Долгое время Сэмюэль Беккет считался одним из самых известных литераторов, чьи произведения и сам образ экспортировали из Ирландии, далеко не всегда вспоминая о том, что он прежде всего — ирландский писатель. Новый масштабный фестиваль, рассчитанный на двенадцатилетнюю программу проведения, предлагает заново осмыслить его сложные отношения с родиной. Билеты на некоторые спектакли по его пьесам уже продаются… на 2036 год.
В 2036 году британский актер Сэмюэль Уэст выйдет на сцену с постановкой «Последней ленты Крэппа». Ему будет 69 лет — ровно столько же, сколько главному герою пьесы. Самое необычное с этим спектаклем даже не это.
Сейчас — внимание! — спойлер для тех немногих, кто не знаком с этой пьесой. По сюжету шестидесятилетний Крэпп слушает магнитофонную пленку с чем-то вроде собственных голосовых дневниковых записей. На записи, сделанной им в 39 лет, он смеётся над своей юношеской версией, поминает смерть матери, некое важное «озарение», которое тогда казалось ему интеллектуальным прорывом, и вспоминает женщину, с которой лежал в лодке, и это воспоминание остаётся самым живым. Он говорит, что сознательно выбрал творчество вместо любви. И вот, в свои 69 он слушает эту плёнку, пропускает философские моменты и снова, и снова возвращается к эпизоду с женщиной в лодке.
Так вот, голос молодого Крэппа будет принадлежать самому Уэсту. Запись была сделана еще в 2006 году, когда актеру было 39 лет — именно в этом возрасте персонаж записывает магнитофонную пленку, которую спустя три десятилетия вновь прослушивает.
Два года спустя аналогичный эксперимент повторит Ричард Дормер. Его запись уже давно хранится в архиве BBC и ждет своего часа.
Именно такие необычные проекты стали частью Samuel Beckett Biennale, который в течение ближайших двенадцати лет представит экспериментальные сценические чтения произведений Беккета в разных уголках Ирландии и Великобритании. Фестиваль организован Шоном Дораном и проходит под патронажем его международной культурной организации Arts Over Borders. Представления будут проходить в местах, связанных с жизнью писателя: от Эннискиллена, Белфаста и Дублина до Фолкстона, Рединга и Снодленда, буквально повторяя маршрут его биографии.
То, что фестиваль одновременно претендует на наследие Беккета и в Ирландии, и в Великобритании, выглядит вполне закономерно. Автор «В ожидании Годо», «Конца игры», «Последней ленты Крэппа» и «Счастливых дней» давно признан одной из крупнейших фигур мировой литературы XX века, однако вопрос о том, насколько он был именно ирландским писателем, остается предметом споров.
Окончив в 1927 году Тринити-колледж в Дублине, Беккет переехал во Францию и больше никогда не жил в Ирландии постоянно. Он похоронен на кладбище Монпарнас в Париже. Во время Второй мировой войны Беккет остался во Франции и однажды написал матери, что предпочитает «Францию во время войны Ирландии в мирное время». Многие свои самые известные произведения — в том числе «В ожидании Годо» и «Конец игры» — он сначала написал по-французски и лишь потом перевел на английский. Не случайно литературный критик Вивиан Мерсье однажды заметил:
«Сэмюэл Беккет — ирландец, но не ирландский писатель»
Во многом ощущение отчужденности объяснялось происхождением Беккета. Он вырос в протестантской семье в преимущественно католической Ирландии, а годы учебы в школе-интернате в Эннискиллене пришлись на период разделения острова, когда Северная Ирландия стала частью Соединенного Королевства. Позднее писатель признавался, что всегда испытывал «хроническую неспособность понять выражение «ирландский народ»». Не случайно биеннале начинается именно в Эннискиллене.
Однако главным источником этого его дистанцирования, вероятно, была не национальная идентичность, а атмосфера ирландской теократии середины XX века. Государство, тесно связанное с католической церковью, казалось ему удушающим. Когда в 1958 году под давлением церковной цензуры из программы Дублинского международного театрального фестиваля были убраны произведения Шона О’Кейси и Джеймса Джойса, Беккет в знак протеста на два года запретил ставить свои пьесы в Ирландии.
В это же время Великобритания принимала его совершенно иначе. Его пьесы регулярно ставились в Королевском придворном театре, Национальном театре и лондонском Arts Theatre. Здесь Беккета воспринимали прежде всего как европейского модерниста, драматурга, абсурдиста и философа, а уже потом — как писателя определенной национальной традиции.
