О Бахыте Кенжееве

Поэт, прозаик, переводчик, химик. Но, конечно, главное – поэт

👁 2108
3 минут чтения

Он умер в Нью-Йорке, в ночь на 26-е.

Поэт, прозаик, переводчик, химик. Но, конечно, главное – поэт. Он называл себя казахским князем (не совсем всерьёз), прожил значительную часть жизни в Москве, потом жил в Канаде и США…

Мы дружили и когда-то общались очень часто и тесно. Он звонил мне утром, днём, вечером, ночью и читал только что появившееся стихотворение. И я попадала, точнее – пропадала, окуналась с головой в невероятно сильную энергетику его стиха.

Поэзия его драматична, часто печальна.
Но он притом был весел!

Написал шутейный роман «Иван Безуглов», в духе «капиталистического реализма». Сочинял под псевдонимом «Ремонт Приборов» великолепные шутейные стихи:

Всем полезен добрый киллер,
наш российский Робин Гуд.
Если вам не уплатили —
дядя киллер тут как тут.

…Он был любопытен к людям, открыт и дружествен. Ну а уж узы, связывающие его с друзьями, были прочнее прочного. К расставанию с ними из-за расстояния он не мог привыкнуть никогда. Мчался в Москву при первой же возможности. Пока эти возможности были…

И просто его стихи:

Есть одно воспоминанье — город, ночь, аэродром,
где прожектора сиянье било черным серебром.

Наступал обряд отъезда за границу. Говорят,
что в те годы повсеместно отправляли сей обряд —

казнь, и тут же погребенье, слезы, и цветы в руке,
с перспективой воскрешенья в неизвестном далеке,

тряпки красные повсюду — ах, как нравился мой страх
государственному люду с отрешенностью в глазах,

и пока чиновник ушлый кисло морщил низкий лоб —
раскрывался гроб воздушный, алюминиевый гроб.

Полыхай, воспоминанье — холод, тьма, аэропорт,
как у жертвы на закланье, шаг неволен и нетверд,

сердце корчится неровно, легкой крови все равно —
знай течет по жилам, словно поминальное вино, —

только я еще не свыкся с невозвратностью, увы,
и, вступив на берег Стикса в небе матушки-Москвы,

разрыдался, бедный лапоть — и беспомощно, и зло,
силясь ногтем процарапать самолетное стекло,

а во мгле стальной, подвальной уплывала вниз земля,
и качался гроб хрустальный, голубого хрусталя…

Проплывай, воспоминанье — юность, полночь, авион.
Отзвук счастья и страданья, отклик горестных времен,

где кончалась жизнь прямая в незапамятном раю,
к горлу молча прижимая тайну жалкую свою…


Литературовед, литературный критик. Преподаватель Высшей школы (факультет телевидения) МГУ им. М. В. Ломоносова (курс «Современный литературный процесс»). Автор статей о русской и американской литературе, творчестве Владимира Набокова и др. Лауреат Всероссийской литературно-критической премии «Неистовый Виссарион» (2023).

Поделиться публикацией
Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *