* * *
В такие дни, когда над головой
Летают птицы странных оперений,
А клоун пустоглазый на арене
Тебе гримасы строит, как живой,
Когда звучит холодный волчий вой,
И крик ослов доводит до мигрени,
Становишься печальней и смиренней
И хочешь быть как мятлик луговой,
В сырую землю опустить коренья,
Чтоб Гея напитала стебель твой
Особым слухом и особым зрением,
А воздух был наполнен синевой,
И ветер, проплывая над травой,
Нашёптывал твои стихотворения.
Смерть Цезаря
Соседская собака Шелудько
Скулила день и ночь без передышки.
Резвились полуголые мальчишки.
Доярки разбавляли молоко.
Пока мы жили в стиле рококо,
Мудрейшие дежурили на вышке.
И те, кто знали мир не понаслышке,
Проведали, что смерть недалеко.
И побежал, сорвавши балахон,
Несчастный Цезарь после первой вспышки.
По улице Победы мчался он.
За ним рабы, собаки и мартышки.
Во тьме сверкали потные подмышки.
Больных и слабых поедал Дракон.
В кустах петляла речка Рубикон.
* * *
Ушли навсегда трубачи с басмачами,
колхозные роты за Белой горой.
Сороки на дереве гинкго кричали,
что сдох император Эмпатий Второй.
Я вышел из хижины с розовой лентой,
когда трубачи протрубили отбой.
Агенты, сжигая в печи документы,
негромко судачили между собой.
История стихла, я шел по дороге,
кричал «Аллилуйя» и лентой махал.
На лавочке грелись индийские боги,
сиял вдалеке мавзолей Тадж-Махал.
В лесу раздавался топор дровосека,
пел песню невинности юный карась,
Прекрасная Дама с бокалом просекко
на облаке белом летела, смеясь.
* * *
«Искусство — вот радость, вот цель», —
сказал седоусый отшель-
ник юной луне над Тянь-Шанем.
Луна же была холодна,
над старым отшелем она
слегка шевелила ушами.
Порхали ветра-шалуны,
творожили уши луны,
а старого били по роже.
В объятьях бесцветного сна
чуть слышно шептала луна:
«Ребята, не надо творожить».
Не надо творожить, ветра,
не надо тревожить Петра,
он стал недалёким и старым.
Обиженный глупый отшель,
а думал, что будет отсель
грозить неразумным хозарам.
Он лаял, кружился волчком,
кому-то грозил кулаком,
но нет ни хозар, ни отселя
в холодном гористом краю,
где тигры сожрали змею,
и вскоре они облысели.
* * *
маленький ничтожный медный всадник
скачет но всегда стоит на месте
из окна троллейбуса старушки
смотрят на него и тихо плачут
едут петербургские старушки
в шляпках на троллейбусе девятом
а куда никто из них не помнит
а зачем никто из них не знает
кто их посадил в седьмой троллейбус
кто заставил ехать в неизвестность
может быть везут их на сенную
там кнутами хлещут поселянок
может быть везут их на марата
там был раньше магазин заказов
лучше бы им выдали заказы
гречка банка сайры и салфетки
так давно не видели салфеток
так давно не ели банку сайры
Отроки на площади Восстания
Площадь Восстания солнцем согрета.
Дамы вокзальные пьют Амаретто.
Веня и Грета хотят винегрета,
отроки нищие Веня и Грета.
Толстые дамы ведут пересуды,
холестерин забивая в сосуды.
Отроки нищие рыщут повсюду,
лижут неловко в столовках посуду.
Грета похожа на мышку-полёвку,
Вене на плечи склоняет головку.
Думают отроки, как нам неловко,
всё-то мы лижем посуду в столовках.
Чудная свёкла в подсолнечном масле!
Нет её, нет, все надежды угасли.
Плачет на небе Господь не о вас ли,
голоден так же и так же несчастлив?
* * *
Сковородничала пчёлка
в арендованной квартире.
За стеной травили волка.
Бобик делал харакири.
Приходили всем кагалом
лизоблюдки и уродки.
Пчёлка их метлой гоняла:
«Руки прочь от сковородки!»
Эти бедные жилища,
где никто не видел света.
Эта варварская пища-
чебуреки да котлета.
Эти сонные окошки,
занавешенные тюлем.
Эти мелочные мошки,
обожжённые июлем.
Бродят Люди и Мыслете
по засаленным страницам.
Муха в темном туалете
прочит горе бледнолицым.
На гранитном пьедестале
раскричался Солженицын.
Утки дремлют, все устали,
мир скрипит и не годится.
Варвара Шварц
Идёт-грядёт Варвара Шварц,
её везде сверкает кварц,
её везде сверкает мозг,
словам податливый, как воск.
Но раньше был другой певец,
любитель жареных словец,
хотел, пыхтел и вышел весь,
как опустили занавесь.
Как парус бьётся на реках,
педант в надломленных очках,
певец любви и поломой
с холодной серой головой.
Не размягчайся, кто сказал,
который Музу истязал,
стихи советские писав
и до сих пор не перестав.
Народ, который строил ГЭС
и зуб дракона до небес,
его тома поставил в шкаф,
их жил, не знав и не читав.
Никто не хочет ничего,
не слышит слова своего.
Варвара Шварц горит в ночи.
Любуйся ею и молчи.
Джемаа-эль-Фна
Кто видел площадь Джемаа-эль-Фна,
радость испил до дна.
Селёдка больше ему не нужна,
камбала не нужна.
Уплыла камбала за навес небес,
сельдь увильнула в лес.
Тонкой цепочкой ведут невест
в царский город Мекнес.
Невест покупали на рынке сперва
за дирхам или два,
теперь ведут, завязав рукава,
под музыку гнауа.
Кто-то горбатый стоит за углом,
поцелованный Злом.
Кто-то летит через лес напролом,
сын мой Авессалом.
Серый дым молодого вина,
барабан и зурна,
музыка гнауа дотемна
на Джемаа-эль-Фна.
* * *
Воскресенье прошло, начинается пятница.
Мы в пещере сидим, пьём верблюжий кумыс.
С воскресенья сидим, пьём настойку верблюжьей колючки.
Вот кто-то пришёл, а кто-то ушёл.
Моя дочка пришла, принесла нам верблюжьей колючки.
Мы в пещере сидим, и везде хорошо.
Мы идём по пустыне, верблюды ведут нас куда-то.
Моя дочка пришла, принесла нам верблюжий кумыс.
Мы с Козлёнком идём, он красивый, как белая чайка.
Очень тихо вокруг, кое-где пробежит муравей.
Мы сидим на аргановом дереве.
Козы пасутся на ветках.
Вот кто-то пришёл, а кто-то ушёл.
Моя дочка пришла, принесла нам повестку.
Вызывают на небо, в четвёртый районный отдел.
Мы на небо идём, охраняют нас мелкие боги.
Под ногами стрижи суетятся, повыше — орлы.
Моя дочка пришла, принесла нам зелёного чаю.
Разливает из чайника мятный, чуть приторный чай.
Мы с Козлёнком на небе сидим в тёмно-синей пещере.
Вечно пьём молоко сизокрылых орлиц.
Хорошо на земле, и на небе неплохо.
Моя дочка по небу
ходит в белых норвежских штанах,
То капусту несёт нам, то яйца арктических чаек.
Нет вокруг никого, и никто никуда не ушёл.
Александр Крупинин
Поэт, радиоведущий. Родился в Ленинграде. Закончил Ленинградский Финансово-экономический институт имени Н. А. Вознесенского. В восьмидесятые годы работал в госсекторе, в девяностые занимался бизнесом. Работает радиоведущим на православной радиостанции «Град Петров». В середине двухтысячных стал соведущим литературно-филологической передачи. Публикации в альманахе «Белый ворон» (Екатеринбург), журналах «Окна» (Ганновер), «День и ночь», Homo Legens, Лиterraтура, интернет-альманахах «45-я параллель», «Русский переплёт» и др.
