Действующие лица:
Роман – около тридцати.
Виталий – блестящий малый, его ровесник.
Ольга – лет двадцать пять или около того.
Первое действие
Комната, по которой блуждает луч света. Он поочерёдно высвечивает деревянный старенький стол, с листами бумаги, и пустой бутылкой вина, батарею бутылок в углу, небольшой перекошенный книжный шкаф, диковинную корягу-вешалку, диван, где спит человек и, наконец, входную дверь, в которую уже давно кто-то стучит. Человек просыпается, трёт глаза.
Знакомьтесь, это Роман. Роман откидывает одеяло, выясняется, что спал он в одежде. Он медленно встаёт, идёт к двери.
РОМАН (сонным, чуть осипшимГолосом). Кто там?
ГОЛОС (бодро, с наигранным оптимизмом). Вам повезло! Сегодня мы проводим небывалую акцию! Путём случайного выбора ваш адрес внесён в группу номинантов на выигрыш!
РОМАН. Что вы несёте?! Какой ещё выигрыш?!
ГОЛОС. Выигрыш заключается во внезапной встрече двух старых друзей. В добром застолье! И задушевной беседе!
РОМАН. Эй! Я ведь сейчас пошлю подальше и всё. Кто там? Хватит. Хорош дурака валять.
ГОЛОС. Ну, хватит, так хватит. Открывай Ромка. Это я. Собственной персоной. Ты что по голосу не узнаешь? Это я — Виталий.
Роман открывает дверь. На пороге стоит Виталий. В его руках сумка.
ВИТАЛИЙ (радостно). Однако есть Бог на свете! Я уже думал напрасно припёрся в этакую глушь.
РОМАН. Проходи, если припёрся. Я, как видишь, гостей не ждал. Так что хаос и запустение придётся потерпеть. С задушевной беседой, тоже знаешь, тяжело. Про застолье, вообще молчу…
ВИТАЛИЙ. В этом деле я прозорливее тебя. Вот здесь есть всё, что нужно для жизни! И ещё в машине… В общем, пир я тебе гарантирую.
Виталий извлекает из сумки сыр, колбасу, хлеб и т.д.
РОМАН. Что-то случилось? Я стал модным? У меня отыскались богатые родственники за границей? Может мне дали нобелевскую премию?
ВИТАЛИЙ. Не угадал.
РОМАН. Такой стервятник как ты, просто так не приезжает. Колись в чём твой собачий интерес?
ВИТАЛИЙ. Ну вот! То стервятник, то собака. Уж будьте добры, определитесь в эпитетах.
РОМАН. Я просто старался подобрать эпитеты подобрее. На самом деле ты скотина редкостная и ещё ненаречённая.
ВИТАЛИЙ. Это сильно сказано. Тихо, тихо! Стоп! Кажется, понял: ты до сих пор обижаешься?.. Обижаешься, что я тогда не смог тебе помочь? Угадал?
РОМАН. Без комментариев.
ВИТАЛИЙ. Вот это, в самом деле, глупо! Я же не главный редактор. Эх, Ромка, если бы от меня что-то зависело… Обещаю, как выбьюсь в начальники, сразу возьму к себе.
РОМАН. Так! Ещё слово на эту тему и поедешь обратно.
ВИТАЛИЙ. Молчу, молчу.
РОМАН. Теперь объясни, каким образом ты меня нашёл и что тебе, старче, надобно?
ВИТАЛИЙ (осматриваясь). Ну, найти тебя проще простого. Общие друзья помогли.
РОМАН. У нас есть общие друзья?
ВИТАЛИЙ. Представляешь, оказывается есть.
РОМАН (усмехаясь). Потом назовёшь имена. Обязательно внесу их в чёрный список.
ВИТАЛИЙ. Это почему?
РОМАН. Твой друг моим другом быть не может. И зачем я тебе понадобился, друг моего недруга?
ВИТАЛИЙ. У-у-у!.. Как испортило тебя время… У тебя и так характерец был ещё тот…
РОМАН (почти шутя). Кого и как испортило время, поговорим позже. Если возжелаешь. Идёт? Или это новая тема… Сейчас влетит съёмочная группа, и ты под стрёкот видеоаппаратуры начнёшь разбирать, как испортился мой несносный характер.
ВИТАЛИЙ. Ну, ладно, ладно? Хватит. В кои веки заехал, и должен теперь выслушивать упрёки, подозрения… Заехал, потому что нужно на день два исчезнуть из города. Есть причины. Близкие и родственники не подходят. А про тебя никто не знает. Короче, нужно перекантоваться. Помощь нужна. Понимаешь?
РОМАН. Кого обидел?
ВИТАЛИЙ. Видишь ли… В общем, здесь женщина замешана.
РОМАН. Ясно. Парис увёл чужую жену. Грядёт троянская война.
ВИТАЛИЙ. Ну, не совсем жену…
РОМАН. А где виновница сего мероприятия?
ВИТАЛИЙ. В машине. Ждёт, когда мы её пригласим.
РОМАН. Хрен с тобой. Зови. И скажи даме спасибо.
ВИТАЛИЙ. Спасибо? За что?
РОМАН. За то, что я тебе предоставляю кров и крышу над головой.
ВИТАЛИЙ. Однако, Рома…
РОМАН. Можно по-свойски – Роман Георгиевич. Да, кстати, ты не запамятовал, чем там эта троянская война закончилась.
ВИТАЛИЙ. РОМАН Георгиевич, ты только при ней возьми себя в руки.
РОМАН. С этим у меня всегда было тяжело…
ВИТАЛИЙ (заискивающе). И ещё, Роман Георгиевич, неплохо было бы себя в порядок привести. Причесаться, что ли. Рубашку посвежее надеть. А то испугаете ненароком девушку.
Виталий исчезает за входной дверью.
РОМАН. Вот, впустишь такую сволочь на часок, другой, она тут же тобой руководить начинает.
Роман подходит к зеркалу. Оглядывает себя с ног до головы.
РОМАН. Да, переодеться не помешало бы… Всё-таки дрянь какая… Рубашку посвежее! Ну хрен с вами, посвежее, так посвежее…
Роман уходит в другую комнату. И тут же в проёме входной двери появляется Виталий и Ольга.
ВИТАЛИЙ (торжественно). Вот оно! Логово волка-одиночки.
ОЛЬГА (осматриваясь). Что-то мне здесь не очень нравится. Звать-то его как, этого волка?
ВИТАЛИЙ. Сейчас выйдет и познакомлю. Должны же быть сюрпризы в нашей нелёгкой жизни.
ОЛЬГА. Эти бутылки, как я понимаю, останки былой добычи. Определяется ареал охоты нашего волка. Всё-таки, надо было ехать в деревню.
ВИТАЛИЙ. Боюсь туда бы мы как раз и не доехали… Если бы только оставили, как я говорил, машину и взяли такси…
ОЛЬГА. Это моя машина. С какой стати, я должна дарить ему машину?!
ВИТАЛИЙ. Купила бы другую.
ОЛЬГА. Где он? Волк одиночка…
ВИТАЛИЙ. Попробуем позвать. Ау! Есть здесь кто? (Воет по-волчьи.) У-у-у-у-у. Где ты хозяин тёмного леса?!! Мы пришли!!!
РОМАН (выглядывая). Уже иду. Имейте терпение.
ВИТАЛИЙ. Или терпение отымеет вас.
ОЛЬГА. Не смешно.
ВИТАЛИЙ. Знакомьтесь. Знаменитый поэт. Ныне затворник и непревзойдённый мизантроп Роман Георгиевич… Можно просто – Роман. А это Ольга или Хельга, если по-скандинавски.
РОМАН. Ясно Хельга Скандинавская. Считайте, знакомство состоялась. Пойду ставить чай.
Роман уходит.
ОЛЬГА. Поедем отсюда.
ВИТАЛИЙ. Ты чего?
ОЛЬГА. Я говорю, поехали… Мне здесь не нравится.
ВИТАЛИЙ. Некуда ехать!
ОЛЬГА. Лучше, где угодно остановиться: в лесу, в поле, у реки! Где угодно. Ну что мы здесь забыли?
ВИТАЛИЙ. Не сезон сейчас. Ночью холод собачий будет.
ОЛЬГА. Костёр разведём. Поехали, Виталик.
ВИТАЛИЙ. Договоримся так, пробудем здесь пару часов, если после этого скажешь, поехали, без споров, едем.
ОЛЬГА. Пару часов?
ВИТАЛИЙ. Считаем на пальчиках: один, два…(Загибает пальцы на её руке.)
ОЛЬГА. Правда, пару часов?
ВИТАЛИЙ. Честное слово.
ОЛЬГА. Ладно. Только, Виталик…
ВИТАЛИЙ. Что?
ОЛЬГА. Да так, глупости…
ВИТАЛИЙ. Он классный мужик. Немного странный, но если его разговорить.
ОЛЬГА. Этого я меньше всего хочу.
Виталий закатывает рукава, и начинает сервировку стола.
ВИТАЛИЙ. Накрываем стол. Он сейчас выйдет, увидит изобилие, упавшее к нему на стол, офигеет, и сердце его тут же наполнится любовью и светом.
ОЛЬГА. Что-то сомневаюсь.
ВИТАЛИЙ. Всё познаётся опытным путём. Нам остаётся надеяться на лучшее. Итак, вот это ставим по краям… Надо было стол сначала вытереть.
ОЛЬГА. Здесь, вообще неплохо бы всё вытереть и, как можно тщательнее.
ВИТАЛИЙ. Ничего, у нас салфетки есть. А вот это в центр (ставит бутылку вина). Это ударная сила. Судя по батарее бутылок, он на это дело падок. Можно сказать, это таран, которым берётся любая крепость.
ОЛЬГА. Сильно пьёт?
ВИТАЛИЙ. Не знаю. Скорее да, чем нет. Что ты там увидела?
ОЛЬГА. По-моему, стихи. Ну и почерк у него. Ничего не пойму.
ВИТАЛИЙ. У всех гениев ужасный почерк. Дай-ка, взгляну. «И всё уходит с молотка… А в небесах всё то же солнце…» Понятно, черновики или, как они – поэты говорят, рыбы.
ОЛЬГА. Посмотри, вот двустишие — чем-то на обэриутов похоже…
ВИТАЛИЙ. О! Какие познания в литературе. Не ожидал.
ОЛЬГА. Ты давно с ним знаком?
ВИТАЛИЙ. Сто лет. На абитуре познакомились. Я когда-то сценаристом хотел стать. Не сложилось. Подался на журналистику. А он… О! Лет пять тому назад он гремел. Говорили, новый светоч поэзии. Не веришь? (Указывая на стол.) Ну вот, невиданный для этой глухомани пир!
ОЛЬГА. Вот, здесь разборчивее.
Одно к одному,
а дно – одному
вино на столе,
да стол на золе!
ВИТАЛИЙ. Всё это классно, но на луне водки нет.
ОЛЬГА (отвлекаясь от чтения). Что? Тебе нравится?
ВИТАЛИЙ. Нравится. Но лучше бы писал тексты к песням или рекламные слоганы. За это хоть деньги платят.
ОЛЬГА. Хочешь казаться хуже, чем ты есть?
ВИТАЛИЙ. С голоду сдохнет со своими стихами… На что он надеется? На нобелевскую премию, что ли? (Резко меняя тон.) А вот и грозный хозяин! Рома, взгляни на скатерть-самобранку. Каково?
РОМАН. Эй, друзья, гости дорогие! Читая ненапечатанное, нарвётесь на бранное – непечатное… Я ведь ваши письма не читаю.
ВИТАЛИЙ. Извини, мы просто стол накрывали. Вот и решили переложить куда-нибудь в другое место. Держи. (Отдаёт листы Роману.) Прочитать, как раз, не успели.
РОМАН. Чай заваривается.
ВИТАЛИЙ. Что, неужели не оценишь?
РОМАН. Четыре с плюсом.
ВИТАЛИЙ. Отчего не пять?
РОМАН. Вредность характера не позволяет.
Роман вновь уходит, унося с собой исписанные листы.
ОЛЬГА (безучастно). Он один живёт?
ВИТАЛИЙ. Кто его вытерпит? Конечно один.
ОЛЬГА. Давно?
ВИТАЛИЙ. Может года три или около того.
ОЛЬГА. А жена?.. Он женат?
ВИТАЛИЙ. Был. Потом развёлся. Какая-то душераздирающая история. Сначала он бросил жену и ребёнка из-за любовницы. Потом, любовница бросила его. И вот результат – глушь, забытьё, человеконенавистничество. Будто баб вокруг мало.
ОЛЬГА (внимательно глядя на Виталия). Однако редкостный экземпляр.
ВИТАЛИЙ. Ну наконец-то в тебе проснулся интерес! Не просто редкостный. Таких уже нет. Это, как патефон. Антиквариат. Реликт!
ОЛЬГА. Два часа. Как договорились. Не больше.
ВИТАЛИЙ. Ты хочешь с ним посоревноваться?
ОЛЬГА. В чём посоревноваться?
ВИТАЛИЙ. Во вредности характера.
ОЛЬГА. Просто, в музеях больше двух часов, я никогда не выдерживала.
ВИТАЛИЙ. Ладно, ладно. Договорились. Только эти два часа не стонать.
ОЛЬГА. Я засекла время.
ВИТАЛИЙ (нарочито громко). Засекла время! Розгами засекла! На смерть!
ОЛЬГА. Где здесь моют руки.
РОМАН (входя). Руки моют вон там.
ВИТАЛИЙ. Ого! Здесь есть водопровод! Не всё так безнадёжно. Значит, и здешняя глухомань догнала-таки древних римлян и греков.
ОЛЬГА. При чём здесь римляне и греки.
ВИТАЛИЙ. Как при чём? Это ведь они изобрели водопровод! И вот он, наконец-то, дошёл и сюда!
РОМАН. Здесь есть всё… Не было только вас. Выключатель слева.
Ольга уходит.
ВИТАЛИЙ. Слушай, можно быть хоть чуть гостеприимнее? Напугал девушку. Она едва не сбежала.
РОМАН. При всем при том, не сбежала.
ВИТАЛИЙ. По боку обиды. Ромка, ну что ты такой злопамятный?
РОМАН. Может быть, я завидую?
ВИТАЛИЙ. Во! Это больше похоже на истину! Но с этим пороком надо бороться. Сколько ты уже в этой берлоге?
РОМАН. С сотворения мира…
ВИТАЛИЙ. Чем зарабатываешь?
РОМАН. Снег убираю. Сторожу. Перетаскиваю предметы.
ВИТАЛИЙ. Может обратно… В город. Думаю, тебя ещё помнят.
РОМАН (усмехаясь). Когда три года назад мне нужна была работа, и я кинулся сначала к тебе, потом ещё в пару редакций… Где меня, кстати сказать, знали… Ни одна сука…
ВИТАЛИЙ. Ну не было тогда возможности. Кризис был. Сокращение кадров. Что ты душу тянешь?!
РОМАН. Ай, брось. (После паузы.) Честно говоря, я не обижаюсь. Сложилось, как сложилось.
ВИТАЛИЙ. Мог бы пойти преподавать.
РОМАН. Это дело нужно любить. Или уметь.
ВИТАЛИЙ. Такая жизнь, тоже не выход.
РОМАН (зло). Будешь учить меня?!
ВИТАЛИЙ. Не в этом дело. Просто, порой нужно находить компромиссы. Жертвовать чем-нибудь.
РОМАН (иронично). Это ты о себе? Могу сказать, тут ты мастер. Видел пару твоих репортажей. Да и статейки читал. Такие жареные … Что даже в пищу непригодны.
ВИТАЛИЙ. Хочешь обидеть?
РОМАН. А это возможно?
ВИТАЛИЙ. По-твоему, лучше жить так, как ты? (Через небольшую паузу, меняя тон.) У меня есть один приятель, знаешь, на чём он сделал себе имя?
РОМАН. Скажи.
ВИТАЛИЙ. Он читает в ночниках свои вирши. При том вещички простенькие, но эффектные. Ну, например: «От малого количества наличности, мгновенно он переходил на личности». Неплохо, правда?
РОМАН. Действительно, неплохо. Я бы так не смог.
ВИТАЛИЙ. Напрасно язвишь. Ну, нельзя же имея образование, талант, заниматься всякой ерундой и хоронить себя в глуши.
РОМАН. Зачем же. Если у тебя есть талант, его необходимо продать и как можно дороже, желательно вместе с совестью, чувством вкуса и собственными убеждениями.
ВИТАЛИЙ (серьёзно, сбрасывая все маски). Знаешь, сейчас ты пользуешься тем, что я твой гость. И мне, как назло, некуда идти.
РОМАН. Пожалуй что так… Извини.
ВИТАЛИЙ. Ничего.
РОМАН (после паузы). Похоже, вы сильно влипли?
ВИТАЛИЙ. По-моему, очень.
РОМАН. Кто у нас Менелай.
ВИТАЛИЙ. Не понял?
РОМАН. Менелай – муж Елены Прекрасной, которую уворовал Парис, что и послужило причиной троянской войны. У кого ты её увёл?
ВИТАЛИЙ. У Прокосова.
РОМАН. Знакомая фамилия. Где-то слышал.
ВИТАЛИЙ. Ещё бы! Такая колоритная фигура.
РОМАН. Постой, это, по-моему, какой-то воротила?! Кажется, я его даже в телеке видел. Он серьёзно рассердился?
ВИТАЛИЙ. Думаешь, мы просто так прячемся?
РОМАН. Ничего погремит и уймётся. Через неделю всё уляжется. По собственному опыту знаю.
ВИТАЛИЙ. Видишь ли, есть ряд обстоятельств… Если хочешь, могу рассказать…
РОМАН. Главное, чтобы ты потом не пожалел.
ОЛЬГА (входя). Вы разговариваете? Не помешаю?
ВИТАЛИЙ. Какая женщина! Взгляни на неё! Ну как она может помешать?! Смыла дорожную пыль, встряхнула волосы и…
РОМАН. …и старцы, увидев красоту Елены Прекрасной, вскочили со своих мест.
ОЛЬГА. Не вгоняйте меня в краску.
ВИТАЛИЙ. Пора, друзья мои за стол. Я тоже ополосну руки и к вам. Оля, Рома, разливайте. Я сейчас.
Виталий уходит. Роман начинает распечатывать бутылку.
ОЛЬГА (решительно). Роман, я хотела сказать…
РОМАН (словно не слышал её фразы). Что это за вино? Вроде французское…
ОЛЬГА. Не знаю… Роман, мы так нелепо вторглись… Вообще всё очень некстати…
РОМАН. Куда же я дел штопор?.. А! Вот он.
ОЛЬГА. Роман…
РОМАН. Ничего в этой жизни не случается некстати и, следовательно, не может быть нелепым. Жизнь складывается так, как складывается. Эту простенькую философию, лично я, понял только недавно. Все случайности, несуразности – суть поворотов судьбы. Фантазируем одно, а получается, милаяОльга, совсем другое.
ОЛЬГА. Я не это имела ввиду.
РОМАН. А я это… Слишком много желаний вокруг. Одни желания противоречат другим. Сталкиваясь, они аннулируют друг друга или преобразуют до неузнаваемости. Результат – череда случайностей. Несуразностей. Драм и даже трагедий
ОЛЬГА. Может нам уехать?
