Юрий Цветков. ЕСЛИ

* * *

всегда пугало:
нужны генерировать новые смыслы
нужно генерировать новые смыслы
нужно генерировать новые смыслы
со старыми бы справиться
со старыми бы разобраться
…а другие пусть генерируют
иначе прекратится этот бег по кругу…
иначе прекратится этот бег по кругу?
если прекратится этот бег по кругу…

Засуха-унисон

В ночной сухости августа
Я улавливаю тайну мелодий
В ветре. Какой-то священнослужитель его неспроста
Гонит на волю.
Ко мне не приходит знакомый.

Засохшая трава, кустарник и тополь
Молят о пощаде, мне это видно из окон.
Их безгубые рты
Направлены вверх — влаги.
Душно, городские огни — вдали.
Я смотрю мутными глазами на них.
Проваливаюсь — сон.

По стоку ножа медленно течёт густая тёмная кровь.
Дразнящий запах —
За окном хлещет спасительный дождь.

* * *

Когда я ухожу от неё,
Я лелею не свою боль.
Я представляю себе
Её в пространствах пустой квартиры,
Сидящей в кресле с деревянными подлокотниками.
Я вижу её глаза с подступающими слезами
Боли и одиночества.
Одиночество сильного человека страшнее.
Наверное, я не сумел уйти от неё.

Всё просто

(из Боба Дилана)

Звонит телефон, я взбешён,
Президент Кеннеди опять преувеличивает,
Говорит, как думаешь, что нужно нам,
Чтобы росла страна, как щавельное поле?
Я отвечаю: всё просто, старина Джон,
Ты ещё там, алло?
Нужны Софи Лорен,
Анита Экберг,
Бриджит Бардо —
И вырастет страна.

Слишком много утр

(из Боба Дилана)

Я смеюсь
И пью холодный кофе
И старое вино,
Потому что бегу в соревновании столь равном.
Нет иного пути, чем ночь.
И противник мой солнца восход.
Со мной отзвуки, которые на улицах безумных
Меня почти приводят к тени Вийона.
Я спотыкаюсь о сигареты, потерянные Бертольдом Брехтом,
И пустые бутылки Брендама Бекхэма.
Я один? Конечно, один.
Но существуют цветы и зеркала цветов,
Которые встречаются друг с другом, и моё одиночество,
Моё одиночество будет сильным,
Так полно разрешая свободу.
Как то, что останется,
Будет правдой.

Что было это желание?
Желание любви, славы — нет.
Зачем было это желание?
Это было желание абсолютной свободы.
Свободы падающей звезды.

Состояние смерти

(рисунок)

В дырявом окне скрипучая рама,
Как холодно в доме, в замёрзшем стакане
Челюсть чья-то торчит с зубами.

Я помню

Я помню: каждый день был как откровение.
Я помню: любовь — это аура глаз.
Я помню: друзья — это бесценность.
Я помню: идеи мешали спать.

Я помню,
я многое помню,
я продолжу.

Вдохновение такое, что после хотелось смерти.
Музыка — не укладывалось в сознании, как.
Ночи — лучшее время года.
Любимые книги — на полках и в головах.

Я помню,
ещё я многое помню,
я закончу.

Невозможно было счастливым быть настолько.
Время мстит нам за эту неосторожность.

Сельское кладбище

В чёрном, фиолетовом, золотом,
Какой красивой ты лежала в гробу.
Не успел отцвести цвет твой молодость.
Упокой, Господи, Ларису, твою рабу.

За сельским кладбищем, там за горами,
Садилось огромное солнце за край земли.
Воздух наполнен колоколами.
От всего отрешилась, ушла и вдали

Провалившиеся от времени холмики-предки.
Тишина. Днестр. Благодать.
До одури пахнут спелые яблоки —
Ещё страшней в такой красоте умирать…

* * *

Привычное дело:
Ночью Останкинская башня
Окутана лёгкой завесой тумана.
Она видна
Из любой части города,
Но лучше всего — из моего окна.
Сегодня я буду спать до конца.

Потом проснусь
(Со мной моя грусть).
Буду курить, думать о литературе, вспоминать тебя.
Бывают дни, когда жизнь удивительно ясна.