Тема минувшей недели
Еще год назад разговоры об искусственном интеллекте в литературе сводились в основном к прогнозам: сможет ли нейросеть написать роман, заменит ли она писателей, что станет с авторским правом. Сегодня дискуссия приобрела совершенно иной характер. Речь идет уже не о возможностях технологий, а о том, как меняются правила работы литературных институтов — издательств, журналов и литературных премий.
Поводом для этого стали несколько событий, произошедших практически одновременно.
В июне победитель регионального этапа Commonwealth Short Story Prize Джамир Назир оказался в центре громкого скандала. После публикации рассказа «Змей в чаще» (The Serpent in the Grove) в социальных сетях появились многочисленные утверждения, что текст выглядит «слишком похожим» на результат работы генеративного искусственного интеллекта. Организаторы конкурса были вынуждены провести специальную проверку. Финалисты подтвердили, что не использовали генеративный ИИ при создании конкурсных работ, а Commonwealth Foundation официально заявила, что не обнаружила доказательств нарушения правил. Несмотря на развернувшуюся полемику, Назир получил главную премию конкурса.
Однако история на этом не закончилась. Литературный журнал Granta, долгое время сотрудничавший с Commonwealth Short Story Prize, объявил, что прекращает партнерство с конкурсом. Формально решение объяснялось редакционной независимостью журнала, но сам факт показал: дискуссия вокруг искусственного интеллекта начинает влиять не только на отдельных авторов, но и на целые литературные институции.
Почти одновременно в профессиональной среде развернулось обсуждение другого вопроса: способны ли вообще существующие процедуры отличить человеческий текст от машинного.
Журнал The Bookseller собрал мнения организаторов литературных конкурсов и пришел к любопытному выводу. Многие премии уже обсуждают необходимость пересмотра своих регламентов. Среди возможных мер — обязательное раскрытие информации об использовании ИИ, хранение авторских черновиков, уточнение формулировок конкурсных правил. При этом сами организаторы признают: надежных инструментов, позволяющих доказать использование генеративного ИИ, сегодня практически не существует. Именно поэтому любое расследование оказывается скорее оценкой совокупности косвенных признаков, чем технологической экспертизой.
Изменения происходят и в издательской среде. Австралийский редактор Кэтрин Милн из HarperCollins Australia, комментируя нынешнюю ситуацию, напомнила историю середины XX века, когда издательства отвергли анонимно присланную рукопись Патрика Уайта — будущего Нобелевского лауреата. По ее мнению, редакторы всегда рисковали ошибиться в оценке рукописи. Но если раньше речь шла о литературном вкусе, то теперь появляется новый риск — ошибиться в определении происхождения текста.
На другом полюсе дискуссии находятся сами писатели. Нобелевский лауреат Ольга Токарчук недавно рассказала, что использует искусственный интеллект как вспомогательный инструмент для поиска информации и подготовки материалов, но не для написания художественных произведений. Такая позиция становится все более распространенной. Многие авторы готовы использовать ИИ в исследовательской работе, однако проводят четкую границу между подготовительным этапом и собственно литературным творчеством.
Интересно, что за последние месяцы заметно изменилась и тональность обсуждения. Если раньше главным предметом споров был вопрос, способен ли искусственный интеллект создавать качественную прозу, то теперь профессиональное сообщество все чаще обсуждает практические последствия его появления. Как должны быть сформулированы правила литературных конкурсов? Какие формы использования ИИ допустимы? Нужно ли автору раскрывать подобную информацию? Кто и каким образом сможет проверить достоверность таких заявлений? Окончательных ответов нет. Литературным институциям приходится вырабатывать новые нормы практически в режиме реального времени.
Искусственный интеллект пока не произвел никакой революции в литературе. Но он уже начал менять литературу как систему общественных институтов. Если раньше предметом обсуждения были художественные достоинства текста, то теперь в тренде разговоры о прозрачности творческого процесса, правилах использования технологий и доверие к авторству.
Ольга Уланова, ATMA NEWS