Тем не менее исследователи неоднократно обращали внимание на глубокие ирландские корни его творчества. Действие сюжета радиопьесы «Все падают», написанной в 1956 году, бесспорно происходит именно в Ирландии. А когда в 1971 году появилась первая постановка «В ожидании Годо» на ирландском языке, она получила личное эмоциональное одобрение автора.
Переход Беккета на французский литературный язык вовсе не означал отказа от английского. Сам писатель объяснял свой выбор стремлением «писать без стиля», добиваясь максимальной простоты и почти аскетической выразительности.
При жизни Беккета Ирландия оставалась страной, от которой он однажды уехал: глубоко религиозной, склонной к цензуре и настороженно относившейся к экспериментальному искусству. Государство, запрещавшее роман Джона Макгахерна «Темнота» за «непристойность», вряд ли могло принять столь радикального модерниста. Но начиная с 1980-х годов Ирландия начала стремительно меняться. Ослабло влияние церкви, страна стала активнее интегрироваться в европейское пространство. Ирландское общество постепенно становилось более светским, открытым и плюралистичным. Вместе с этим менялось и отношение к Беккету.
«Не Беккет вернулся к Ирландии, — скорее Ирландия пришла к Беккету»
Переломным моментом стал фестиваль 1991 года, организованный дублинским театром Gate, где были поставлены все девятнадцать пьес драматурга. Продюсер компании Landmark Productions Энн Кларк вспоминает, что тогда происходящее воспринималось как настоящий общенациональный диалог, как возвращение одного из величайших писателей стране, которая долгое время не была готова признать его своим.
После смерти Беккета в 1989 году главным хранителем его наследия стал племянник драматурга Эдвард Беккет. Он известен чрезвычайно строгим отношением к постановкам: режиссерам запрещено изменять даже авторские ремарки.
Однако Шон Доран сумел найти компромисс. Вместо классических спектаклей его фестиваль предлагает формат «исполняемых чтений» — своеобразных театральных лабораторий, позволяющих экспериментировать, не нарушая авторского текста.
Первые мероприятия фестиваля уже состоялись. В ирландском Грейстонсе актер Малкольм Синклер сыграл «Последнюю ленту Крэппа», где его партнером стал искусственный интеллект, воспроизводящий голос самого актера в молодости. В Дерри была представлена новая постановка «В ожидании Годо» на ольстерско-шотландском языке.
Одними из главных событий будущих лет станут спектакли с участием Сэмюэла Уэста и Ричарда Дормера.
Именно Доран тридцать лет назад предложил BBC сохранить записи молодых актеров до момента, когда они достигнут возраста Крэппа. Тогда он даже собирался записать трех исполнителей — «на всякий случай». Одним из кандидатов был Филип Сеймур Хоффман, однако он отказался задолго до своей смерти в 2014 году.
Планировать спектакль на три десятилетия вперед — это игра с неизвестностью. «Ричард иногда шутит, что слишком много курит и пьет», — говорит Доран.
Несмотря на то что до постановок остается еще десять–двенадцать лет и даже не объявлены точные площадки, несколько сотен билетов уже проданы.
Тем временем зрители смогут увидеть другие проекты биеннале. В сентябре в Университете Рединга, где хранится архив Беккета, будет показан спектакль «Не я» (Not I) в постановке бывшего художественного руководителя Национального театра Руфуса Норриса с оперной певицей Клэр Бут. В Уэксфорде представят «С любовью, Сэм» (Love, Sam) — сценическую композицию, основанную на письмах писателя.
Следующая биеннале, которая пройдет в 2028 году, станет еще более международной. Доран готовит новую интерпретацию «В ожидании Годо», в которой сыграют четыре бездомных актера разных национальностей: француз исполнит Эстрагона, славянин — Владимира, итальянец — Поццо, а англичанин — Лаки. Режиссером постановки станет португальский документалист Марку Мартинш.
Сегодня пьесы Беккета продолжают идти по всей Европе, а его биеннале его имени объявляет его частью и ирландского, и британского культурного наследия. Возможно, наиболее точным определением окажется не знаменитая формула Вивиана Мерсье — «ирландец, но не ирландский писатель», — а другое:
Писатель, который сумел стать по-настоящему европейским, не перестав быть ирландцем
По материалам публикации
Холли О’Махони (Holly O’Mahony)
в The Guardian