РОМАН. И кто придумал так плотно вбивать пробки? Это, наверное, чтобы не забывали, ничего в нашем мире не даётся просто так. Посудинку наполняем…
ВИТАЛИЙ (возвращаясь). О, слышу-слышу, вы уже философствуете?!
ОЛЬГА. Философствуем?.. Можно сказать и так…
РОМАН. Вино в бокалах. Прошу за стол.
ВИТАЛИЙ (на манер свадебного тамады). Итак, первый тост хочу поднять за дом, который стал и нашей крепостью… И за хозяина этой славной крепости.
РОМАН. Первый тост надо выпить за женщин.
ОЛЬГА. Я не согласна.
РОМАН. Я не сказал за присутствующих здесь женщин, поэтому возражения откланяются. Мы пьём за женщин – это частицы судьбы, которые в разное время посылаются нам – мужчинам и указуют направление, по которому следует жизнь.
ВИТАЛИЙ. Очень путано…
РОМАН. Поясняю: рождает нас женщина, воспитывают няньки, бабушки, учительницы. Направляют и подталкивают – жёны и любовницы… За женщин.
ВИТАЛИЙ. Убедил. Тост принимается.
Звенят бокалы. Роман смотрит на Ольгу. Возникает весьма неудобная пауза.
ОЛЬГА. Какая здесь тишина.
ВИТАЛИЙ. А как ты хотела? Это у нас, в многоэтажных сотах вечно какой-то шум. Кто-то пилит, кто-то сверлит, где-то орёт музыка, за окном – машины, трамваи, сигнализация воет… А здесь…
ОЛЬГА.Роман, как тишина – не давит?
РОМАН. Привык.
ВИТАЛИЙ. Ага, как в том анекдоте! Помните? Благородный горец решил зажарить петушка для своей любимой женщины. Он хватает птицу, несёт её к плахе, берёт топор, и тут женщина восклицает: «Ему же будет больно!» «Ничего, — говорит благородный горец, — он уже привык!» (Ждёт реакции на анекдот, но её нет, и опять возникает пауза.)
РОМАН (запоздалым эхом). Он уже привык…
ОЛЬГА. Неужели здесь ни телевизора, ни радио…
РОМАН. Телевизор сломался. Есть транзистор, старенький. И… Ох, я вас сейчас повеселю. (Роман срывается с места и исчезает за дверью).
ОЛЬГА. Куда он?
ВИТАЛИЙ. Скоро узнаем. Ну, как ты?
ОЛЬГА. Средней паршивости… Осталось полтора часа.
ВИТАЛИЙ. И не полтора, а час сорок. Я тоже засёк.
ОЛЬГА. Хорошо. Час сорок.
ВИТАЛИЙ. Тогда полегче с вином. За рулём как никак.
ОЛЬГА. Сам видишь, какая я пьяница. Но если по справедливости, сейчас твоя очередь рулить.
ВИТАЛИЙ. Я к утру буду в полном порядке.
ОЛЬГА. Полтора часа…
ВИТАЛИЙ. Нет, Олечка. Один час тридцать девять минут.
РОМАН. Смотрите, что у меня есть.
Роман, сгибаясь под тяжестью, вносит в комнату древний проигрыватель и кипу виниловых пластинок.
ВИТАЛИЙ. Ух, ты! Да! Экспонат под стать хозяину! Он работает?
РОМАН. Работал. Весьма неплохо. Включаем.
ВИТАЛИЙ. Где ты его выкопал?
РОМАН. Память о родном доме. Осколок детства.
ОЛЬГА. Пластинки… Сколько же им лет?
РОМАН. Внимание! Номер смертельного риска! Крутит. Всё-таки она вертится! Так. Поехали.
Шипение иголки по виниловой пластинке. Звучит музыка.
ВИТАЛИЙ. Ну, ты, Рома, и правда порадовал. Я словно в прошлое окунулся.
ОЛЬГА (опустошая бокал). У меня с этой музыкой связаны очень грустные воспоминания. Можно, что-нибудь другое?
РОМАН. Какое совпадение. У меня именно с этой музыкой, тоже море грустных ассоциаций. Меняем пластинку…
ВИТАЛИЙ (разглядывая пластинки). Ну, полно вам. У всех печаль. У каждого скелет в шкафу. Давай включим вот это. Музыка толстых.
РОМАН. Нынче это называют музыкой умных. Следовательно, за последние годы интеллект переместился в область разбухшего живота… Включаем.
Ставит другую пластинку.
ВИТАЛИЙ. Это, надеюсь, ничего не навевает?
ОЛЬГА (улыбаясь). Так… отдалённо.
ВИТАЛИЙ. Загадки. Тайны. Недоговорённости.
РОМАН. Никаких загадок. Разрешите вас пригласить.
Роман подходит к Ольге, бесцеремонно выдёргивает её с места. Не давая опомниться, начинает танец. Танцуют они неожиданно хорошо, словно делали это неоднократно.
ВИТАЛИЙ. Ого! Осторожнее Рома. Это моя девушка.
РОМАН. Ты в этом уверен?
ВИТАЛИЙ (перекрикивая музыку). Вот такой он и был, когда мы познакомились. Настоящий кроманьонец. Волосы до плеч, морда в шерсти, глаза горят. Девушки по нему сохли, а он морочил им головы, а сам ночами писал стихи. Помнишь, Ромка, нашу компанию? Собирались, песни пели под гитару… Бесконечный праздник. О книжках спорили.
РОМАН (не прерывая танца). Вот теперь скажи, счастливчик, куда всё это делось?
ВИТАЛИЙ. Ушло. Прошло, как ветрянка. Нет. Как подростковая гиперсексуальность.
РОМАН. Любопытное сравнение.
ОЛЬГА. РОМАН, а у тебя не было желания выбраться из этого заповедника.
РОМАН. Куда?
ОЛЬГА. Обратно. К людям.
ВИТАЛИЙ. Нет. Не выберется. Он как Муромец Илья – тридцать лет на печи.
РОМАН. Ты плохо читал народные сказки, Виталий. Весьма поверхностно.
ВИТАЛИЙ. Это почему?
РОМАН. Илья Муромец, не просто сидел на печи. Он тридцать лет медитировал. И, наконец-то, достиг просветления, как индийские Бодхисатвы.
ВИТАЛИЙ. Интересная версия.
РОМАН. Дарю. Состряпай жареный репортаж, где древнерусские легенды соприкоснуться с индийскими традициями. Это сейчас модно.
ВИТАЛИЙ. А что и состряпаю. Да такое, что все поверят.
РОМАН. Благодарю прекрасную даму за подаренный танец.
ОЛЬГА (возвращаясь к столу). Виталик… Мой бокал пуст.
ВИТАЛИЙ (наливая вино). Пьяный водитель – вооружённый убийца.
РОМАН (вполне добродушно). Вот скажи мне, глянцевый воин, ты всё знаешь, ответь на вопрос, что за мразь там на ваших каналах и журналах вдруг придумала, что одно называется формат, а другое – неформат и не будет иметь рейтинга?
ВИТАЛИЙ (очень серьёзно). Что тут говорить? Рейтинг действительно существует.
РОМАН. Ты тоже так думаешь?
ВИТАЛИЙ. Конечно. Это же результат опросов. Целый штат на это работает. Неглупые люди это придумали.
РОМАН. Ага! Тогда ответь мне, неглупый человек, какие сайты в Интернете самые посещаемые? Согласно рейтингам? А? Молчишь. А что даёт самый большой доход? Вот если снять все ограничения и разрешить торговать всем, то, что будет самым прибыльным?
ВИТАЛИЙ. Ты к цензуре призываешь? Проходили и через это.
РОМАН. Дело не в цензуре, а во внутреннем кодексе… Если хочешь, должна быть планка, ниже которой нельзя.
ОЛЬГА. Мальчики, вы забыли про меня.
ВИТАЛИЙ. Ничуть. Думаешь, для кого он здесь разоряется? Для тебя. Ты ему понравилась.
РОМАН (взрываясь). Да идите вы… А самое интересное, что всю эту новомодную дрянь делают вчерашние мальчики и девочки, между прочим, те самые, которые и стихи в своё время читали, и песни сочиняли. Но тут решили они поработать, так сказать, для широких масс… А широкие массы, они у-у-у, безнадёжно серые. Им, надо что-то попроще да поярче, а иначе не проникнуться. Куда им – дремучим людям на серьёзные темы размышлять?! Это ведь мы – образованные понимаем стихи, серьёзную литературу, музыку, а им надо попроще.
ВИТАЛИЙ. Разве это не так? Не хочет народ ничего серьёзного. Хочет развлекаться. Хлеба и зрелищ! И нам, грешным, кушать иногда надо. Всё очень просто.
РОМАН. ОЛЬГА, ты тоже так думаешь?
ОЛЬГА. Я вне игры.
ВИТАЛИЙ. Ладно тебе. Почитай лучше стихи.
РОМАН. Не буду. Стихи, как и молитвы, читаются только для единоверцев.
ВИТАЛИЙ. Жестоко ты нас.
РОМАН. Терпите, раз уж попались. Вот скажи, как ты, одарённый человек…
ВИТАЛИЙ. Спасибо за «одарённого»…
РОМАН. Как ты смог скатится до такой низости?.. Ты?.. Выгребаешь сплетни, как из отхожего места, перетрясаешь чужие постели: кто с кем, из-за чего. И в тоже время пишешь хвалебные статьи про всякую сволоту.
ВИТАЛИЙ (заводясь). Во-первых, ты далеко не все мои работы читал. Да, приходится работать на заказ. Иногда… А во-вторых, то что ты с собой делаешь, поверь мне, не лучше.
РОМАН. Не лучше?.. Понимаю, не лучше – значит, дешевле оплачивается. Так?
ВИТАЛИЙ (переходя в наступление). Знаешь, отчего ты здесь?
РОМАН. Ну?
