* * *
Предъявляя свету свои права,
Прорастает перьями сквозь трава,
Крошит клювами мокрыми.
Прорастает в небо щербатый туф.
Жизнь не делится надвое, но на двух
Разбивается окнами.
Разбивается каменной скорлупой,
Разливается лужицей как запой,
Как фонтанчик идущих на водопой,
Созываемых жаждой.
Острых брызг на память колючий зной,
Застывает в пальцах стакан резной,
Как цветок, оплаченный всей казной,
Прорастет однажды.
* * *
Оказалось, здесь тоже бывают сумерки.
Спала жара и притушила свет.
Дети на улице играют в футбол и в жмурки.
Горлицей куст сиреневый разогрет.
Город внизу сразу пишется начисто
Невозвратимой горной грядой утрат.
Стелется, вьется, взвивается черной ласточкой.
Да, мне наверх, ну не совсем, за каскад.
Птицы свистят там, где старик насвистывал.
В жарких дворах варится хариса́.
Нет ничего страшного, злого – чистого –
Влажного свиста ласковые глаза.
В каменной церкви прохладно и пахнет праздником.
В ветхом борделе смеются и пьют вино.
Лают собаки, а люди вообще проказники.
Вот и дошли, стало совсем темно.
* * *
Когда тебя били, то сам-то чего высвистывал,
Когда по лицу заехали слегонца?
Думал, если убьют, то пускай по-быстрому.
А выбьют глаз или зубы – не пить с лица?
Вспоминал ту шалаву, с которой в запале трахался,
Солнечный ветер, яростную звезду?
Сникерсы, нагетсы. полстакана армянского,
Свечки на торте, которые ты задул?
Пытался махать кулаками или прикрыть голову,
Слиться с землею, подняться из-под земли?
На ноги встать, хоть бы руками голыми,
Только б достать их, только б меня нашли?
Шарился взглядом пока мог поднять глаза ещё,
Всё подойдет – лом, арматура, кирпич, дубье,
Бога просил – только б не сдать товарищей,
Прятал лицо, имя твердил своё?
Всё подойдет – обломок, осколок, заточка, розочка,
Обрезь кустов, ржавые кулаки,
Сизый репейник, дыма серое облачко,
Ветреный вереск, жимолость у реки.
* * *
Как саднит глазами
мелкая улыбка,
поднимает ветер
жареную пыль,
солнцем облизало,
стало зло и зыбко,
ничего не светит,
не шумит ковыль.
Как мясистый запах
от бутонов рыжих,
блеск чернявых гроздьев
в зелени вихров,
жизнь на мягких лапах
и прижмет и выжжет,
прикуп взят и роздан,
будь всегда готов.
* * *
Ветром нагорным режется острым краем,
Склон каменистый, крошится на куски,
Белым по черному олову расцветая
Яростным свистом вереска и тоски
В белых ладонях сжимает сухой воздух,
Криком птенцов красный наполнит рот,
Граем вороньим обрывистых беспризорных
Белым лицом наискось вверх взойдёт.
Нам ничего не надо, не в этом дело,
Голый и босый щурит глаза со сна.
Ветром по саду резало и горело.
Это цветет абрикос, началась весна.
* * *
Что бы ты взял с собой с этой пустой тарелки?
Я бы взяла бешеные гляделки,
Лезвие солнца сухое, заточенное до хруста,
Город внизу, мелких и злые чувства.
Я бы взяла мелких двумя руками,
острую злую волю, крошащую голый камень,
В крик обнаженные скалы, поросшие диким волосом,
В общем, короче, волю, детей и голос.
В рай или ад не в счет, какая там нахрен разница,
Если одна дает, другая и вовсе дразнится,
Криком одна кричит, другая зубы сжимает,
Я бы взяла ключи, руки, глаза и камень.
* * *
Он смотрит вверх, как будто вбок,
Как будто шерстяной клубок
Шершавой нитки голубой
Мотая взглядом.
