Его роман «Имя Розы» был переведен на десятки языков и был дважды экранизирован, во второй раз уже после его смерти. Умберто Эко искренне считал, что буквально породил таких писателей как Дэн Браун и невольно приложил руку к созданию целого пласта легковесной конспиралогической литературы.
Умберто Эко был профессором семиотики
Когда в одном из интервью его спросили, что такое семиотика, он задал встречный вопрос: «Сколько у нас есть месяцев, чтобы я объяснил вам это?».
Академические словари определяют семиотику как науку, которая изучает символы и знаковые системы, а так же способы передачи значений и их интерпретаций. Умберто Эко определял ее как общую теорию всех существующих языков и всех форм коммуникации между людьми, включая визуальные образы и прикосновения.
Его родители хотели, чтобы он стал юристом, а он увлекся Средневековьем, поступил в университет Турина и начал там изучать философию и литературу. В отличие от многих других ученых, он не считал Средневековье Европы мрачным периодом истории, ведь именно из Средневековья и выросла вся культура Возрождения.
Профессор Эко — а в Италии его называли только так, — в научных кругах сумел прославиться раньше, чем стал писателем. Он разработал собственную теорию семиотики и написал множество научных работ и книг, самой популярной из которых стала Opera Aperta — «Открытое произведение» —- работа 1962 года, в которой автор указывал, что текст, один раз созданный автором, навсегда остается открытым для самых разных читательских интерпретаций.
Умберто Эко занимался телевидением, преподавал в университетах Балоньи, Турина и Парижа и к зрелости достиг всего, чего только мог достичь увлеченный наукой человек.
«В 50 лет нормальные люди сбегают на Карибы с танцовщицей. Но танцовщица была слишком затратна. Поэтому я сел и написал книгу» – шутил он.
Умберто Эко дебютировал как писатель в 48 лет
«Я старый ученый и молодой писатель!» — так шутил Умберто Эко после успеха романа «Имя Розы». Он буквально оправдывался:
«Я всего лишь не хотел становиться одним из тех профессоров, кто всю жизнь пишет книгу, но так и не решается ее опубликовать».
Успех был оглушительным. Роман вышел в 1980 году, через три года переведен на английский язык. Это сделало его мировым бестселлером, а еще через три он был экранизирован. Экранизация Жан-Жака Анно не понравилась Умберто Эко настолько, что он решил больше не соглашаться на предложения экранизировать его произведения и отказал даже Стенли Кубрику, о чем впоследствии жалел.
Во-первых, экранизация даже не коснулась глубинных смыслов романа. Во-вторых, Эко был категорически против того, чтобы Вильгельма Баскервильского играл Шон Коннери, ассоциирующийся у писателя исключительно с ролью Джеймса Бонда.
Каждая последующая публикация книг Умберто Эко лишь подстегивала интерес читателей к роману «Имя Розы». Миллионные тиражи на долгие годы обеспечили писателю достойную жизнь.
Успех смущал писателя.
«Теперь я не знаю, пишу я вторую книгу, потому что этого хочу, или потому что от меня этого ждут», — говорил он.
Второй роман — о том, как умозрительная конспирологическая теория становится реальностью — назывался «Маятник Фуко». Следом вышли: «Остров накануне», «Баудолино»… Последний роман Эко «Нулевой номер» достиг по популярности уровня «Имени Розы» — редкий случай для писателя, создающего интеллектуальную литературу.
Умберто Эко был атеистом
Он родился в семье глубоко верующих католиков, но стал атеистом после учебы в Туринском университете. Сам Умберто Эко признавался, что причиной такого перевоплощения был для него католический богослов и философ Фома Аквинский. Именно его труды легли в основу научной работы Умберто Эко «Проблема эстетики у святого Фомы».
«Фома Аквинский буквально исцелил меня от веры», — шутил писатель позже.
Парадоксально, но факт. Правда, Эко никогда не уточнял, какие именно постулаты Фомы Аквинского привели его к такому парадоксу.
Умберто Эко любил сериалы и знал массовую культуру
Умберто Эко любил телевидение и не скрывал этого. Он обожал детективы и смотрел «Коломбо», «Старски и Хатч», «Майями Вайс» (в российском прокате сериал называется «Полиция Майями. Отдел нравов»). Еще одним любимым сериалом писателя было американское телешоу «Скорая помощь».
На современную массовую культуру Умберто Эко смотрел как ученый. Он превращал в объект исследований самых разных героев Голливуда. Например, написал две научных работы по «Бондиане» Яна Флеминга и искренне считал, что голливудский герой Супермен — воплощение комплексов современного человека, не способного проялять силу. В работе 1979 года «Миф о Супермене» Умберто Эко называл супергероя реакционером, выступающим на страже закона. Для писателя Супермен был персонажем, который в первую очередь защищал существующий американский строй.
Умберто Эко не любил джинсы
Американские синие ковбойские штаны из покрашенной индиго дерюги Умберто Эко считал крайне вредными.
«Они полностью отключают способность мыслить», — так считал писатель.
Да, в них удобно ходить, и нет проблем с глажкой, пятнами или потертостями, но настоящая проблема состоит в том, что из-за плотной посадки в области промежности они переключают мысли человека на собственное тело, его ощущения и потребности. Мыслям «о высоком» места в голове не остается.
Умберто Эко считал, что Италия обязана своему существованию фасоли
В отличие от других ученых Умберто Эко всегда считал, что итальянская цивилизация обязана своим существованием бобам, а именно — фасоли. Именно этот дешевый и неприхотливый в выращивании овощ наряду с чечевицей и горохом позволили самым бедным слоям населения выживать во времена эпидемий чумы и во время войн.
«Все скажут, что величайшее изобретение человечества — это микрочипы, — пошутит он в интервью. — Но факты говорят о том, что мы живы благодаря фасоли».
Напророчил Европе афроевропейский виток истории
Некоторые из публикаций писателя оказались пророческими. Например, в работе 1997 года «Миграция, терпимость и нестерпимое» писатель указал, что европейские народы не могут остановить поток мигрантов из Африки и с Ближнего Востока. Этот процесс не остановить, он подобен великим переселениям прошлого. Поэтому единственное, что могут сделать даже самые ярые расисты — это приготовиться к жизни в новом витке культуры, которая в ближайшее время станет афроевропеской.
Майя Новик | ВФокусе
Редакторская версия «Атмы»