ВИТАЛИЙ. От собственной гордыни. Очень просто, запереться в берлогу, убедить себя, что весь мир – дерьмо, и ты один в нём воин света…
РОМАН. Это не просто. Но это честнее.
ВИТАЛИЙ. Честнее?! Чем это честнее?! Я хоть иногда пытаюсь, что-то изменить. В прошлом году, вон Ольга помнит, весь город шумел, я такое журналистское расследование провёл. Человека от тюрьмы спас…
ОЛЬГА (перебивая Виталия). Простите, мальчики, что-то я устала от ваших разговоров. Пойду на улицу, подышу свежим воздухом.
Ольга уходит.
ВИТАЛИЙ. Мы ещё с часок посидим и уедем, если так в тягость… Не думал я, что ты такой злопамятный… И вообще, может ты во многом и прав, но только бить ногами, когда человек к тебе за помощью приполз, знаешь это как-то не очень… Да ещё и при женщине…
РОМАН. Если не забыл, я однажды тоже приполз к тебе за помощью…
ВИТАЛИЙ. Помню. Я из-за тебя с шефом тогда разругался. Уволиться хотел. Даже заявление подал. Он меня неделю обхаживал. Уговаривал остаться.
РОМАН (после долгого взгляда). Врёшь.
ВИТАЛИЙ. Какой смысл сейчас врать. Дело прошлое, Рома. Да я бы тебе об этом и не сказал бы никогда. Ты ведь вынуждаешь оправдываться.
РОМАН. Не оправдывайся.
ВИТАЛИЙ. Ситуация такая… Нам-то реально могут шею свернуть, а за тобой никто не гонялся. Ты не от кого не прятался. Правда?
РОМАН. Чем же вы так насолили?
ВИТАЛИЙ. Ты знаешь кто такой Прокосов? У него всё схвачено. Нашу машинку уже и патруль ищет, и его ребята…
РОМАН. Да кто бы ни был. Не убьёт же он вас. Тоже мне, Отелло.
ВИТАЛИЙ. Есть одно обстоятельство… (Воровато оглядывается, словно здесь их кто-то может подслушать.) Видишь ли, полгода назад он переписал на Ольгу несколько денежных счетов. Там проверка финансовая была, вот он и перевёл денежки. Перепрятал на её счёт. Суммы немаленькие. В разной валюте.
Роман проходит по комнате, смотрит в окно, отбивает дробь пальцами по стене.
РОМАН. Скучно. До тошноты скучно. Очень походит на кондовый детектив.
ВИТАЛИЙ. Теперь понимаешь?!
РОМАН. Эти проблемы просто решаются. Отдайте, и всё.
ВИТАЛИЙ. Это большая сумма. Понимаешь — много-много нулей, а перед ними циферки.
РОМАН. И что? Тебе нужны деньги или она?
ВИТАЛИЙ. Если бы это зависело только от меня, я бы вернул. Но счета записаны на её имя.
РОМАН. Значит, будешь бегать, прятаться, как сурок, пока не поймают.
ВИТАЛИЙ. У меня есть одно преимущество, Прокосов не знает, с кем сбежала его красавица.
РОМАН. Значит, она будет прятаться. Дети вы, честное слово! Сейчас не девятнадцатый век. В глуши не отсидишься.
ВИТАЛИЙ. Имеется ещё один плюс. У нас есть человек, который сообщает о всех ходах Прокосова. Только вот дозвониться мы до него не можем. Телефон отключен.
РОМАН. Верните деньги.
ВИТАЛИЙ. Ты непроходим, Рома. Знаешь, что на эту сумму можно сделать? Остров можно купить и коммунизм там построить. Там столько! Правнукам останется.
РОМАН. До правнуков ещё дожить надо. Он же вас живьём зажарит и пепел по ветру пустит. Неужели не понимаешь?! Или ты считаешь, что рискует только она, а раз так, то можно и поиграть. А если что, оплачешь потерянную любовь, да и вернешься к своему гламуру и глянцу. Так получается?
ВИТАЛИЙ. Знаешь, в другое время и в другой ситуации я бы за такие слова…
РОМАН. В этом твоя беда. У тебя всегда, то время не то, то ситуация не соответствует… А здесь всё просто. Определись, чего ты хочешь, состояние правнукам оставить или её?!
ВИТАЛИЙ. Что же ты думаешь, я из-за денег?..
РОМАН. Виталик, услышь меня! Пока не поздно! Всё это нужно отдать. Убеди её.
ВИТАЛИЙ. Я пробовал.
РОМАН. И что?
ВИТАЛИЙ. Она сказала: с тобой или без тебя я эти деньги не отдам. Он их украл, и он их не получит.
РОМАН. Прямо Робин Гуд в юбке. Она решила раздать их нищим? Построить на них церковь? Отдать органам правопорядка? Нет? Ой, скучно-то как с вами!.. Принесла же вас нелёгкая! Жил называется в своём болоте и не ведал дурак, как счастлив-то в дали от такой… Да-а-а!..
Возвращается Ольга. Она замирает на пороге, пытаясь вникнуть в суть разговора.
ОЛЬГА. Всё выяснили?
ВИТАЛИЙ. Я вкратце рассказал про все наши дела…
ОЛЬГА. Мне казалось, что у вас есть и другие темы…
РОМАН (отворачиваясь от Ольги). Все темы прошлые… А это – суровое настоящее. По-моему, вы делаете большую глупость.
ВИТАЛИЙ. Человек не желает понимать…
ОЛЬГА. Хочу вина. (Наполняет бокал.)
РОМАН. Я пас. Кто пьёт чай?
ВИТАЛИЙ. Я. Ещё я чего-нибудь проглочу.
РОМАН. Не понимаю вас, девочки-мальчики. И перспективы вашей не понимаю.
ОЛЬГА. И не надо.
РОМАН. Чай остыл… Дрянь какая. Пойду, согрею.
Роман уходит.
ОЛЬГА. Зря ты с ним разоткровенничался.
ВИТАЛИЙ. Он, может быть, и никогда не поймёт, но и не предаст – это точно. Ты дозвонилась?
ОЛЬГА. Нет. Абонент недоступен или временно отсутствует.
ВИТАЛИЙ. Телефон отключил.
ОЛЬГА. Сколько мы здесь? (Смотрит на часы.) Осталось чуть больше часа.
ВИТАЛИЙ. Неужто так невыносимо?
ОЛЬГА (пригубив из бокала). Невыносимо. Я тебе не рассказывала, детство моё прошло почти в таком же доме. С тех пор терпеть не могу хибар с чёрными брёвнами, печками, ставнями…
ВИТАЛИЙ. Ладно, сейчас поедем… Надо бы воды набрать…
РОМАН (входя). С водой накладка. Воду отключили. Бывает здесь такое. Но за углом есть колонка. Сходишь? Заодно и мне принесёшь.
ВИТАЛИЙ. Давай схожу. Хоть проветрюсь.
Роман суетно подаёт ведро и бидон.
РОМАН. Вот и отлично. Принесёшь, вскипячу вам чай в дорогу.
ВИТАЛИЙ. Идти-то куда?
РОМАН. Из калитки налево. Седьмой дом отсюда будет поворот. Там колонка. Это минуты четыре ходу.
ВИТАЛИЙ. Ладно. Пошёл я. Рома, ты только воспитанием не занимайся. Ни к чему это.
Виталий уходит. Роман закрывает дверь, идёт по комнате, садится на стул. Все эти нехитрые действия он совершает, не сводя глаз с Ольги.
РОМАН. Воду я сам отключил. Там кран есть, его перекрываешь, и вода в доме отключается.
ОЛЬГА (дрогнувшим Голосом). Что скажешь, Рома?
РОМАН (через паузу). Ты что, не знала, куда вы едете?
ОЛЬГА. Не знала. Он обещал сюрприз… А перед тем, как заехать к тебе, мы колесили по всяким закоулкам. Стучались в чужие двери. Так что получается, ты первый, кто оказался дома.
РОМАН. Да… сюрприз удался.
ОЛЬГА (снова пауза). Я думала, ты ему всё расскажешь.
РОМАН. Ещё успею.
ОЛЬГА. Чувствую себя ужасно виноватой…
РОМАН. Да что за день сегодня такой?! Все чувствуют себя виноватыми!
ОЛЬГА. Ты до сих пор на меня злишься?
РОМАН. Временами.
ОЛЬГА. А сейчас?
РОМАН. Сейчас нет.
ОЛЬГА. Ты не представляешь, как я мучилась…
РОМАН. Хочешь, пожалею?
ОЛЬГА. Не веришь мне?
РОМАН (не в силах усидеть на месте, встаёт, начинает расхаживать по комнате). Нет. Не верю. И прошу, давай обойдёмся без запоздалых извинений. Договорились?
ОЛЬГА. Договорились.
РОМАН. Из всей той истории у меня осталось несколько вопросов…
ОЛЬГА. Спрашивай.
Сцена начинает напоминать сцену допроса. Ольга сидит на стуле, а Роман ходит по комнате, изредка приближаясь к ней, чтобы задать вопрос.
РОМАН. Зачем ты так настаивала, чтобы я развёлся?
ОЛЬГА (не глядя на него). Тебе, наверное, трудно сейчас в это поверить, но я тебя любила и не хотела ни с кем делить.
РОМАН. Тогда второй вопрос: почему, почти сразу после развода, ты сбежала, по-другому не скажешь?
ОЛЬГА (беспомощно). Если бы ты мог видеть себя со стороны… Ты, как телёнок был… Даже стихи забросил. Изменился до неузнаваемости. Эти бесконечные заглядывания в глаза, приступы ревности, обиды по мелочам.
РОМАН. Как думаешь, что это со мной было? А?
