЕВОЧКА. Нет, не ошиблась. Я была в тот день в вашем классе — приходила на репетицию последнего звонка. Меня Денисов, ваш здоровяк, должен был на руках на выпускном носить, а я бы звонила в колокольчик с красивым бантиком. Ты как зашел в страшной маске, я тебя сразу испугалась и под партой спряталась, и тихонько сидела, пока ты там какую-то чушь весь урок нес. Аж ноги затекли.
ГАЛЬПЕРИН. Это не чушь. Но ты мелкая еще, тебе не понять.
ДЕВОЧКА. А что тут непонятного — подумаешь, обижали тебя! Меня вон тоже Гришка сосед по парте обижает… обижал… щиплется как гусь, а один раз линейку сломал с единорожкой и сменку даже порвал. Я же его не убиваю! Просто говорю ему: ну, и дурак же ты, Гришка!
ГАЛЬПЕРИН. Ну и грохнула бы своего Гришку. Стало бы легче.
ДЕВОЧКА. А тебе стало легче?

Гальперин неопределенно мычит.

ДЕВОЧКА. Я тебе линейку не ломала. И не дразнила за стихи. Зачем ты убил меня?
ГАЛЬПЕРИН. Мне можно, я есть Бог!
ДЕВОЧКА. Говоришь, что ты Бог, а сам ходишь раком. Бог не ходит раком.
ГАЛЬПЕРИН. Это меня здесь сломали. Заставляют так ходить.

Гальперин и девочка молчат.

ДЕВОЧКА. Тяжело тебе?
ГАЛЬПЕРИН. Сладостей не хватает…
ДЕВОЧКА. Мне тоже. И мамы. А какие сладости ты любишь?
ГАЛЬПЕРИН. А ты? Любила…
ДЕВОЧКА и ГАЛЬПЕРИН (одновременно отвечают). Белый хлеб с маслом и шоколадка с помадкой…
ДЕВОЧКА. Карамельной…
ГАЛЬПЕРИН. Шоколадной…

…

Прошел год. Утро. Женщины-уборщицы убираются в камере Гальперина.

1-Я УБОРЩИЦА. Эээээ… мы так до следующего утра отмывать будем; ты посмотри, гаденыш, как тут все засрал.
2-Я УБОРЩИЦА. Если человек — говно, он и после смерти дерьмо оставит. Дай, еще хлорки, Люд, тут чернила хрен ототрешь.
1-Я УБОРЩИЦА. У тебя чернила, три и радуйся. У меня глянь чего!

Вторая уборщица подходит к первой и открывает рот от удивления.

2-Я УБОРЩИЦА. Неужто кровь?!

Обе стоят перед стеной, исписанной словами: «Вы были правы, я ошибка. Я совершил ошибку. Я ошибся, и должен сделать работу над ошибками. Я напишу «Работа над ошибками» тысячу раз, тысячу раз, тысячу раз…»

2-Я УБОРЩИЦА. Как думаешь, здесь правда тыщу раз написано «Работа над ошибками»?
1-Я УБОРЩИЦА. Да прям. Ту стену на эту помножить… раз двести, не больше. Лучше б как донор кровь сдавал. Трепло.
2-Я УБОРЩИЦА. Слушай, Люд, а как он помер-то? Всю кровь себе выпустил, чтоли?
1-Я УБОРЩИЦА. Ну, прям. Повесился он. Легко отделался, гаденыш.
2-Я УБОРЩИЦА. Шутишь? Да как тут повесишься-то? На чем? У него ж ни шнурков, ни пояса нету!
1-Я УБОРЩИЦА. А на кой ему твои шнурки? Он на косе.
2-Я УБОРЩИЦА. Какой-такой косе?
1-Я УБОРЩИЦА. Обыкновенной, бабской.
2-Я УБОРЩИЦА. Где ж он ее взял-то?!
1-Я УБОРЩИЦА. Ты думаешь, чего нас тут всех потрошили — причесон проверяли? Искали бабу остриженную, с русыми волосами, желтыми как солома.
2-Я УБОРЩИЦА. Нашли?
1-Я УБОРЩИЦА. Да прям. А у нас такие не водятся.
2-Я УБОРЩИЦА. Я про такое по Рен-ТВ смотрела — как маньяку бабы всякие письма любовные писали, ждать обещали, деньги да передачки таскали, помогали в тюрьме чалиться. Вот и тут нашлась какая-то сердобольная… любят же наши бабы таких…убогих. Даже не любят, а жалеют.
1-Я УБОРЩИЦА. Нет, здесь другое. Сердцем чую. Чертовщина какая-то творится… помог ему кто-то; только здесь ни зверь не пробежит, ни птица не пролетит.
2-Я УБОРЩИЦА. Вот и я про то же; чувствуешь — будто пялится на нас кто-то. У меня мурашки с кулак! Будто не буквы это на стене, а глаза чьи-то, и тени по углам стоят и на нас с тобой смотрят…
1-Я УБОРЩИЦА. Нужна ты кому-то. Кончай трепаться. Сдох и сдох. Надо камеру успеть убрать. Там новый арестант на подходе — говорят, этого повешенного в интернетах начитался, и по его стопам пошел. Давай, тряпку в зубы и вперед — там твоя стена, тут моя.

2-я уборщица оглядывается, крестится. Женщины молча приступают к уборке. Постепенно свет в камере гаснет, слышен голос Гальперина: «Вы были правы, я ошибка. Я совершил ошибку. Я ошибся, и должен сделать работу над ошибками. Я напишу «Работа над ошибками» тысячу раз, тысячу раз, тысячу раз…»

Вдоль стен из небытия проступают силуэты одноклассников, среди них Елена Сергеевна и девочка-первоклашка, а также Ася со свежим каре; они смотрят на зрителей.

ХОР ОДНОКЛАССНИКОВ. Ты ошибка. Ты совершил ошибку. Ты ошибся, и должен сделать работу над ошибками. Ты напишешь «Работа над ошибками» тысячу раз, тысячу раз, тысячу раз…»

Конец