У Харуки Мураками есть устойчивый набор тем и приёмов, которым он регулярно пользуется, создавая очередной литературный лабиринт для своих преданных фанатов. Мураками не придумывает новые миры — он каждый раз по-новому перестраивает тот самый, один и тот же. Меняются декорации, сдвигаются акценты, но внутренний механизм остаётся прежним: одиночество, размытая граница между реальностью и внутренним миром, странный сдвиг, который поначалу почти незаметен, а потом начинает переписывать законы бытия.
3 июля выйдет его новый роман — «История Кахо» (The Tale of KAHO). Первая за три года по-настоящему новая большая проза после «Города и его ненадёжных стен» (The City and Its Uncertain Walls), где всё было привычно: мужчина, память, любовь, зыбкая граница между тем, что есть, и тем, что только кажется.
Теперь — серьёзная смена оптики. Впервые у Мураками в центре лабиринта — женская фигура, одна, без привычного мужского «я», через которое, как через марлевую повязку сочится остальной мир. Кахо — 26 лет, она пишет детские книжки, ничем особенно не выделяется. Такая биография у Мураками обычно означает одно: перед нами человек, на котором реальность сломается — читай:начинает вести себя странно. Так и происходит.
За ужином незнакомец говорит Кахо: «Я никогда не видел никого уродливее вас». Сцена, которая в любом другом повествовательном тексте стала бы отправной точкой конфликта, здесь работает иначе. Кахо не обижается — она озадачена. Её интересует не факт оскорбление, а смысл сказанного. С этого момента мир начинает понемногу съезжать: возникают нелогичные встречи, появляются странные существа, разворачиваются события, не подчиняющиеся бытовому детерминизму.
В какой-то момент остаётся единственно важная необходимость: найти выход.
История Кахо началась с рассказа, впервые прочитанного Мураками в университете Васэда и опубликованного впоследствии в Shincho magazine. Потом там же была серия продолжений с названиями, которые звучат как перечень персонажей из подросткового фэнтези — в одном ряду: муравьед, королева термитов, мотоциклист и Скарлетт Йоханссон. Один из текстов вышел даже на английском в The New Yorker в переводе Филиппа Гэбриеля — уже привычным для Мураками маршрутом в мировую литературу.
Теперь всё это собрано в один роман — 352 страницы, переработанные и сшитые заново издательством Shinchosha Publishing Co. Формально — новая книга. По сути — развернувшаяся серия, которой стало тесно в журнальном формате.
Для думающего читателя, тем более, знакомого с текстами этого автора, главный вопрос связан не с тонкостями сюжета — Мураками давно уже научился умело смешивать мотивы и действия : одиночество, странность, музыка, пустоты между словами — важно, что произойдёт, когда этот описанный прежде мир непривычно ляжет на нежную сетчатку Кахо. Именно потому что у Мураками всё держится на восприятии. Сменить наблюдателя — значит изменить саму реальность. Насколько сильно она изменится — вот главный вопрос. И мы поймём это сразу: тексты Мураками не притворяются: у него если мир начинает распадаться, это происходит сразу, без предупреждения.
С Кахо, похоже, процесс уже запущен.
Ольга Уланова, ATMA NEWS
Отличная статья!!