ОЛЬГА. Не знаю, как это определяешь ты, но это было непереносимо. Я ощущала себя на привязи. Поговорила по телефону, перескажи о чём, куда-нибудь вышла, расскажи куда… Поздоровалась со знакомым, расскажи кто это… Ты так крепко держал меня, что мне очень захотелось сбежать. И я сбежала.
РОМАН. Некоторое время я ещё следил за твоими… успехами. Сначала у тебя был какой-то компьютерный гений. Потом, кажется, зав ресторана… А потом…
ОЛЬГА. Видишь, как крепко ты в меня вцепился, даже когда я убежала…
РОМАН. А потом, мне стало неинтересно.
ОЛЬГА. Между прочим, я тебя искала. Мне сказали, что ты уехал в другой город.
РОМАН. Да, уезжал. Ненадолго. Потом вот сюда перебрался…
ОЛЬГА. Прости меня.
РОМАН. Я простил, честное слово, простил. Только вот тут что-то не отпускает. Мне иногда кажется, я до сих пор где-то там… Там, где ты со мной. Ладно, хватит сладких слюней. Скажи лучше, как ты собираешься выбираться из всей этой навозной кучи?
ОЛЬГА. Я не хочу сейчас об этом говорить.
РОМАН. А о чём ты хочешь говорить?
ОЛЬГА (глядя Роману в глаза). О тебе.
РОМАН. Это ни к чему.
ОЛЬГА. Тебе, наверное, покажется странным, но я всё время тебя вспоминала…
РОМАН. Очень трогательное заявление.
ОЛЬГА. Не язви. Ты часто мне снишься. Очень часто…
РОМАН. Зачем ты мне это рассказываешь?
ОЛЬГА. Не знаю… Может быть ты не поверишь, но я сохранила все наши фотографии. Все твои стихи. Все письма. Даже те смешные записульки, что ты оставлял мне.
РОМАН. Надо было сжечь…
ОЛЬГА. Нет, не надо. Однажды вышла в Интернет и набрала твою фамилию. Сейчас же вывалился целый ворох ссылок. На одном сайте я нашла твои новые стихи.
РОМАН. Я растроган.
ОЛЬГА. А когда мне бывало одиноко, я доставала из коробки фото, раскладывала их на столе и просто – смотрела на них. Мне особенно нравятся те, что мы делали на юге. Помнишь? Кругом море. Мы глупые и счастливые. Когда долго смотришь на своё собственное беззаботное лицо, реальность, как-то отступает. Прокосов, кстати, однажды застал меня за этим занятием. И приревновал…
РОМАН (замирая). Подожди! У тебя с собой эти фото?
ОЛЬГА. К сожалению, не успела их забрать. Так что теперь они, считай, сгорели.
РОМАН. Невероятная глупость!
ОЛЬГА. Что?
РОМАН. Неужели не понимаешь?
ОЛЬГА. Ты чего, Роман?
РОМАН. Когда он узнал, что ты сбежала?
ОЛЬГА. Думаю, вчера.
РОМАН. Значит, сейчас, а, скорее всего, вчера, он перевернул все твои вещи. Все записные книжки. Прочитал и проверил каждый телефон, каждый адрес. Отыскал и перетряхнул на раз десять все твои знакомства. А тут целый альбом фотографий. Сейчас, я думаю, по всем адресным бюро носятся его шестёрки, чтобы выяснить, где проживает на данный момент Роман Георгиевич.
ОЛЬГА (растерянно). Я об этом не подумала.
РОМАН. Вам нужно срочно уезжать отсюда. Прямо сейчас… и как можно дальше.
ОЛЬГА. Столько глупостей за один день…
РОМАН. А ещё лучше, отправляйся в город, прямо к нему. Отдай то, что ему принадлежит, и отпадёт необходимость прятаться.
ОЛЬГА (искренне). Спасибо за добрый совет.
Гремя вёдрами, расплёскивая воду, входит Виталий. Он очень напуган, но всеми силами пытает спрятать панику за смехом и бодрыми интонациями.
ВИТАЛИЙ. Оля, не хочу тебя пугать, но мне кажется, в конце улицы я только что видел пару знакомых тачек… Они остановились на перекрёстке, говорят с местной старушкой…
РОМАН. Поздно… Так! Виталий, закрывай ставни. По крайней мере, какое-то время мы продержимся. Нет. Стоп. Вот что сделаем. Где Олино пальто?
ОЛЬГА. Вот оно…
РОМАН. Надевай. Быстро.
ВИТАЛИЙ. Зачем, объясни?
РОМАН. Ты сейчас сядешь в авто, поедешь в сторону леса. Там справа, только смотри внимательно, есть несколько лесных дорог. Если оторвёшься от них, то успеешь свернуть туда. Они поедут по основноё трассе. Пока разберутся, что ты их надул, пройдёт какое-то время. Вернёшься, заберёшь Ольгу. Ну, а дальше… Дальше – решайте сами.
Пока Роман говорил, Виталий надел пальто и шляпу.
ВИТАЛИЙ. Сколько туда ехать?
РОМАН. Может минут пятнадцать или двадцать. Не знаю точно…
ВИТАЛИЙ. Ладно. С Богом.
Виталий исчезает за дверью. Роман иОльга припадают к окну.
ОЛЬГА. Как думаешь, получится?
РОМАН. Сейчас увидим. Только бы успел. Ну что он возится, почему не едет.
ОЛЬГА. А вот и они.
РОМАН. Наконец-то… Идиот! Кретин! Он что, специально так делает? Зачем ему понадобилось перед самым носом…
ОЛЬГА. Просто он хочет, чтобы они точно поехали.
РОМАН. Теперь не успеет оторваться! Расстояние маленькое.
ОЛЬГА. Успеет. Во-первых, у них внедорожники, пока разгонятся…. А во-вторых, Виталик первоклассный водитель.
РОМАН (отрываясь от окна). Надо собираться. Где твои вещи.
ОЛЬГА. Подожди. Не торопи меня. Мне надо успокоиться. Сколько у нас времени?
РОМАН. Думаю, минут сорок есть. Может быть, пятьдесят.
Роман оглядывает комнату. Видит сумку, наклоняется, поднимает её. Ольга подходит к нему, иРоман, спиной чувствуя её близость, замирает. Она крепко прижимается, буквально, врастая в него. Забирает из его рук сумку, вновь бросая её на пол. Роман поворачивается. Его ладонь блуждает по Ольгиной щеке, шее, волосам. Они глядят друг другу в глаза.
РОМАН (поднося к губам её руку). У тебя холодные руки.
ОЛЬГА. Это от волнения….
Свет гаснет. Звучит музыка с потёртой старой пластинки.
Конец первого действия.
Второе действие
Всё та же комната. Ольга сидит на диване, подобрав под себя ноги. Роман лежит рядом, его голова покоится на коленях Ольги. Играет старенький проигрыватель. Звучит та самая мелодия, которую Роман включал в самом начале – та самая, что вызывала вереницу грустных ассоциаций. Пластинка шипит, чуть заедает, порой перескакивает с одного музыкального момента на другой.
Однако ни Романа, ни Ольгу это, кажется, ничуть не раздражает.
ОЛЬГА. Странно. Этой музыки я не слышала с того времени, как мы расстались. Надо потом имя композитора посмотреть. Ты часто включал её… Вечерами… (Загадочно улыбнулась.) Только пластинка не так шипела.
РОМАН. Тогда многие вещи казались чистыми – чистый звук, чистые отношения, слова и прочее. Со временем всё изнашивается. А в небесах всё то же солнце…
ОЛЬГА. Я хочу, чтобы ты меня понял, тогда перестанешь осуждать, злиться. Понимаешь, я по сути своей не могу, не умею быть долго с одним человеком.
РОМАН. Это заметно.
ОЛЬГА. Не ехидничай, Рома. Лучше выслушай меня. Помнишь, ты мне рассказывал, в Древней Греции был весьма почитаемый слой — гетеры…
РОМАН. Нынче их называют по-другому.
ОЛЬГА. Они дарили свою любовь разным мужчинам…
РОМАН. Хорошее теоретическое обоснование, но не выдерживает критики. (Медленно поднимается с дивана, выключает музыку, подходит к столу, наливает вино себе и Ольге.) Ты разрушительница, Оля. После тебя – пустота. Один выкинут из жизни. Другой спился. Третий – впал в депрессию. Теперь ты надеешься, что и с твоим Прокосовым тоже что-нибудь произойдёт. Не вижу счастливых лиц. Так что словосочетание «дарили любовь», здесь лишнее. (Подаёт бокал Ольге.)
ОЛЬГА (усмехаясь). Ты злой.
РОМАН (погружаясь в воспоминания). После того, как ты исчезла… в тот самый вечер… Я сначала обзвонил всех общих знакомых, потом больницы, а поздно ночью – морги…
ОЛЬГА. Я ведь оставила записку.
РОМАН. Записку я увидел только утром. Ты оставила листок на столе, его сквозняком уронило на пол… И вот на рассвете, когда я, отупев от бессонной ночи, сидел на полу, мне на глаза попался листок. Я до сих пор его храню. Сам не знаю зачем.
ОЛЬГА. Неужели ты не заметил, что я забрала вещи?
РОМАН. Не заметил. Я ведь не заглядывал в шкафы, не шарил по полкам. Я ждал тебя и беспрерывно звонил.
ОЛЬГА. Надо было приколоть записку на входную дверь…
РОМАН. Да, всем стало бы легче. Жизнь моя бы сразу наладилась.
ОЛЬГА. А что было потом…
РОМАН. Потом… Потом началась проза. На следующий день я не пошёл на работу. И через день тоже… И через неделю… Потом, меня уволили. Сначала я на это плюнул. А когда кончились деньги, и стало нечем платить за квартиру, я попробовал устроиться в редакцию. Потом на радио… Не получилось.
ОЛЬГА. А сюда как попал?