Шуршит черешня мимо сна,
Шуршит в листве голубизна,
Как будто знал, но не узнал,
А было рядом.
Зеленым зноем затаясь,
Блестит оранжевая вязь,
Горячий сок течёт как связь
Земли и солнца.
Снуёт и свищет чёрный знак
И ласточка как цицернак.
Жизнь колосится будто злак
И не сдаётся.
* * *
Ты пойдешь напрямки через лес и речку,
Задирая бошку, как богу свечку,
И чумное небо в прожилках мелких
Отразится в твоих чумовых гляделках.
Не последний раз, а последним боем
Никогда никого не бери с собою,
Выдаст ветер , порывом ломая ветку,
Одиноким свистом твою отметку.
И откинув челку с клейма на лбу,
Ты пойдешь, пытая свою судьбу,
Каменистым берегом иван-чая
Где речные птицы кричат, встречая,
Где речная рябь пестрит отраженьем,
Повторяя движеньем твое движенье,
Вдоль лесного лога в траве высокой
Побредешь, поранясь сухой осокой.
Не бери с собой ни сестру, ни брата,
Никому ничего от тебя не надо.
Только ты один и живешь на свете.
Только небо впереди, только ветер.
* * *
Я, говорит, всё делаю хорошо.
Ну не то что хорошо, а с душой.
Душу, мол, вкладываю свою.
Хоть на войне, хоть в кабаке, хоть в койке,
Хоть бы с женой, хоть посреди попойки,
Даже с путаной вроде бы как в бою.
И в преферанс и в покер и на рояле
Режется жизнь зазубренными краями.
Нарекаци плачет, Чаренц по бабам, свистит Севак.
Хоть хоровац, хоть бы твоя гречка.
В церковь приду Богу поставить свечку,
Все у меня будет всегда за так.
Круто, я отвечаю, слушай,
А как ты себе ее представляешь — душу?
Вроде чего эта твоя душа?
Это, он говорит, это пока не знаю,
Вроде как крест, камень, доска резная,
Вроде разметки жизни по рубежам,
Гроздья узора, люди, звери и птицы,
То, что живет, умирает, в окно стучится,
Переплетаясь там наверху вдали.
Что там внутри жгучей каменной плоти,
И не поймешь, если не расколотишь,
И не узнаешь, ну да и надо ли?
* * *
Белый блеск ладонями ловит двор,
Рыжим глазом глядит на тебя в упор,
Шевелится ветреной пятерней
В шевелюре деревьев.
В узловатых пальцах неровно сжат,
Голубого солнца горит кинжал,
И ерошит листьями воронье
Свет взлетающих перьев.
От густого блеска слепит глаза.
И от веток в солнечных полосах,
В ржавых пятнах скрученных ветром трав
Каменистым откосом.
Там горит распущенная листва.
Там горят на солнце твои права,
Там ты наг, беспощаден, свободен, прав
И пощады не просишь.
* * *
Весной земля трещит по швам
Строительством-ремонтом,
И экскаватор загудел
Как толстый желтый жук,
Грызет он жвалами ковша
Живот бугристый Конда,
Он расчищает свой надел,
Вползая на межу.
Свистя, по воздуху течет,
Свет лавы ноздреватой,
Домами в небо пузырясь,
Целуется взасос,
Как мякоть туфовых пород,
Как пенистая вата,
Рожает рыжая заря
Кремнистый абрикос.
И ты еще пока что цел,
Ты щуришься как птица,
Ты ждешь чего-то просто так,
Щетину трешь рукой.
Оно глазами на лице
И просто так случится,
Подаст тебе какой-то знак,
Красавчик ты такой.
Ольга Смирнова
Родилась в Ленинграде. Окончила РГПУ им. Герцена. Работала учителем начальных классов и воспитателем детского сада. Двое детей. С 2023 года живёт в Ереване. Ранее не публиковалась.
