В конце апреля в The Conversation вышла статья профессора университета Западной Австралии Кирана Долина, посвященная Алексу Миллеру и его очередной книге «Путешествие к концу времени» (Journey to the End of Time). Мы решили рассказать о ней, опустив излишний, на наш взгляд, академизм, в экспериментальном для Атмы формате осмысленного конспекта. Итак…
Долин сразу обозначает масштаб фигуры: Алекс Миллер — один из самых выдающихся австралийских писателей. Две Miles Franklin Award, Commonwealth Writers’ Prize, четырнадцать романов — и при этом почти полное отсутствие популярности за пределами профессионального круга. На фоне Тома Кенилли или Кейт Гренвилл он выглядит эдаким «писателем для интеллектуалов».
Новая книга Миллера «Путешествие к концу времени» – собрание рассказов, эссе, мемуаров и стихотворений, исследующих связь между творчеством и жизнью. Миллер предоставил возможность своей жене Стефани стать составителем, продемонстрировав тем самым источник своего вдохновения. Разумеется, заглавное эссе «путешествия» посвящено первой встрече Алекса и Стефани.
Миллер давно сделал выбор в пользу «ясного письма». Во времена, когда литература охотно демонстрировала искусственность, он видел своими товарищами по перу Эрнеста Хемингуэя, Карсон Маккаллерс, Антона Чехова — тех, кто умел говорить просто, оставлял место воздуху между словами. И конечно — эта простота не наивна. Она требует точности и доверия к читателю, который уже сам достраивает смыслы и сюжеты прочитанного.
Сам Миллер формулирует это сухо: писатель — не выдумщик, а «перестановщик фактов». В его текстах много реального: лица друзей, фрагменты биографии, подслушанные истории. Этот метод когда-то подсказал ему Макс Блатт: писать о том, что любишь. Но в книге ясно видно, что одних «перестановок» недостаточно. Факт становится литературой только после того, как проходит через воображение — через ту странную территорию, где опыт уже не принадлежит только тебе.
Здесь Миллер неожиданно сходится с Т. С. Элиотом и художником Сидни Ноланом: воображение работает точнее, когда укоренено в реальности. И всё же до конца объяснить этот процесс невозможно. «Дар истории» остаётся чем-то упрямо неразложимым.
Отсюда — его особое внимание к персонажу. Миллер умеет писать людей так, будто знает их дольше, чем это возможно. В основе — эмпатия, но не мягкая и сочувственная, а точная: способность увидеть другого без упрощений. Важнейший момент — голос. Найти голос героя значит сделать его свидетелем собственной истории. Это уже не техника, а ответственность.
Такое письмо позволяет заходить на территории, где легко сорваться в схему: миграция, столкновение культур, забытые женские биографии, следы старого насилия. В романах Миллера эти темы не превращаются в лозунги — они проживаются через частные судьбы.
Не меньше его занимает пространство. Лондонское детство, переезд в Австралию, годы в Порт-Мельбурне и Каслмейне — совсем не декорации: место у Миллера всегда связано с памятью и трансформацией — как живёт район, как исчезают привычные связи, как человек постепенно врастает в чужую географию, пока она не становится важной и единственной возможной.
В книге много других голосов — писателей, художников, друзей. Миллер пишет о Рике Аморе, о выставках, о книгах — и всякий раз это не рецензия, а попытка понять чужую работу изнутри. Искусство здесь существует как разговор, а не как иерархия.
Ближе к финалу в книгу входит тема утраты. Старение, смерть друзей, «мучение любви» — формулировки сдержанные, холодные. Но за ними чувствуется другая мысль: ушедшие остаются частью внутреннего опыта, как будто перемещаются в ту же область, где рождаются истории.
Последний текст — верлибр On Writing — тихое резюме: письмо — это движение в неизвестное, которое постепенно становится родным. Формула простая, будничная, но в ней угадывается то, о чём Миллер пишет всю свою жизнь: литература не объясняет мир, она делает его обитаемым.
Именно поэтому Journey to the End of Time читается не как сборник, а как путеводитель. Не самый подробный, местами обрывающийся, но честный в главном: путь к истории никогда не бывает прямым — и в этом его смысл.
Александр Арбенин (ATMA NEWS)
по материалам публикации
Kieran Dolin: In Journey to the End of Time,
Alex Miller contemplates the mysterious gift of story