РОМАН. Поработал литературным негром на одну знаменитость. Точнее, знаменитости нет, есть имя… Вспоминать стыдно. Но деньги получил неплохие и честно купил эту хибару. Думал, временно. Оказалось, правду говорят: всё временное – постоянно.
ОЛЬГА. А стихи?..
РОМАН. Пишу. Вернее они сами до сих пор пишутся. Собирались книжку издать. Ещё на пару книг есть.
ОЛЬГА. Прочитай.
РОМАН. Не могу. Может быть, в другой раз.
ОЛЬГА. Если он будет… этот другой раз.
РОМАН. Подожди. (Роется в шкафчике.) Вот диктофон. Дарю. Там много всякой глупости. Но кое-что даже мне нравится. Только сейчас не включай, терпеть не могу свой голос, потом послушаешь. К тому же, говорят, служенье муз чего-то там не терпит…
ОЛЬГА. Спасибо, Рома.
РОМАН (после паузы). Что мы скажем Виталию?
ОЛЬГА. Ничего.
РОМАН. Понятно…
ОЛЬГА. Что тебе понятно, глупый ты человек?
РОМАН. Ты опять исчезнешь.
ОЛЬГА. Я впутала Виталия в такую историю… Не могу же я…
РОМАН. Правильно. Как говорится, на переправе коней не меняют.
ОЛЬГА. Мне нравится, когда ты злой и язвительный. Тебе это идёт намного больше, чем образ безумного влюблённого.
РОМАН. Все-таки, Оля, какая же ты сука.
ОЛЬГА (восхищённо). Потому ты меня и любишь.
РОМАН. А ты?
ОЛЬГА. Люблю… До сих пор люблю того безумного, смешного и бесстрашного.
РОМАН. Тот человек уже умер. Точнее, пропал без вести.
ОЛЬГА (испуганно). Не говори так. Нельзя так о себе …
РОМАН. Отчего же?..
ОЛЬГА. Просто, не говори.
РОМАН (словно сам себе). Чувствую себя предателем.
ОЛЬГА. Почему?
РОМАН. Виталий где-то там, несётся на автомобиле. А я здесь, с тобой.
ОЛЬГА. Жалеешь о том, что было?
РОМАН. Нет, не жалею… Но не понимаю… Зачем всё это?.. Если никакого продолжения не предполагалось? Зачем всё это произошло?..
ОЛЬГА. Произошло, Рома, то, что произошло. Можно, конечно, биться головой о стену. Восклицать: какие мы гадкие!
РОМАН. Обойдёмся без восклицаний… Хотя, знаешь, у меня в такие моменты… В общем, плохо я к себе отношусь в такие моменты… А ты? Что чувствуешь ты?
Ольга подходит к зеркалу укладывает волосы, смотрит на часы.
ОЛЬГА. Сколько его нет?
РОМАН. Примерно, час.
ОЛЬГА. Он уже должен приехать.
РОМАН. Я задал вопрос.
ОЛЬГА (не глядя наРомана). Ромочка… Я ощущала себя виноватой… Мы тогда не простились. Считай, что я просто попробовала исправить ошибку. Считай, это было нашим прощанием.
РОМАН. Ты ведь не любишь его?
ОЛЬГА. Почему?
РОМАН. Не любишь… Иначе…
ОЛЬГА. Договаривай, Рома. Договаривай. Что иначе?
РОМАН. Сама знаешь.
Ольга подходит к нему. Заглядывает в глаза. Проводит рукой по его щеке.
ОЛЬГА. Надо же, ты ещё не разучился краснеть…
РОМАН. Я не прав?
ОЛЬГА (нежно, вполголоса). В твоей жизни всегда присутствовало только два цвета: белый, чёрный – хорошо, плохо. А так не бывает. Есть множество оттенков, поэтому мир интересен.
РОМАН. Ты не любишь его.
ОЛЬГА. Тебя я люблю за одно. А его — за совершенно другое.
РОМАН (перехватив её руку, очень медленно). Если бы банковские счета мафиози Прокосова прибавить к стихотворному дару Романа Георгиевича и добавить туда глянца и пронырливости популярного журналюги Виталия Батьковича… Ох, какой бы получился мужчина…(После паузы.) Послушай меня… Верни Прокосову деньги…
ОЛЬГА (улыбаясь). Это не его деньги.
РОМАН. Тем более. Поверь мне, Оля, плата за это благополучие слишком велика.
Ольга проходит по комнате. Останавливается у окна. Смотрит на улицу.
ОЛЬГА. Рома, что ты подразумеваешь под благополучием?
РОМАН. Свободу ото лжи, для начала.
ОЛЬГА. О-о-о! Какой высокий слог! А ещё?
РОМАН. Быть с тем кого любишь… А не с тем, с кем выгодно на данный момент. Жить так, как хочешь.
ОЛЬГА. Ты себя сейчас слушаешь? Или говоришь, первое, что приходит в голову? Посмотри вокруг. Вот это твой дом. Вот эта разруха – твоя жизнь. Ты живёшь, так, как хочешь?
РОМАН. По крайней мере, это честное существование.
ОЛЬГА. Согласна, существование. (Сочувственно.) Прости, Рома, ты ведь даже вообразить себе не можешь, что значит жить по-человечески.
РОМАН. Расскажи. Ты, наверное, знаешь.
ОЛЬГА. Помнишь, когда мы познакомились, ты бесконечно рассказывал мне истории?
РОМАН. Помню.
ОЛЬГА. Про писателей, поэтов, художников. А дома у тебя были альбомы. Один из них я запомнила. «Живопись итальянского Возрождения», кажется, так назывался этот том. Несколько лет спустя, после того, как мы расстались, я оказалась в Италии… Знаешь, что я поняла?
РОМАН. Говори.
ОЛЬГА (она говорит, словно обращаясь к ребёнку). Как убоги и мелки все наши знания. Достаточно один раз увидеть все эти соборы, фрески. Пройтись по улицам. Прикоснуться ладонью к старым стенам. И тогда начинаешь понимать, что это намного ценнее, чем жить книжной жизнью, читать или слушать пересказы других… В нашем мире столько всего, что надо увидеть, потрогать…
РОМАН. К чему ты это рассказываешь?
ОЛЬГА. К тому, что такую возможность – жить по человечески – могут дать только деньги. Хорошие деньги. И у меня теперь они есть.
РОМАН. А дальше, останется купить новое имя, сделать пластическую операцию, и жизнь продолжится, так?
ОЛЬГА. Можно и так. Хотя, такие крайности ни к чему. Проще, всё будет намного проще. За душой Прокосова столько всякой дряни, что рано или поздно его приберут. Если не свои, так чужие. И всё сразу же встанет на свои места.
РОМАН. Ты так спокойно об этом говоришь.
ОЛЬГА. Я достаточно долго вращалась в той среде и знаю, как заканчиваются подобные истории.
РОМАН. А твоя история, как она закончится?
ОЛЬГА. Стану богатой и независимой. Издам многотомник одного сумасшедшего поэта.
РОМАН. Ага. Вечная ему память.
ОЛЬГА (глядя на часы). Где же Виталий? Уже больше часа прошло.
РОМАН. Завидую тебе. Всё у тебя просто и ясно. Без лишних мучений и рефлексий. Прокосова – на эшафот. Тебя на трон — в королевы. А как мне, после всего?.. Забыть? Выкинуть из головы?
ОЛЬГА. Разве тебе было плохо со мной?
РОМАН (взрываясь). Как мне жить дальше?! Скажи? Ты ведь знаток жизни.
ОЛЬГА. Да. Знаток. Секрет прост. Нужно уметь быть благодарным за те подарки и сюрпризы, которые преподносит жизнь. Неужели ты не понимаешь? Мы ведь могли бы не увидеться, правда? Нам подарили эту последнюю встречу.
РОМАН. А в небесах всё то же солнце… Убедительно говоришь. Самое главное, сама в это веришь. А я бы рад, да вот внутри что-то не принимает такой философии. Всё! Достаточно об этом. Чай будешь?
ОЛЬГА. Спасибо, не хочу. Лучше глоток вина. Где же Виталий? Он уже должен быть.
РОМАН. А если его…
ОЛЬГА. Нет, нет. Это невозможно. Знаешь, какая у меня машина!..
РОМАН. Договоримся так, если в течении пятнадцати минут он не объявится, мы собираем вещи и уходим отсюда.
ОЛЬГА (бросаясь к двери). Слышишь? Это он.
РОМАН. Нет. Это грузовик. Здесь стройка недалеко. Сейчас конец рабочего дня.
ОЛЬГА. А это? Прислушайся… Кажется к дому подъезжает. Слышишь сигнал?
РОМАН. Подожди, Оля. Не выходи. Я сам.
Роман открывает дверь. Шум подъезжающей машины.
Входит Виталий. Он весел, взбудоражен. На нём до сих пор пальто Ольги и шляпа.
ВИТАЛИЙ. Я перед отъездом не успел вас спросить: как вам мой новый наряд? Я самый офигительный трансвестит в этом захолустье! Отчего такие лица?
ОЛЬГА. Нельзя же так пугать! Я уже думала…
ВИТАЛИЙ. Давно я так не развлекался!
ОЛЬГА. Ну, рассказывай. Рассказывай.
Виталий сбрасывает пальто, садится за стол, начинает нервно есть и рассказывать.
ВИТАЛИЙ. Значит так, доехали мы до леса. Отрыв у меня был приличный – метров восемьсот. И на повороте я нырнул в рощу. Думал, отдышусь. Не тут-то было. Они за мной. И все преимущества, зараза, на их стороне были. Внедорожники, они ведь на то и внедорожники. Ну, думаю, влип. Несусь по этим кочкам, канавам. Они на хвосте сидят. Пролетаем мы, таким образом, насквозь рощу и вновь на шоссе. Вот тут я рванул, и когда понял, что отстали, съехал в кювет, дождался, пока проедут мимо, и повернул назад. По моим подсчётам, у нас есть минут пятьдесят, пока они очухаются, перекурят, Прокосову позвонят. Как им быть, спросят…
РОМАН. ВИТАЛИЙ, забирай Ольгу и уезжай отсюда, как можно дальше.
