Вышел новый роман Виктора Пелевина — «Возвращение Синей Бороды». Новость не ритуальная: мы привыкли к другому межсезонью — осень, Пелевин, новая книга. Вопрос обычно не в том, выйдет ли роман, а в том, как и чем на этот раз будет жонглировать Виктор Олегович.
Виктора Олеговича на этот раз зацепила набившая оскомину страшилка про диавола-миллионщика Джеффри — прости, Господи! —Эпштейна. Тема для публичного пространства, мягко говоря, не новая, весьма поднадоевшая. Но… — тут нужно сказать что-то стимулирующее потенциальных покупателей, у Эксмо итак хватает проблем — Пелевин работает не с фактурой, а с её отражениями — слухами, теориями, моральной деградацией, паникой и привычкой объяснять сложное через ещё более сложное… И всё равно непонятно: зачем было копаться в такой откровенной желтухе!
Роман не связан с циклом Transhumanism Inc. — слава Каллиопе! — а устроен как самостоятельная конструкция из трёх частей: «Возвращение Синей Бороды», «Пирамида Авраама» и «Песнь о пи́нгвине». Замечу, что уже сами названия выглядят как список тем для разговора, который лучше не начинать на трезвую голову.
Связующим элементом становится персонаж, знакомый по повести «Искусство лёгких касаний» — Константин Голгофский. Мыслитель, конспиролог и человек, который, судя по всему, не считает реальность окончательной версией происходящего. В новом тексте он получает очередное «озарение»: в одной из прошлых жизней он был Жилем де Рэ — фигурой, одинаково удобной и для учебника истории, и для уголовной хроники.
Дальше начинается то, за что книги Пелевина либо любят, либо закрывают, не добравшись до середины. Исторические персонажи, вроде Тиберия, соседствуют с современными сюжетами, а вопрос «что на самом деле происходит» постепенно теряет смысл — потому что вариантов ответа становится слишком много. Где-то между островом Эпштейна, древними культами и тайными обществами возникает привычная для автора конструкция: мир как система взаимных подозрений.
Голгофский в этом мире выполняет роль проводника — не самого надёжного, но другого здесь и не предполагается. Его «расследование» больше похоже на путешествие по версиям реальности, где каждая следующая выглядит убедительнее предыдущей ровно до тех пор, пока не появляется ещё одна.
Если убрать сюжетные перегрузки (что, впрочем, почти невозможно), в центре остаётся вопрос, который Пелевин задаёт не первый раз: где проходит граница ответственности. Если человек меняется — во времени, в биографии, в «перевоплощениях» — остаётся ли за ним его прошлое? И можно ли вообще отделить личный выбор от обстоятельств, если сами обстоятельства выглядят как плохо написанный сценарий?
Отдельное удовольствие — наблюдать, как автор работает с темой «мировых элит». В массовом воображении это уже готовый жанр: закрытые клубы, острова, тайные ритуалы. Пелевин берёт весь этот набор и доводит до состояния, где яйцеголовость начинает работать против самой себя. В какой-то момент уже неясно, разоблачение это или пародия на саму идею разоблачения.
Новый роман в этом смысле не делает резких поворотов в сторону. Это всё тот же Пелевин — с его любовью к перегруженным конструкциям, псевдофилософии, конспирологии и точечным попаданиям в нерв времени.
Читатель здесь снова оказывается в привычной ситуации: либо принять правила игры и идти до конца, либо закрыть книгу с ощущением, что тебя только что попытались убедить сразу во всём.
И, что характерно, оба варианта выглядят предусмотренными автором.
Анна Адамович, ATMA NEWS