ВИТАЛИЙ. Вечно ты меня гонишь. Я голодный! Мне в этом доме не дают нормально поесть!
РОМАН. Поешь по дороге.
ВИТАЛИЙ. Да что вы такие смурные? А?
ОЛЬГА. Просто волновались.
ВИТАЛИЙ (восторженно). Ага! Небось, похоронили меня? Нет, друзья, не так просто меня взять. Самое классное, что всю погоню, я был в твоей шляпке и в твоём пальто. Учитывая расстояние между нами, они наверняка подумали, что это ты.
ОЛЬГА. Пойду, отнесу вещи в машину.
Ольга уходит.
РОМАН. Сколько вы знакомы?
ВИТАЛИЙ. Почти два месяца.
РОМАН (через силу). Ты не боишься, что она с тобой… пока ты ей нужен?
ВИТАЛИЙ. Рома, все в этом мире с нами, пока мы нужны. Зачем об этом думать?
РОМАН. Смотря что ты подразумеваешь под словом нужен.
ВИТАЛИЙ. Всё. Любовь, голод, секс, финансовая зависимость.
РОМАН. Ну, если так…
ВИТАЛИЙ. Дело в том, Рома, что ты спрятался от жизни. Считаешь, что ты один в этом мире человек, а остальные…
РОМАН. Согласен, спрятался. Были причины…
ВИТАЛИЙ. Понимаю, Ромка, ты обижен на баб. Прости, конечно, но если какая-то стерва тебя бросила, то это не значит, что все бабы на свете похожи на неё.
Роман разражается смехом.
РОМАН. Ох и смешной же ты, Виталик… Угораздило же вас встретиться, да ещё и припереться сюда… В самый разгар брачных игр… Как ты сказал? Повтори… Последнюю фразу.
ВИТАЛИЙ (удивлённо). Если какая-то стерва тебя бросила, это не значит…
РОМАН (глядя в глаза Виталию). Смешно…
ВИТАЛИЙ (ошеломлено). Не может быть!
Роман молчит.
ВИТАЛИЙ. Ты серьёзно?
Роман молчит.
ВИТАЛИЙ. Это такая шутка неудачная, да?
Входит Ольга.
РОМАН. Спроси у неё.
ВИТАЛИЙ.Ольга… ты?
ОЛЬГА.Ольга – я. И что ты думаешь делать?
ВИТАЛИЙ. Это правда?
ОЛЬГА. Смотря что…
ВИТАЛИЙ. Правда, что ты – та самая…
Ольга молчит.
ВИТАЛИЙ. Вы что в молчанку решили поиграть?! Ну, скажи, хоть что-нибудь! Ольга! Не молчи!
ОЛЬГА. Да, я та самая.
ВИТАЛИЙ. Почему ты… Почему сразу ничего не сказали?
РОМАН. Не представилось случая.
ВИТАЛИЙ. А я думаю, что же это Оленька заладила: Не более двух часов… Давай поедем… Давай поедем…
ОЛЬГА. Надо было ехать, Виталик. Сразу, как я сказала.
ВИТАЛИЙ. Ну, милые мои! Как прикажете мне себя вести?
ОЛЬГА. Это что-то меняет?
ВИТАЛИЙ. Меняет! Ты можешь держать меня в неведении!.. После всего!.. Ты… А я думаю, что-то здесь не то! Взгляды какие-то странные… Подтексты… То музыка на них какую-то взаимную грусть навеивает… Всё с какой-то подковыркой!
РОМАН. Девочки, мальчики, к сожалению, у нас не так много времени для разбирательств.
ВИТАЛИЙ. Замолчи ты!.. Нет, скажите, это нормально держать меня за последнего идиота? Дурачок для карточной игры?! Да?
РОМАН. ВИТАЛИЙ, прекрати! Сейчас не время…
ВИТАЛИЙ (подходя вплотную кРоману). Слушай, я сам знаю, когда мне и что прекратить. Понял?
РОМАН. Что, драться будем?
ВИТАЛИЙ. А неплохо бы, правда?… Я надеюсь, вы всё тут обсудили? Пока меня не было… Пока я там рулил? Времени хватило? А?! Вспомнили былые дни?
РОМАН. Вспомнили, Виталий, вспомнили. Только сейчас не об этом речь. Вам уходить надо.
ОЛЬГА. Рома, можно тебя попросить? Выйди на минутку из комнаты.
РОМАН (глядя в глаза Виталию). По-моему у Виталия есть ещё ряд вопросов. Или пожеланий? Сложно в такой ситуации сбегать.
ОЛЬГА (направляясь к двери). Истерики вы оба. Нашли время… А впрочем, пойду-ка я отсюда. Не обращайте внимания. Беседуйте друзья. Беседуйте.
ВИТАЛИЙ. Никуда ты не пойдёшь!
ОЛЬГА. Охладись, Виталик. Машину я водить умею. Извини, что отняла у тебя столько времени.
ВИТАЛИЙ (преграждая дорогу). Ольга! Постой! Подожди!
ОЛЬГА. Пропусти…
ВИТАЛИЙ. Ольга! Не злись… Прости меня. Пожалуйста. Не злись. Нервы сдают.
РОМАН. Ладно. Разговаривайте. Пойду хоть чай вам сделаю – в дорогу.
Роман уходит.
ВИТАЛИЙ (обнимая Ольгу). Он сказал, что ты меня бросишь. Так же как Прокосова… и его.
ОЛЬГА (освобождаясь от объятий). А если бы он тебе сказал, что пока ты катался, я улеглась с ним в постель. Ты бы тоже в это поверил?
ВИТАЛИЙ. Прости…
ОЛЬГА. Знаешь, из-за чего я ушла от Романа? Из-за таких же истерик. Пусти.
ВИТАЛИЙ. Подожди! Ольга! Ты же знаешь, я не сноб. Мне плевать, что и с кем у тебя было… до меня. Прости.
ОЛЬГА. Я здесь чуть с ума не сошла. Тебя нет и нет. Взгляда от часов не отводила. А ты?
ВИТАЛИЙ (снова обнимая Ольгу). Прости… Ну, прости меня…Оля…
ОЛЬГА. Ромку обидел… Что он должен был тебе сказать? В такой ситуации? Налетел на него, будто бы не ты сюда пришёл, а он к тебе заявился.
ВИТАЛИЙ. Прости… Хочешь, я перед ним извинюсь? Роман! Рома!
РОМАН (входя). Вот термос с чаем фирменной заварки.
ВИТАЛИЙ. Рома, хочу извиниться. И за то, что вторгся со своими проблемами, и за скандал. Не хочу, чтобы оставалось дурное послевкусие…
РОМАН. Принимается. В ответ тоже скажу пару слов. Чтобы ничего, как говорят, на душе не таить…
ОЛЬГА. Роман! Нам уже пора…
РОМАН. Не беспокойся. Сейчас поедете. Недавно я встретился с одним типчиком из вашего журнала… Имя не буду называть. Он сказал, что меня тогда не взяли на работу именно из-за тебя. Что ты, мол, наплёл про мою персону всякую ерунду… и редактор, после этого меня… ну сам знаешь. Так вот… Мне почему-то сегодня показалось, что ты этого не делал. Прости, что так долго на тебя злился.
ВИТАЛИЙ. Зря не хочешь сказать кто это. Морду бы разбил… за такое…
РОМАН. Оттого и не говорю.
ВИТАЛИЙ. Ну да ладно. Давай прощаться. Рома, ещё, прости, не в своё дело суюсь. (Показывает на пустые бутылки.) Я понимаю, здесь – глушь, тоска, но всё-таки, с зелёным змеем поосторожнее.
РОМАН. Ты про посуду? Всё очень просто, девочки, мальчики. У меня вчера был нешуточный повод — день рождения. Приходили знакомые. Все местные. Вот и накопилось.
ВИТАЛИЙ. Вот напасть-то! Что же ты молчал?!
РОМАН. Так ведь прошло… Да и не событие это.
ОЛЬГА. Как я могла забыть?! Как я могла?..
РОМАН. Тихо мальчики, девочки. Я ведь не для ваших воздыханий говорил. Просто, объяснил, откуда посуда. Вот сдам её родную – как разбогатею…
ОЛЬГА. Подарок за нами.
РОМАН. Присядем на дорожку.
ВИТАЛИЙ. Я даже придумал, что тебе подарить…
РОМАН. Т-сс… Чтобы дорога была удачной, нужно перед ней чуть-чуть помолчать.
Они садятся. На мгновение замолкают, погрузившись в свои мысли.
ВИТАЛИЙ (поднимаясь со стула). Знаешь, тебе тоже лучше отсюда смыться на денёк-другой. Они наверняка вернуться.
РОМАН. За меня не беспокойтесь. Ставни и дверь такие, что любой штурм выдержат. Иначе чем взрывчаткой не возьмёшь.
ВИТАЛИЙ. И ещё, Рома… Через недельку звякни мне домой или в редакцию. Вот, держи визитку.
РОМАН. Это, конечно, вряд ли. Кто же будет в этом лесу снег убирать?
ОЛЬГА. Ты сумасшедший…
РОМАН. Нужно хоть немножечко сойти с ума, только так можно сделать что-нибудь настоящее… На нашей планете…
ВИТАЛИЙ. Всё-таки позвони. Вдруг что-нибудь придумаем. Я её пристрою и вернусь.
РОМАН. Виталий… Прости, можно я пару слов Ольге скажу. Один на один.
ВИТАЛИЙ (после паузы). Если недолго.
РОМАН. Недолго.
Виталий выходит за дверь.
РОМАН. Когда он тебе надоест, приезжай ко мне. Я буду ждать. Столько сколько нужно. И спрятаться есть где. Увезу тебя в такую глушь… Никто не найдёт. Не говори сейчас ничего. Это лишнее. Просто запомни: я жду. Всё. Иди.
ОЛЬГА. Прощай…
РОМАН. Счастливо.
Роман стоит у двери. Машет рукой. Потом проходит по комнате. Садиться на стул. Свет гаснет. Зажигается. Мы видим уже несколько другую комнату. Часть мебели превратилось в баррикаду, перекрывая входную дверь. Слышен шум подъезжающих машин. Стук в дверь.
Роман включает любимую пластинку. Стук в дверь усиливается.
Раздаются голоса.
1-ГОЛОС. Эй, хозяева!
Роман кружится по комнате, продолжая сдвигать мебель к двери.
РОМАН (громко на распев):
У излучин зим –
за плечом разлука…
полечу, как дым
над стеклянной вьюгой…
2-ГОЛОС. Может быть, никого нет?
1-ГОЛОС. Ты что глухой? Слышь, музыка орёт?! Хозяева! (Стучит.)
3-ГОЛОС. Что вы с ними сюсюкаете?! Эй, придурки! Открывайте, а то дверь вынесем!
РОМАН (продолжая читать):
Что ты шепчешь мне,
маятник качая,
что ты шепчешь – мне?
Или ей – печали?
Стук становится всё сильнее.
2-ГОЛОС. Дверь-то неслабая.
1-ГОЛОС. Ставни тоже закрыты. Забаррикадировались по-полной!
3-ГОЛОС. Эй, а не боишься, что спалим твою хибару?
РОМАН (почти выкрикивая):
Вижу ли тебя?
Или брежу в полдень?
Вижу ли тебя?
Или просто – помню?
1-ГОЛОС. Выходи сам, а то поджарим.
2-ГОЛОС. Похоже, не верят. Что делать будем?
1-ГОЛОС. Он что там, поёт что ли?
3-ГОЛОС. Посмотрим, как он сейчас запоёт!
Роман включает музыку на полную громкость. Голоса и стук в дверь исчезают в переливах мелодии.
Виталий и Ольга сидят в укрытии. На сваленном дереве. Глядят в сторону шоссе. Ольга крутит телефон, безуспешно пытаясь дозвониться.
ВИТАЛИЙ. Что он тебе сказал?
ОЛЬГА. Ничего он не говорит. Трубку не берёт.
ВИТАЛИЙ. Не притворяйся, будто не понимаешь. Что тебе сказал Роман?
ОЛЬГА. Тебе, правда, интересно?
ВИТАЛИЙ. Да, знаешь ли, отчего-то интересно.
ОЛЬГА. Сказал, как бросишь его, возвращайся ко мне.
ВИТАЛИЙ. Он так сказал?
ОЛЬГА. Почти.
ВИТАЛИЙ. А ты? Что ты ему ответила?
ОЛЬГА. Ничего не ответила золотая рыбка…
ВИТАЛИЙ. Я серьёзно спрашиваю.
ОЛЬГА. А я серьёзно отвечаю. Ты разве не видел, в каком он состоянии? Одиночество, отчаяние.
ВИТАЛИЙ. Жалеешь его?
ОЛЬГА. Мы тоже хороши, про день рождение никто и не вспомнил. За помощью приехали!
ВИТАЛИЙ. Да, с днём рождением, конечно, нехорошо получилось…
ОЛЬГА. Как думаешь, машину оттуда не видно?
ВИТАЛИЙ. Кто её разглядит. В овраге. Если только с вертолёта. И то, постараться надо.
ОЛЬГА. А нас?
ВИТАЛИЙ. И нас тоже можно и с вертолёта, и если смотреть в оптику — прицельно, то можно очень хорошо разглядеть.
ОЛЬГА. Сколько будем здесь торчать?
ВИТАЛИЙ. Подождём, когда станет совсем темно. Хотя бы ещё полчасика.
ОЛЬГА. По-моему, уже достаточно темно.
ВИТАЛИЙ. Это здесь – в лесу. А на открытом пространстве – ещё сумерки…. Я хочу дождаться, когда цвета будут почти неразличимы.
Ольга снова звонит по телефону.
ОЛЬГА. Бесполезно. Он струсил или…
ВИТАЛИЙ. Или нашего шпиона перевербовали.
ОЛЬГА. Холодно. Налей ещё.
ВИТАЛИЙ (наливая из термоса). Держи.
ОЛЬГА. Никто так не умеет заваривать чай, только Ромка.
ВИТАЛИЙ. Да, вы меня конечно…
ОЛЬГА (обвивая руками шею Виталия). Сам виноват. Представь себя на моём месте или на месте Романа. Что бы ты стал делать?
ВИТАЛИЙ. По крайней мере, не притворялся бы, что не знаком…
ОЛЬГА. Виталик, а этот разговор с редактором о Романе – он был?
ВИТАЛИЙ. Я же сказал…
ОЛЬГА (целует его). А что было?
ВИТАЛИЙ. Ничего не было.
ОЛЬГА (обольщая). Ты сейчас неправду говоришь. Я чувствую. Ты, когда лжёшь, у тебя голос меняется. И глаза… Ты их в такие моменты чуть прищуриваешь…
ВИТАЛИЙ (сдаваясь). Ладно… Было так… Вызвал шеф. Стал расспрашивать. Ну я рассказал, что несчастная любовь у человека… была… Что попивал немного… Талантливый, прямолинейный… Ну сказал всё, как есть. Не оговаривал… Не врал…
ОЛЬГА. Какое место-то ему обещали?
ВИТАЛИЙ. Обзор культурных мероприятий: спектакли, концерты… На что он ещё годен?
ОЛЬГА. Помнится, ты как раз в тот отдел и перешёл… Года три назад… Так?
ВИТАЛИЙ. Намекаешь, что я специально?.. Удалил конкурента?
ОЛЬГА. Ничего я не намекаю.
ВИТАЛИЙ (тая от поцелуев). Нет, ты скажи! Мне за этот вечер, знаешь, как достали недомолвки и подтексты. Ну, скажи: скотина ты, Виталик, последняя! Лишил друга единственного шанса! Скажи! Я проглочу и не подавлюсь!
ОЛЬГА. Виталик… Подожди! (Соскакивая на ноги.) Смотри! Смотри! Ну, наконец-то! А вот и они – красавцы — поехали.
ВИТАЛИЙ. Похоже, они.
ОЛЬГА (бесцветным голосом). Дым.
ВИТАЛИЙ. Что ты сказала?
ОЛЬГА (садясь, словно внезапно подкосились ноги). Дым, говорю.
ВИТАЛИЙ. Это же!.. Это же Ромкин дом горит! Надо срочно туда. Ты чего сидишь?
ОЛЬГА. Стой! Мы уже не поможем.
ВИТАЛИЙ. Ты что? Как это, не поможем? Ты что, Оля?! Едем!
ОЛЬГА (удерживая Виталия). Подожди. Постой, говорю!!! Я с ним договорилась… что он там не останется. Сказал, соберёт бумаги всякие, документы и пойдёт к знакомому ночевать…
ВИТАЛИЙ. Ты это только что придумала?
ОЛЬГА. Дурак ты! Виталик! Стой! Он мне обещал… Обещал!.. А ты знаешь, Рома просто так словами не бросается. Значит, он цел и невредим. Дом мы ему построим.
ВИТАЛИЙ. Врёшь, Ольга. Врёшь! Он же из-за тебя!.. А ты!
ОЛЬГА (виснет на его руке). Послушай меня! Ну послушай! Пожалуйста! Когда тебя не было, мы очень подробно всё оговорили. Его там нет… Не должно быть.
ВИТАЛИЙ. Вот сейчас и проверим.
ОЛЬГА (отчаянно). Нельзя, Виталий! Нельзя. Ты не знаешь Прокосова. Он, наверняка оставил кого-нибудь из своих шестёрок. Они там. Ждут, что мы примчимся на этот дым. Как на приманку.
ВИТАЛИЙ. Если кого и оставили, то без машины. Успеем смыться. Едем.
ОЛЬГА (внезапно жёстко). Ладно. Не веришь мне, ступай пешком и проверяй. Без меня. Я уж сама как-нибудь…
ВИТАЛИЙ (остановившись). Что ж так сердце давит?
ОЛЬГА. Там, знаешь, сколько народу?! Весь посёлок.
ВИТАЛИЙ. Может быть, хотя бы подъедем?..
ОЛЬГА (сдерживая слёзы). Сейчас это меньше всего надо и ему, и нам. Поверь моей интуиции. Он уже далеко отсюда. Со всеми стихами… И черновиками… Очень далеко…
Ольга достаёт диктофон, щёлкает кнопку. Откуда-то издалека звучит голос Романа.
РОМАН:
Унесёт
постук сердца обиды и страх –
это всё,
мой дружок, у тебя на устах,
так скажи,
с губ сорвётся – из сердца долой,
пусть брюзжит
серый ветер над чёрной золой,
пусть поёт
вертопрахом не в такт, невпопад,
всё не в счёт –
всё прошло много жизней назад…
Свет гаснет. Звучит музыка со старой потёртой пластинки.
Финал.
Андрей Урбанович
Драматург, поэт, прозаик. Окончил Свердловский театральный институт. Служил актёром в нескольких театрах и заведующим литературной частью. Сыграл более тридцати ролей. Постановки пьес в театрах Екатеринбурга, Челябинска, Озёрска, Череповца. Лауреат литературного конкурса «Прекрасен наш союз» (номинация «Проза»). Член Российского авторского общества. Преподаёт в Южноуральском Государственном Институте искусств им. Чайковского.
